— ......
Клэр растерянно посмотрела на свои руки.
Всё её тело объяло ослепительное золотое сияние. Она никогда прежде не испытывала ничего подобного: душу и тело до самых краёв переполняла безграничная, всесокрушающая полнота.
— Лукас...
Источником этого величия была искренность, полученная от Лукаса. Она не понимала точных законов магии, но благословения и мана, которые она влила в него, вернулись обратно, умноженные в сотни раз.
И в этой мане бились его подлинные чувства.
— Вот, значит, как ты ко мне относишься...
Щёки вспыхнули румянцем.
Словно само слово «любовь» обрело совершенную форму и отпечаталось прямо на её сердце. Энергия, вернувшаяся вместе с баффом, несла в себе первозданное, не замутнённое ни единой фальшивой мыслью чувство.
Эта чистая любовь сделала Клэр непобедимой. Ей казалось, что прямо сейчас она способна сокрушить любого врага, вставшего на пути.
— Проклятый кокон...
Клэр с яростью уставилась на паутинную темницу, сковавшую Лукаса.
Стиснув зубы от переполняющего гнева, она протянула руку и коснулась поверхности кокона.
И прочнейшая ткань, на которой прежде не оставалось даже царапины, покрылась паутиной трещин от одного лишь прикосновения её пальцев.
А затем золотая аура, струящаяся из её ладони, попросту растопила нити, словно лёд под палящим солнцем.
Хлюп!
Кокон распался бесформенной жижей, обнажая своё нутро.
Наружу хлынула вязкая слизь, и на каменный пол без сил осел освобождённый Лукас.
— Лукас!
Шлёп! Шлёп! Шлёп!
Клэр тут же подбежала и подхватила его, не позволяя упасть.
Он слабо приоткрыл веки и едва слышно прошептал слова извинений.
— Нет, это ты прости меня за то, что заставила пройти через такой ад. Я так счастлива, что ты жив...
Клэр крепко прижала его к груди, затем положила ладонь ему на сердце и пустила диагностический импульс маны, проверяя состояние.
«...Всё тело в лохмотьях».
Его состояние было ужасным: мышечные волокна по всему телу были порваны. К счастью, исцелить такие раны было вполне возможно, но осознание того, какую боль ему пришлось вынести, всколыхнуло в её душе первобытную ярость.
— Лукас, отдыхай. Когда ты откроешь глаза... всё уже закончится.
С этими словами Клэр сотворила мощное исцеляющее заклинание. Чары погрузили юношу в глубокий сон, но взамен даровали невиданную скорость регенерации.
— ...Кассандра, говоришь? Я этого так не оставлю. Прямо сейчас мне под силу разорвать тебя на куски.
Клэр медленно поднялась на ноги, до скрежета сжав зубы.
Бах!
Золотая аура с оглушительным треском вырвалась из её тела!
Бернхардты всегда держались позади, направляя соратникам баффы и ауры. Но теперь настал её черёд выйти на передний край.
Заметив это, Эд лишь усмехнулся краешком губ и тихо пробормотал себе под нос:
«Наконец-то этот выматывающий спектакль подошёл к концу. Теперь можно повеселиться на славу».
Если начистоту, эта роль далась мне чудовищно тяжело.
Приходилось изрыгать яд, которого я вовсе не чувствовал, лишь бы сломать скорлупу сомнений Лукаса. Но раз уж Клэр пробудила истинную мощь рода Бернхардт, я наконец мог разыграть желаемую партию.
А именно: притвориться второсортным злодеем перед младшей роднёй на праздниках и вовремя убраться со сцены.
[А-а-агх! Как такое возможно?! Как ты умудрилась расплавить мой кокон?!]
Я продолжал отыгрывать шаблонного чудовищного злодея. Дрожа всеми паучьими лапами, я издавал визгливые, полные бессильной злобы вопли.
— Я верну тебе всю боль, которую вынес Лукас. До последней капли.
Клэр шутить не собиралась. И её абсолютная решимость, помноженная на пробуждённую силу Бернхардтов, несла в себе смертельную угрозу.
Сгусток света, сорвавшийся с ладони девушки, прошил костюм Кассандры насквозь.
[Кви-и-и-и-и-ик!!!]
Я заверещал, точно дешёвый киношный злодей, попутно проверяя показатели брони.
Пусть этот экзоскелет и обладал исключительной прочностью, его защитный каркас пробило в доли секунды. Это наглядно доказывало, насколько безупречно Клэр воплотила силу первой главы дома Бернхардт.
[Н-не зазнавайся, девчонка! Ты станешь моей добычей вслед за ним!]
Выплёвывая дежурные злодейские реплики, я продолжал прощупывать её возможности. Нападая под разными углами, испытывал защитные чары. Провоцируя выпадами, проверял атакующую мощь. А продолжая оскорблять Лукаса, закалял её ментальную стойкость.
