Хрясь!
Меч Лукаса с влажным хрустом пробил грудину очередной твари.
Это было уже сто двадцать четвертое чудовище, сраженное его рукой за последний час.
Все пространство вокруг было завалено изрубленными тушами созданий, сотворенных лабораторией Евы.
Уровень сил этих искусственных порождений скверны был подобран с ювелирной жестокостью — Лукас годичной давности не продержался бы против них и нескольких минут.
— ......
Однако на бледном лице юноши не отразилось ни тени удовлетворения.
Хотя он прекрасно видел, насколько колоссальный скачок совершило его боевое мастерство, взгляд Лукаса оставался мертвым, словно две черные бездны.
В его душе больше не осталось огня, побуждавшего становиться сильнее.
«Какой во всем этом толк?.. Теперь на меня некому даже взглянуть».
Его собственная мать и Эдгар открыто сошлись.
Но что было стократ больнее — даже Клэр, его единственный лучик света, теперь принадлежала Эду.
Как все могло докатиться до такого кошмара?
Оглядываясь назад, Лукас с ужасом понимал, что эта цепь роковых событий была изначально выше его сил.
Эдгар Фикс был недосягаемым идеалом мужчины, превзойти которого не представлялось возможным.
Он был верным другом, но одновременно — строгим наставником, недостижимым ориентиром и путеводной звездой всей его сознательной жизни.
Как мог кто-то столь ничтожный, слабый и полный изъянов надеяться превзойти совершенство?
Холодным рассудком Лукас даже мог понять, почему Клэр пала к ногам этого человека.
Ведь Эд был безупречен абсолютно во всем.
— ......
Но то, что мозг с легкостью оправдывал логикой, сердце отказывалось принимать наотрез.
Казалось, чья-то безжалостная рука медленно раздирает его грудную клетку изнутри.
Еще недавно он был свято убежден, что они с Клэр — родственные души.
Пусть они пока не держались за руки на глазах у всех.
Пусть между ними не было произнесено официальных признаний.
С каждой новой встречей, с каждым доверительным разговором он все сильнее утверждался в мысли, что они созданы друг для друга.
Ему наивно казалось, что теплота ее взгляда и трепетное биение сердца предназначались лишь ему одному.
«И я даже не понял, что сам выдумал эту сказку...»
Все это было лишь сладким, ядовитым самообманом.
Мимолетным предрассветным сном, растаявшим без следа при первом же луче безжалостного солнца.
Сухим речным песком, который утекает сквозь судорожно сжатые пальцы тем быстрее, чем отчаяннее пытаешься его удержать.
Коварным пустынным миражем, который манит усталого путника живительной влагой, но растворяется в мареве, стоит лишь подойти ближе.
— ...Лукас.
Вдруг тихий, полный тревоги девичий голос разрушил пелену его тяжелых мыслей.
Клэр неслышно приблизилась к нему, с искренним беспокойством вглядываясь в осунувшееся лицо.
Заметив сочащуюся кровью рваную рану на его левом плече, она сдавленно прошептала:
— Ее нужно... обработать. Не двигайся, пожалуйста.
Клэр торопливо сложила пальцы в сакральный жест исцеления.
Мягкое изумрудное сияние расцвело на ее ладонях, ласково окутывая поврежденную плоть Лукаса.
— ......
Однако лицо девушки с каждой секундой становилось все бледнее и напряженнее.
Целительное плетение работало из рук вон плохо.
Это было неопровержимым доказательством того, что Лукас наглухо запер свое сердце от нее.
Чтобы благословляющие или исцеляющие чары легли в полную силу, реципиент обязан хотя бы на малую толику довериться заклинателю.
Иными словами, когда человеческий дух отторгает чужое присутствие, само физическое тело неосознанно выстраивает барьер, блокируя поступающую извне ману.
Клэр почувствовала, как тупая, ноющая боль сдавила сердце от осознания того, что этот юноша окончательно отгородился от нее ледяной стеной.
— Вот... готово.
То, что в обычных условиях потребовало бы от силы десяти крупиц маны, сейчас сожгло добрых пятьдесят.
Лукас молча, с ледяным равнодушием стряхнул темную кровь чудовищ с лезвия своего клинка, а Клэр сделала шаг назад, понурив голову.
[Как жалки ничтожные создания, неспособные вырваться из оков собственных низменных страстей!]
И в этот самый миг своды пещеры содрогнулись.
