После приступа рвоты медицинская группа всё-таки промыла Ван Цзиньбо желудок и полностью удалила проглоченные пятьдесят граммов земли.
Лишь после этого пульс, давление и остальные жизненные показатели постепенно снизились до уровня чуть выше нормы.
Тот же результат получили у всех десяти участников.
После обычной земли возникали симптомы пищевого отравления: боль в животе, рвота. У шестерых — ещё и кровь в рвотных массах.
Затем всем десятерым сделали гастроскопию.
У тех, кого рвало кровью, обнаружили разрывы и кровоточащие участки слизистой пищевода и желудка. По всей видимости, острое кровотечение из верхних отделов ЖКТ возникло из-за того, что пациенты слишком торопливо глотали землю.
Врачи немедленно остановили кровотечение и начали вливания плазмы и глюкозы.
Само острое кровотечение было ещё не самой страшной проблемой.
Гораздо хуже изменилось психическое состояние.
После эксперимента все десять пациентов пришли в такое возбуждение, что почти перестали владеть собой. Пятерым, в том числе Ван Цзиньбо, пришлось ввести диазепам.
До этого они кричали, что им нужна не такая земля, а другая. Ругали врачей и медсестёр за обман, обвиняли их в том, что те хотят их убить.
Если бы больные просто потеряли аппетит и даже совсем перестали есть, жизнь можно было бы поддерживать внутривенным питанием.
Но психика — другое дело.
Сначала седативная терапия.
Дальше — полная фиксация тела, искусственная кома, разрушительные вмешательства на нервной системе…
Даже располагая лучшими ресурсами, медицина могла предложить не так много.
Сыкоу Сянь уже однажды видел похожую ловушку.
Пациенты с чешуйчатой болезнью испытывали нестерпимый зуд и обязательно расчёсывали кожу.
Больные саранчовой болезнью чувствовали невыносимый голод и обязательно хотели съесть определённую землю.
В основе мог лежать один и тот же принцип: сознание человека подвергалось воздействию какого-то ритуала, какой-то силы.
Возможно, источник этого воздействия — сама аномальная зона.
Она существовала там, и, что бы ни делала, Управление Небесной Тайны пока не умело её остановить.
Дать пациентам аномальную землю?
Или применять разрушительную нейрохирургию?
Префронтальную лейкотомию?
Такие планы клинических экспериментов уже лежали перед руководством штаба.
Разрушительные операции и лейкотомия оставят необратимые повреждения.
А аномальная земля может перевести болезнь на следующую стадию.
После вскрытия директора Цуя у медицинской группы появился первый вопрос:
Пациент хочет есть землю потому, что уже заражён паразитом?
Или паразит появляется после того, как пациент съедает землю?
Теперь опыт с директором Ваном добавил второй:
Больных тянет именно к аномальной почве ради находящихся в ней яиц — или им нужна сама почва?
Аномальная пустошь занимала большую площадь. В некоторых местах в земле было множество яиц, но далеко не везде.
Первый вопрос пока нельзя было решить напрямую.
Нормальный человек внезапно землю не ест. Кроме того, пропали более трёхсот человек — вероятнее всего, сначала на их психику что-то подействовало, и уже потом они начали есть почву.
Но о состоянии директора Цуя до первого случая поедания земли сведений не было. Никто не знал даже, когда он впервые её попробовал.
Зато ответ на второй вопрос почти автоматически прояснил бы и первый.
Допустим, схема такова:
сознание пациента подвергается воздействию → его вынуждают есть яйца аномальной саранчи → яйца заражают его паразитом → паразит заставляет есть ещё больше земли.
Если развитие идёт именно так, то сколько ни ешь обычной или аномальной земли, без яиц следующая стадия не наступит.
А значит, у заразившихся от директора Цуя пациентов пока нет ни паразитов аномальной саранчи, ни какого-то физически передаваемого возбудителя.
В таком случае достаточно не допустить контакта с яйцами и вывезти больных из Мобэя — и вспышка среди них окажется под контролем.
Можно будет даже проверить, способна ли аномальная или обычная мобэйская почва удовлетворить их тягу.