[Кхи-и-ик... К-как это возможно...]
Завершив всесторонний экзамен, я мысленно поставил ей высший балл и приготовился к отступлению. Потенциал подтвердился сполна, и единственной задачей вымышленного демона «Кассандры» оставалось эффектно погибнуть от руки Клэр.
Бабах!
Дождавшись, пока её решающий удар снесёт голову фальшивой твари, я активировал пространственную магию и переместился в укрытие, где ждали Елена и Ева.
— Поздравляю, братец. Всё прошло строго по плану.
Стоило мне появиться, как Ева улыбнулась, оценивая успех спектакля.
Теперь Изабелла, Эния, Лукас и Клэр встали на верный путь. Фундамент для их развития был заложен, и оставалось лишь оттачивать мастерство в реальных сражениях. Неуклонно двигаясь вперёд шаг за шагом, они вплотную приблизятся к величию тех, кого в этом мире нарекли «небожителями».
— Фу-ух... Значит, пришло время для следующего этапа?
Подготовка завершена. Проект «Ноев Ковчег» продвигается без сбоев. Возведение Крепости Фикса тоже идёт полным ходом. Склады в моём феоде уже под завязку забиты провизией и припасами первой необходимости, которых хватит почти на десяток лет. Всё благодаря череде проведённых мной аграрно-пищевых революций, модернизации холодильных установок и увеличению сроков хранения.
«С вами во главе человечество обретёт новую опору».
Однако, чтобы все мои труды обрели подлинный смысл, «мои люди» должны были вырасти. Иными словами, наследникам великих герцогских семей требовалось стать несокрушимыми столпами нового мира. И теперь, когда сегодня пробудилась Клэр, моя наставническая миссия практически завершилась.
«А значит, мне пора...»
Пора уходить со сцены. Сколько бы вариантов будущего мы с Евой ни просчитывали, человечеству не уцелеть, пока я нахожусь на переднем крае. Самый выигрышный сценарий — вынудить Великих Герцогов Ада обрушить всю свою ярость на меня одного.
Только так я смогу стать для людей новым мифом.
Вторжение демонов становилось всё более ожесточённым.
Однако перед лицом надвигающейся гибели человечество вместо сплочения раскололось на враждующие лагеря. Почувствовав смертельную угрозу, правители забыли о былых союзах и стали заботиться лишь о собственной шкуре.
[Долой Эдгара Фикса!]
Пользуясь воцарившимся хаосом, вновь поднял голову Демонический Культ. Еретики принялись раздувать смуту, внушая массам мысль: «Эдгар Фикс — не более чем марионетка короны, разоряющая чужие страны ради величия Империи».
И эти ядовитые семена упали на благодатную почву. Ведь с точки зрения недалёких обывателей в словах культистов сквозила своя логика.
«А ведь и впрямь странно. Эдгар Фикс нам не святой и не благотворитель. Наверняка у него есть тайный умысел, раз он так набивается в благодетели!»
«Вот именно! Даже эти порталы выглядят подозрительно. Якобы для нашей защиты? Да если через них хлынет имперская армия, нас сомнут в два счёта!»
«И разве вы не слышали жутких слухов? Поговаривают, Эдгар Фикс тайком вывозит через порталы наше продовольствие!»
«И это ещё не всё! Разве он не следит за нашим небом с помощью этих летающих штуковин — дронов? Мнит себя всевидящим божеством! Какая наглость! Держать в воздухе соглядатаев и шпионить за суверенными государствами без спроса! Где хоть капля дипломатического приличия?!»
Чем тяжелее становилась жизнь, тем сильнее государства закрывались от внешнего мира. Опасаясь, что в час беды Империя отнимет последнее, соседи захлопывали границы.
— Прости. Я ошибся в расчётах.
Глядя, как рушатся межгосударственные связи, Император тяжело вздохнул и обратился к Эду.
Слишком долгая история завоеваний тянулась за Империей, чтобы соседи могли спать спокойно. В глазах чужих правителей Эд, при всей его искренности, оставался правой рукой правящего дома.
— Ничего страшного. Вы не могли предвидеть такого исхода. Впрочем, я ожидал подобного.
Эд говорил невозмутимо, словно речь шла о сущем пустяке.
Император отхлебнул пива и с любопытством прищурился:
— Хм. «Ожидал», говоришь?.. И что, у тебя уже есть решение?
— Нет.
Ответ прозвучал на удивление буднично. Услышав столь спокойный тон, правитель решил было, что у юноши припрятан козырь в рукаве. Но Эд лишь развёл руками.
— Я ведь не всемогущий бог. Если они отказываются от помощи, что я могу поделать?
— ...И что же будет с остальными странами?
— А что с ними будет? Придётся их бросить.
— ......