Зловещий, скрежещущий голос многократным эхом прокатился под потолком подземелья.
Лукас и Клэр мгновенно поняли: истинный владыка этого склепа наконец соизволил явиться.
Из клубящейся впереди черной мглы, сотрясая каменный пол тяжелой поступью множества сочлененных лап, неторопливо выползало колоссальное чудовище.
Кх-х-х-х-нг!
Но в глазах Лукаса не мелькнуло даже тени страха.
Напротив, безумный азарт вспыхнул в его зрачках — он наконец-то нашел идеальную мишень, на которую можно было без остатка выплеснуть всю накопившуюся внутри удушливую ярость.
Юноша вскинул руки, активируя свою коронную технику «Парящих Клинков». В воздухе вокруг него с гудением закружились десятки зачарованных лезвий.
[Неужели вы всерьез надеетесь, что эти детские игрушки причинят мне вред? Какая наивность! Я — высший демон Кассандра, владычица Разложения и Порчи!]
Исполинская демоница Кассандра являла собой отвратительный гибрид обнаженной человеческой женщины и кошмарного паука.
На первый взгляд ее силуэт напоминал кентавра, однако вместо лошадиного крупа ее нижняя половина представляла собой раздутое, пульсирующее брюхо членистоногого с волосатыми суставчатыми лапами, вызывая непреодолимый рвотный рефлекс.
Не удостоив монстра ответом, Лукас с яростным взмахом руки обрушил на Кассандру полтора десятка парящих клинков.
[Ки-хи-хи-хи!.. Какое убожество...]
Но это пространство находилось внутри Инвентаря самого Императора.
Здесь ни один физический закон не смел действовать вопреки воле истинного создателя подпространства.
Наблюдавший за схваткой через хрустальный шар Ким Вонхо незаметно применил свою божественную силу, создавая невидимое гравитационное сопротивление на пути лезвий Лукаса.
А стоявшая рядом Елена виртуозно сплела иллюзорный туман, соединив древние формулы с современными эффектами.
В результате клубы густого черного пара, вырвавшиеся из пасти Кассандры, без малейшего труда отбили все до единого летящие мечи.
— ...Как и ожидалось, обычными трюками эту тварь не пронять, — процедил Лукас сквозь зубы.
Но юноша даже не подумал паниковать.
Вновь обратившись к искусству Пространственного Господства, Лукас ловко вывернул локальную гравитацию наизнанку, поднимая отброшенные мечи обратно в воздух.
Он обрушил шквал атак на Кассандру с утроенной кинетической силой.
[Весьма недурно для червя, но все еще бесконечно мало!.. Ки-хи-хи!]
Однако даже усиленная техника летающих клинков оказалась бессильна.
Все лезвия со скрежетом увязали в плотной завесе клубящегося смоляного пара.
Тогда Лукас решил применить ту самую запретную силу, которую он обрел во время недавнего «пробуждения».
Он принялся искусственно искривлять само пространственно-временное полотно, заставляя отдельные участки материи существовать в совершенно разных временных потоках.
Иными словами, он попытался разорвать связь между пространством, где находилась голова чудовища, и пространством, где покоилось его брюхо, отправив их в несовпадающие временные координаты.
В ту же секунду силуэт Кассандры неестественно задрожал и зарябил, словно картинка в сломанном телевизоре.
Казалось, голова чудовища вот-вот физически отделится от туловища, разорванная парадоксом времени, однако...
Треск!
Искаженное пространство с резким металлическим щелчком схлопнулось обратно в стабильное состояние.
Впервые с момента спуска в подземелье на лице Лукаса отразилось неподдельное потрясение:
— ...! Да как это возможно?!
[В-впечатляет... но этого мало!.. К-ки-хи-хи! Чуть не... кхм, ты почти нанес мне смертельную рану!]
Под маской монстра сам Эд в этот миг покрылся холодным потом.
Он и представить не мог, что Лукас втайне отточил способность к подобным пространственно-временным парадоксам, а потому совершенно не подготовил контрмер на этот случай.
Его едва буквально не разорвало на куски прямо посреди собственного спектакля!
К счастью, подстраховка в лице Императора и Елены сработала безупречно, вовремя стабилизировав искаженную реальность.
«Лукас, чертяка... ты действительно стал невероятно силен».
В глубине души Эд испытал искреннюю отцовскую гордость.
