Небо закрывала тяжёлая чёрная масса, бешено ворочавшаяся над землёй.
Но это были не тучи.
Группа беспилотников пересекла границу аномальной зоны и на большой скорости прошла над ней, сбрасывая зажигательные боеприпасы. Однако прежде, чем чёрная, тоже шевелящаяся земля успела превратиться в море огня, неисчислимые полчища саранчи поглотили аппараты.
Беспилотники взорвались в воздухе.
Ещё до падения от них ничего не осталось — саранча пожрала всё.
Беспилотники, вертолёты, боевые самолёты — скорость и характеристики техники не имели значения. Итог был один.
Во всех этих попытках пилоты катапультировались до входа в аномальную зону. Никто из людей внутрь не попал, поэтому обошлось без жертв.
Теперь зона была забита саранчой целиком.
Она поднималась до высоты двадцати тысяч метров — уже к границе тропосферы и стратосферы.
На такой высоте насекомых быть не должно.
Но они там были.
Чтобы заполнить пространство площадью семьдесят квадратных километров и высотой двадцать километров, требовалось количество саранчи, которое человеческому воображению почти не поддавалось.
Беспилотники пытались подняться ещё выше, за пределы роя. Но стоило им оказаться над ним, как связь мгновенно пропадала, и аппараты больше никто не видел. Вероятнее всего, они терпели крушение из-за пространственного искажения.
Ещё выше, уже из космоса, спутники видели лишь расплывчатую темноту.
Земля непрерывно вращалась вокруг своей оси и обращалась вокруг Солнца, поэтому соответствующая аномальной зоне точка в космосе постоянно смещалась.
Геостационарного спутника прямо над этой областью не было, и командный центр пока не знал, где заканчивается воздействие зоны по вертикали.
Пробовали идти и вниз.
Буровая установка добралась до глубины полутора тысяч метров, однако граница сохранялась и там. По одну её сторону земля была обычной, по другую — стоило перейти буквально на полшага — в почве фиксировалось тяжёлое радиоактивное заражение.
Беспокоило и другое.
Радар показывал, что под землёй что-то шевелится.
Саранча зарылась вниз?
Но ведь, по логике, именно оттуда она и должна была выбраться наружу.
То, что двигалось под почвой, могло оказаться созревшей саранчой.
А могло быть чем-то ещё.
После этих попыток штаб нанёс по аномальной зоне прямые низковысотные ракетные удары.
Эффект оказался ничтожным.
Саранчу жгли до пепла, разрывали ракетами на куски — а её не становилось меньше. Наоборот, казалось, рой только прибывает.
Гул миллиардов крыльев прокатывался между небом и землёй, словно зов смерти.
Из Мобэя и ещё более далёких районов сюда продолжали лететь насекомые и птицы.
Их было слишком много.
Территория была слишком огромна.
А человеческая сила — слишком мала.
Все понимали: происходящее нужно остановить как можно быстрее. Нельзя позволить аномальной зоне дальше пожирать жизнь и разрастаться.
Но как?
Даже если бы вокруг всей зоны успели возвести высоченную стену, а сверху накрыть её куполом, при пятом взрыве площадь аномалии могла внезапно расшириться на сотни километров во все стороны.
Тогда гигантское защитное сооружение превратилось бы лишь в бесполезную достопримечательность внутри новой зоны.
Да и на строительство такого кольца стен и купола ушёл бы не год и не два.
А с начала катастрофы не прошло и четырёх суток.
Старик Тянь Фухоу сообщил о случившемся утром 14 марта.
Сейчас был вечер 17 марта.
Пока не найден источник, породивший аномальную зону, пока не найден корень саранчи и саранчовой болезни, любые внешние меры оставались почти бессильными.
Но где искать этот корень?
Управление Небесной Тайны зашло в тупик.
Пёстрая кошка появилась и исчезла. У Шиюй всё ещё оставалась без сознания. Гу Цзюнь пропал, и никаких следов его местонахождения не было.
Ещё одной возможностью оставались Ли Юйхао, Ван Цзявэй и остальные пропавшие. Именно на их поиски сейчас бросили все силы «Единые».