Император ошеломлённо уставился на Эда. Даже его, повидавшего на своём веку тысячи смертей, передёрнуло от такого хладнокровия.
— Бросить? Разве не ради их спасения ты затеял всё это? Снабжал армии танками, делился передовыми технологиями, вершил дипломатические революции и лично бросался на выручку в самые безнадёжные осады... Неужели всё это делалось не ради спасения других народов?
Император был прав: слова юноши звучали как вопиющее противоречие. Ведь вся деятельность Эда вела к одной цели — объединению мира против демонов.
— Да, именно так. Всё это делалось ради единения людей.
Эд даже не думал отпираться.
— Но я слишком хорошо знаю человеческую породу. Люди далеки от идеала. Когда ты осыпаешь их милостями, они не думают о благодарности — они оглядываются по сторонам, сравнивают свою долю с соседской и начинают захлёбываться завистью. Особенно в лихую годину, как сейчас.
— ......
Император после недолгого раздумья кивнул. Когда человеку что-то дают даром, поначалу он радуется, но очень скоро начинает воспринимать благодеяние как должное. Стремление урвать кусок пожирнее заложено в людях самой природой.
— Лишь единицы способны на искреннюю признательность. Даже самый добродетельный муж превратится в дикого зверя, если его лишить куска хлеба и крыши над головой на пару дней. Стоит бесплатной раздаче прекратиться, как вчерашние страдальцы не разойдутся со смирением по домам — они с вилами пойдут требовать то, что считают своим по праву.
— ...Тут ты прав.
— Поэтому позиция должна быть предельно жёсткой. Если мы будем бегать за ними с криками: «Скорее, хватайтесь за руку, мы вас спасём!» — то даже вытащенные из петли глупцы начнут задирать нос. Они станут выкатывать нам требования, словно мы им задолжали по гробовую доску.
— ...Хм.
— Значит, действовать надо иначе. Видишь, как человек висит над пропастью и сучит ножками? Не спеши хватать его за шиворот. Лучше заложи руки за спину, насвистывай весёлый мотивчик и неторопливо шагай мимо. Пусть повисит, пока слёзы и сопли не потекут ручьём.
— ...Так-так.
— А когда он завопит: «Помогите, умоляю!» — стоит ли сразу бросать ему верёвку? Ни в коем случае. Затяни ещё одну песенку. Разложи прямо перед его носом жареное мясо, налей добрую чарку вина. Пусть он проклинает тебя последними словами. Не обращай внимания. Пей вино, закусывай мясом, насвистывай мотивчик.
— ......
— И вот когда он окончательно сломается, когда начнёт рыдать, признавать свою вину и молить о пощаде, отбросив всю спесь...
— ...Ого.
— Вот тогда-то и можно протянуть руку. Разумеется, предварительно забрав у него абсолютно всё.
Император довольно оскалился. Лидер первопроходцев-небожителей знал толк в управлении массами. Если уж впускать беженцев под имперское крыло, необходимо с порога выстроить железную иерархию.
— Ничего не поделаешь. Я не стремлюсь построить утопию. Моя сиюминутная задача — сохранить человеческий род до тех пор, пока демоны не будут повержены.
Император согласно качнул головой. План Эда сводился к тому, чтобы превратить свой феод в неприступную цитадель и переселить туда всё уцелевшее человечество. Чтобы удержать в узде такое столпотворение, железная дисциплина была жизненно необходима.
— Выходит, ты взращивал наследников великих герцогств ещё и ради установления тотального контроля?
— Это одна из главных причин. В конце концов, подавляющая сила — самый надёжный инструмент власти.
Император задумчиво погладил подбородок.
И впрямь.
Пасьянс Эда сходился до мельчайшей детали. Он не собирался бросать чужие народы на произвол судьбы — он лишь ждал момента, когда сможет диктовать им условия с позиции абсолютной силы.
Такая непреклонность правителю была по душе.
— Но знаешь, в твоей затее есть одна фундаментальная брешь. Признаться, мне стоило колоссальных трудов просто удерживать в повиновении единую Империю.
Император слишком хорошо помнил, какой кровью давалось согласование бесчисленных дворянских интересов.
Эд же замахнулся на невозможное: согнать под одну крышу представителей сотен разных культур, рас, племён и сословий со всеми их вековыми обидами.
Это была пороховая бочка колоссальных масштабов.
— ...Вы правы. Но есть один способ. Единственный способ заставить мир сплотиться намертво.
Эд говорил с непоколебимой уверенностью, будто держал в руках ключ к неразрешимой задаче.
Император вскинул брови:
— И что же это?
Эд посмотрел ему прямо в глаза:
— Моя смерть.
— ......
— Если выразиться точнее — моя жертва. Только это событие способно сплавить разрозненное человечество воедино.
Он открыто заявил, что намерен уйти со сцены, принеся себя в жертву.