Лукас вырос настолько, что смог самостоятельно создать столь разрушительное тайное искусство, имея лишь базовые подсказки.
Однако сейчас на кону стояло пробуждение Клэр и окончательное искоренение душевных слабостей самого Лукаса.
Времени для сантиментов не оставалось.
Эд мобилизовал весь свой актерский талант, словно любящий родитель, из последних сил отыгрывающий роль злобного Бармалея в домашнем кукольном театре для любимого чада.
[Раз уж вы выложили свои жалкие козыри, невежливо будет оставить их без ответа! А ну-ка, попробуй отбить вот это!]
С этим воплем Эд развернул заранее подготовленные декорации.
Он наполнил подземелье ядовитыми испарениями, погружая всю залу в морок искаженной реальности.
[Узри же горькую правду о собственном абсолютном бессилии...]
С этой секунды Эд взял на себя исключительно роль заправского провокатора, непрерывно осыпающего противника жестокими насмешками из темноты.
Всю физическую мощь ударов и замогильный ужас давления за кулисами методично обеспечивали Елена и Император.
— Кха!.. — вырвалось у Лукаса.
Его стройная защита затрещала по швам.
Даже вступив на порог пробуждения, он физически не мог противостоять совокупной мощи древнего небожителя, архимага и бессмертного монарха.
[Я вижу все твои сокровенные страхи... Ты слаб, Лукас! Жалкий, беспомощный червь, от которого в итоге отвернутся абсолютно все!]
— Заткнись! — яростно взревел юноша.
[Хм-м... Пока ты тут бессмысленно корчишься в предсмертных судорогах, Адела Эльмар нежится в теплых объятиях твоего лучшего друга. О-о, быть может, совсем скоро ее будут величать Аделой Фикс, а?]
— ЗАТКНИ-И-ИСЬ!
Способность Эда морально уничтожать оппонентов была отточена до совершенства еще в земные годы.
Опыт безжалостного выжимания всех соков из аспирантов не прошел даром.
Разумеется, втаптывать Лукаса в грязь, грязно спекулируя именами Аделы и Клэр, доставляло самому Эду почти физическую боль.
Это были самые мерзкие, самые подлые помои, которые он в здравом уме никогда бы не изрыгнул из своих уст.
«Но...»
Но если судьба всего человечества зависела от пробуждения скрытой силы Бернхардтов...
Если эта жестокая встряска поможет Лукасу наконец сбросить оковы детских травм и шагнуть на новую ступень эволюции...
«Я повторю эту мерзость еще хоть сотню, хоть тысячу раз!»
Он добровольно взвалит на свои плечи бремя ненавистного злодея.
Он произнесет самые чудовищные слова, которые только способен породить извращенный разум.
[О-о... бедный, несчастный сиротка Лукас! Я отчетливо вижу твое будущее! Твой новорожденный единокровный братик заберет себе всю без остатка любовь твоей матери! Она будет души не чаять в совершенном дитя от истинного спасителя мира, а на такого бракованного выродка, как ты, не станет даже смотреть!]
— А-А-А-А-А-А-АХ!! СДОХНИ-И-И!!
Психика Лукаса дала окончательную трещину.
Хладнокровный тактик, привыкший просчитывать каждый вздох противника и выверять баланс сил до миллиметра...
Превратился в безумного зверя, ведомого слепой, всепоглощающей яростью.
Парящие клинки, искривления метрики, пространственные разломы, фазовые смещения — он выплескивал весь свой колоссальный арсенал без разбора, стремясь лишь к одному: навсегда заставить замолчать этот оскверняющий душу голос.
[Впрочем, тебе незачем так убиваться! Вполне вероятно, что сердце Эдгара Фикса безраздельно завоюет потомство Клэр! Юная, прелестная и цветущая Клэр способна одарить его множеством прекрасных, чистокровных наследников, в то время как ты...]
— ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! СДОХНИ! СДОХНИ-И-И-И-И-И!!
Лукас окончательно обезумел.
Череда душевных потрясений последних дней, чудовищные по своей жестокости речи демоницы и созданное Еленой поле усиления негативных эмоций довершили дело — его разум рухнул в бездну.
— Лукас! Нет! Прекрати! Если ты поддашься на ее провокации, все кончено! — надрывно кричала Клэр, срывая голос в кровь.
Она умоляла его не вестись на коварные речи чудовища.
Твердила, что бессмысленная трата сил в припадке слепой ярости приведет к неминуемой гибели.