Но существовал и другой вариант.
После психического воздействия паразиты уже каким-то образом появляются в теле больного, а соответствующая почва лишь заставляет их вылупляться, расти и размножаться.
Или директор Цуй действительно заразился, съев яйца и став носителем, но новым пациентам после передачи болезни уже не требуется вдыхать или проглатывать яйца — черви возникают внутри самостоятельно…
Вот это был худший сценарий.
Самый непонятный и самый трудный для контроля.
Управление не знало, куда исчезли более трёхсот человек, и не понимало, чем аномальная почва отличается от обычной, кроме наличия яиц.
По анализу состава «аномальная почва» вообще ничем не отличалась от земли других пустошей Мобэя.
Радиации в ней тоже не обнаружили.
Но ситуация была критической, и командный центр всё-таки санкционировал следующий клинический эксперимент.
Ответ можно было получить только опытным путём.
17 марта перевалило за десять вечера.
Работа на изоляционной базе не прекращалась. Ван Жосян потёрла виски и снова заставила себя собраться.
На этот раз в эксперименте участвовали шесть пациентов.
Четверо уже ели обычную землю. У двоих была кровавая рвота, у двоих — нет; по одному человеку из каждой пары получил диазепам.
Ещё двое обычной земли не пробовали.
Механизм передачи саранчовой болезни оставался неизвестен. Учителя и ученики видели самовзрыв директора Цуя и слышали его слова.
Если после аномальной почвы в организме больного появятся черви, он тоже может взорваться — и, возможно, заразить окружающих.
Поэтому эксперимент требовал крайней осторожности.
Камеры в изоляционных палатах шести участников продолжали работать, но командный центр не собирался смотреть трансляцию в реальном времени.
Даже вся медицинская группа не будет наблюдать за происходящим или входить внутрь при любом изменении.
На передовой оставались только трое.
Только они будут следить за мониторами и заходить в палаты.
И все трое заранее приняли возможность заражения.
— Я могу оценить состояние пациента. Владею заклятиями и умею оказывать неотложную помощь.
Одной из добровольцев стала Ван Жосян.
Она сама вызвалась.
После столь долгого отстранения ей хотелось принести пользу. Сейчас положение было критическим: Гу Цзюнь пропал, У Шиюй оставалась без сознания, а Дэн Симэй и несколько других бойцов на передовой уже исчерпали допустимую радиационную нагрузку.
Пришла её очередь что-то сделать.
Старик Тун согласился.
Риск был не меньше, чем при входе в аномальную зону, но именно ради такой работы и существовали сотрудники Отдела заклинаний.
Кроме Ван Жосян, в тройку вошли медбрат Линь Шичжэ и следователь Чэнь Сян. Оба умели пользоваться Знаком Старцев.
Шестерым пациентам землю собирались давать не одновременно.
Если уже на первом начнётся катастрофа, продолжать не будет смысла.
Первым участником стал Чжоу Кэвэнь — восемнадцатилетний ученик выпускного класса.
Он уже ел обычную землю, после чего у него была кровавая рвота и ему вводили диазепам.
Сейчас Чжоу Кэвэнь сидел на кровати в частичной фиксации: ноги пристёгнуты, руки свободны. Несмотря на успокоительное, он всё ещё не мог усидеть спокойно.
Дверь палаты с глухим звуком открылась.
Внутрь въехала беспилотная тележка, после чего дверь снова закрылась.
На тележке не было ничего, кроме пятидесяти граммов желтовато-бурой аномальной почвы — заранее проверенной на отсутствие яиц паразита.
— А… а…
Пульс Чжоу Кэвэня мгновенно участился.
Он возбуждённо рванулся вперёд. Тележка ещё не подъехала к кровати, а руки уже тянулись к маленькому комку земли.
Из динамика в углу раздался голос Ван Жосян:
— Чжоу, можешь начинать. Постарайся есть медленнее, не повреди пищевод снова…
Но он словно не слышал.
Дрожащими руками Чжоу Кэвэнь схватил землю и начал бешено заталкивать её в рот.
Лицо было почти безумным.