Тем временем разные ведомства уже начали массовую эвакуацию Мобэя.
Ещё утром жители с тревогой увидели, как бесчисленные насекомые и птицы в панике летят на север. Поток не прекращался.
Вскоре по всему городу пришли экстренные уведомления. Завыли сирены, заработали громкоговорители.
Сообщалось, что Мобэю угрожает «чрезвычайно сильная песчаная буря», поэтому требуется полная эвакуация. Жителей просили сохранять порядок, не паниковать и следовать указаниям сотрудников, которые доставят их в безопасные районы.
Официальный голос звучал спокойно.
Но почти никто ему не верил.
Люди хотели только одного — выбраться отсюда.
Быстрее.
Ещё быстрее.
Повсюду слышались встревоженные голоса взрослых и детский плач. Весь город жил в напряжённой эвакуации, а интернет уже бурлил слухами.
Посреди этого хаоса врачи продолжали делать свою работу.
С прошлого дня Ван Жосян успела принять участие в трёх этапах вскрытия директора Цуя. За последние двадцать четыре часа она спала меньше трёх часов — и то урывками, очень поверхностно.
Усталость уже давила на тело и мысли, но сейчас она всё равно заставила себя собраться и пришла на диагностическое совещание.
Вспышка саранчовой болезни… всё-таки началась.
— Ах… Я хочу земли. Доктор, дайте хоть немного…
— Доктор, мне правда плохо. Я не могу больше терпеть, не могу…
По обе стороны длинного стола сидели люди в белых халатах. Все молча смотрели на экран, где шли записи из нескольких палат.
— Вчера, шестнадцатого, в 12:13 директор Цуй взорвался на глазах у всех, — докладывал нейрохирург Отдела заклинаний Сыкоу Сянь, возглавивший медицинскую группу. — От предполагаемого заражения учителей и учеников до появления тяги к поеданию земли прошло девять-десять часов. Через двадцать два — двадцать четыре часа импульс стал почти невозможно подавлять. После этого состояние быстро ухудшилось: психомоторное возбуждение, тревожность, апатия. Больные непрерывно умоляют дать им землю. Очень похоже на наркотическую зависимость.
Сходство действительно было пугающим.
На одной записи Ван Жосян видела, как школьница с размаху бьётся головой о стену палаты, пока санитар не удерживает её.
На другой директор учебной части Ван Цзиньбо не находил себе места на кровати, вставал, ходил по комнате и снова садился, всё время что-то бормоча.
Звук усилили.
— Что со мной… так хочется земли… что со мной…
Сейчас на изоляционной базе находились 1006 таких пациентов — все учителя и ученики старшей школы Мобэя.
Заразились все, кто собственными глазами видел, как директор Цуй взорвался на школьном поле.
За прошедшие почти тридцать часов они продолжали нормально пить воду, но аппетит постепенно исчезал. Сначала ещё могли что-то есть, однако после появления сильного возбуждения почти перестали принимать пищу.
Они снова и снова просили только землю.
Лица врачей становились всё мрачнее.
Саранчовая болезнь действительно передавалась от человека к человеку.
А механизм передачи оставался неизвестен.
Никто даже не мог быть уверен, что завтра в это же время сам не начнёт вести себя так же.
Если заражение происходило от одного взгляда на больного или паразита, заболеть уже должно было множество медиков и сотрудников — но пока ни одного случая среди них не было.
Если требовалось вдохнуть паразита, мощности взрыва директора Цуя явно не хватило бы, чтобы накрыть всё школьное поле. К тому же у нынешних пациентов в организме пока не нашли ничего необычного и не выявили никакого возбудителя.
На этой стадии болезнь проявлялась прежде всего психоневрологически — тяжёлой патологической тягой к несъедобному.
Возможно, после поедания земли начнётся следующая стадия.
Но почему заразились именно они?
Только потому, что увидели тот взрыв?
Или речь директора Цуя сама была чем-то вроде заклятия, способного разъедать сознание?
А может быть, заразны не все больные, а лишь определённые?
Ван Жосян задумалась.
Кажется, в этой цепочке начинало проступать что-то важное…