Она звала и звала его по имени, пытаясь достучаться сквозь пелену безумия.
— СДОХНИ-И-И-И-И!!
Но ее отчаянные крики тонули в пустоте.
Сколько бы она ни молила, Лукас больше не слышал ее голоса — он видел перед собой лишь ненавистного монстра и внимал лишь его издевательствам.
Слезы бессилия градом хлынули из глаз девушки.
«Нет... Так он погибнет! Он же убьет себя!»
И все же Клэр не сдавалась.
Она бросила все свои резервы на поддержание Лукаса, непрерывно накладывая укрепляющие ауры и баффы, вливая свежую ману в его истощенные энергетические каналы, которые он бездумно сжигал дотла.
«Лукас... прошу тебя... услышь меня...»
Но львиная доля ее целительной магии рассеивалась впустую, так и не коснувшись юноши, чье сердце оставалось наглухо заперто от нее.
Пока он сам не впустит ее в свою душу, никакие ауры и благословения мира не возымеют действия.
[Ки-хи-хи-хи! Ты еще должен благодарить меня за милосердие! Приняв смерть сейчас, ты избежишь уготованного тебе позора!]
В этот миг роковой расплаты...
Острое ядовитое жало Кассандры молниеносно пробило спину истощенного юноши, когда его силы окончательно иссякли.
Лукас захлебнулся сухим хрипом и безвольно рухнул на каменные плиты.
Кассандра принялась деловито кружить вокруг поверженного противника, не переставая осыпать его последними, изощренными оскорблениями.
[Все к лучшему, маленький червь! И Адела, и крошка Клэр будут куда счастливее без такого балласта, как ты! Они даже не узнают твой труп, когда я закончу — я высосу из тебя все соки до последней капли, так что даже лицо превратится в бесформенный комок!]
Напевая под нос жуткую мелодию, Кассандра принялась исторгать из раздутого брюха липкую паутину.
Сраженный парализующим ядом, Лукас оказался намертво спеленат, плотно замурованный в толстый кокон из паучьего шелка.
[А впрочем, беру свои слова назад! Как только я покончу с тобой, то сразу же сожру и эту девку! Вот тогда ваша любовь станет поистине совершенной! Ваши соки смешаются в моем брюхе, соединив вас навеки! Ки-хи-хи! Правда, уже через несколько часов вы оба выйдете наружу в виде моих экскрементов!]
Ядовитые помои, изрываемые Эдом, сокрушали рассудок Лукаса с такой изощренной жестокостью, что сам Дьявол в изумлении прикусил бы язык.
Но раз уж Эд взялся за роль безжалостного злодея, он намеревался доиграть ее до конца, не щадя ничьих чувств.
Ведь чем глубже бездна отчаяния, в которую погружается душа, тем ослепительнее сияет луч надежды, пробивающийся сквозь тьму.
— Кх... проклятье...
Окончательно спеленатый слоями прочной паутины, Лукас потерял сознание.
Клэр с истошным криком обрушила на Кассандру весь арсенал известных ей атакующих заклинаний, но как представительница рода Бернхардт, специализирующаяся исключительно на аурах и чарах поддержки, она не могла нанести чудовищу сколько-нибудь ощутимого урона.
[Стой смирно и смотри, глупая девка. До тебя очередь дойдет часа через три!]
Бросив эту фразу, Кассандра подтянула кокон с Лукасом поближе к себе.
Затем ее омерзительная пасть распахнулась, и длинное, пульсирующее щупальце вонзилось глубоко внутрь шелковой оболочки.
Вскоре раздались чавкающие, хлюпающие звуки, и сквозь полупрозрачные стенки щупальца потекла густая багровая жидкость.
— Не-е-ет!
Клэр в отчаянии взвыла и бросилась на Кассандру с голыми руками.
— Фу-ух...
Завершив первую фазу представления, Эд облегченно выдохнул и прекратил активное управление марионеткой.
Теперь, когда Кассандра перешла в режим так называемого «окаменения» и полностью сосредоточилась на мнимом поглощении жизненных соков Лукаса, Эду больше не требовалось изображать буйство чудовища.
Поэтому он мог расслабиться в просторном полом отсеке экзоскелета и спокойно наблюдать за происходящим со стороны.
— Прости меня, Лукас, — тихо пробормотал Эд, потирая лицо ладонью и чувствуя, как щемит в груди каждый раз, когда он вспоминает изрыгнутые им оскорбления.
Пусть эти слова были лишь вынужденным средством, чтобы загнать юношу в угол ради его же блага, легче от этого не становилось.
Эд и сам пережил немалую душевную муку, терзая сына своего прошлого воплощения.
— Полежи пока, отдохни, — с виноватым вздохом произнес Эд, глядя сквозь сенсоры на замерший кокон.
Со стороны казалось, будто щупальце Кассандры безжалостно выкачивает из Лукаса кровь, однако на самом деле юноше через скрытые катетеры костюма непрерывно подавался специально сбалансированный питательный раствор.
В эту смесь были подмешаны легкие седативные и галлюциногенные вещества, так что сознание Лукаса сейчас пребывало в дремотном, пограничном состоянии.
Иными словами, отчаянные рыдания Клэр снаружи вполне отчетливо долетали до его слуха.
— Клэр, теперь твой выход.
Эд замер в напряженном ожидании момента, когда истинная сила Бернхардтов разорвет оковы.
Подготовив идеальную сцену по заранее намеченному плану, ему оставалось лишь дождаться, пока внутренний потенциал девушки вырвется наружу.
Эд потер уставшие, обведенные темными кругами глаза, в напряжении ожидая этого мига.
Хлюп... хлюп... хлюп...
Перед глазами разворачивался наихудший из возможных сценариев.
Клэр без устали обрушивала на Кассандру все известные ей заклинания, но чудовище лишь продолжало невозмутимо поглощать свою «трапезу».
Она совершенно не реагировала на атаки девушки.
С самого начала у Клэр не было той сокрушительной боевой мощи, что могла бы пробить панцирь Кассандры.
Даже Лукас, один из сильнейших кадетов Академии, не сумел одолеть этого кошмарного врага.
— Ах... ах-х... н-нет... прошу тебя!..
Все, что ей оставалось, — это беспомощно рыдать.
Отрезанная от внешнего мира внутри искаженного пространства подземелья, она даже не могла подать сигнал бедствия и позвать на помощь.
— Ч-что же... что мне делать?..
Паника накатывала удушливыми волнами.
Она не способна ранить Кассандру, не может вызвать подмогу и бессильна вызволить Лукаса из проклятого кокона.
Но в этот отчаянный миг...
— ......
Внезапно в ее голове блеснула последняя, безумная мысль.
Если она не может справиться с угрозой снаружи, то должна помочь Лукасу вернуть сознание, чтобы он сам вырвался из ловушки изнутри.
Иными словами — вложить всю свою душу, все ауры и благословения, чтобы очистить его от ядовитого паралича и до краев восполнить иссякший резерв маны.
— Лукас. Я никогда тебя не оставлю. Я обязательно вытащу тебя отсюда.
Приняв бесповоротное решение, Клэр вытерла слезы рукавом, и ее лицо озарилось непоколебимой решимостью.
Она опустилась на колени, прижав обе ладони к шелковой оболочке кокона, и замерла, полностью сосредоточившись.
Направив тончайшие струи своей маны сквозь паутину, она попыталась нащупать угасающий огонек души Лукаса.
— ......
Однако сердце Клэр все еще сжимали ледяные тиски сомнений.
Ведь с того самого момента, как они переступили порог этой пещеры, Лукас держал свое сердце наглухо закрытым от нее.
И если он внутри кокона откажется принять ее тепло, все отчаянные попытки пойдут прахом.
В конечном итоге она лишь попусту растратит последние крупицы сил, потеряет единственный шанс на спасение и будет заживо сожрана ненасытным монстром.
С точки зрения сухого рассудка самым разумным было бы поберечь ману и забиться в дальний угол в ожидании спасителей.
— Лукас...
И все же на губах Клэр расцвела едва заметная, горькая и нежная улыбка.
Отбросив все доводы холодной логики, она сделала свой выбор и заговорила с коконом вслух:
— Я люблю тебя уже больше десяти лет. Ты ведь даже не догадывался, правда?
Ее выбор был прост: сокрушить ледяную стену в его душе.
Она не знала, слышит ли ее Лукас сквозь путы ядовитого сна.
И все же Клэр говорила.
Поставив на кон собственную жизнь, она тихо и проникновенно поведала ему свою историю.
Историю о том, как долгие годы преданно оберегала его взглядом, взращивая в груди трепетное и бесконечное чувство.