— Этого... просто не может быть...
Глухой стук.
Развязка наступила мгновенно.
Стоило мне подать ману в контуры нанокостюма, как бой превратился в форменное избиение. Спустя ровно пять минут все было кончено.
В конце концов, недомеркам, так и не сумевшим дорасти до ранга Высших Демонов, со мной было не тягаться.
Я брезгливо цокнул языком, глядя на отсеченные головы Гнева и Жадности, сиротливо валявшиеся на окровавленной брусчатке.
— Слишком быстро сдохли, толком даже данные не успел собрать. Не думал, что они окажутся настолько хлипкими.
Какая досада.
Хотелось протестировать все новые модули, заложенные в конструкцию, но эти двое развалились, не выдержав и сорока процентов возможностей костюма.
Знай я наперед, что они такие хрупкие, не стал бы так долго притворяться беспомощным, пока они щедро накачивали меня адской скверной. Надо было прервать цирк раньше — глядишь, успел бы опробовать еще пару боевых режимов.
— Впрочем, чего уж теперь жалеть. Пора заканчивать.
Отбросив легкое разочарование, я сосредоточился на насущных делах. Первоочередной задачей было исцеление несчастных горожан, чей разум демоны превратили в инструмент для сбора темных страстей.
Я извлек из «Инвентаря» портативный генератор очищения, заранее настроенный Евой, и вдавил тумблер активации.
Древняя формула «Очищения», заботливо начертанная рукой Елены, отозвалась ровным гулом. Мягкое лазурное сияние хлынуло по улицам, омывая город целительной волной.
Багровый морок в глазах горожан рассеялся. Люди, лишившись подпитки Смертных Грехов, сотнями без сил опускались на землю, погружаясь в спасительный сон. Они наконец обрели свободу от проклятия Гнева и Жадности.
«Так, с этим сектором порядок. Посмотрим, как дела у остальных...»
Завершив зачистку, я переключил внимание на соседние города. Любопытно было взглянуть, как справляются мои соратники.
Вызвав перед глазами тактический голографический интерфейс, я развернул видеопотоки с разведывательных дронов, закрепленных за каждым отрядом. Первым делом открыл канал Изабеллы и Энии.
— Идеально. Прямо по учебнику.
Они вели бой безупречно.
Строго следуя протоколу, девушки методично расставили по периметру сонные излучатели, усыпив практически все население. Лишенные притока человеческих страстей, Гордыня и Зависть оказались загнаны в угол.
Отрезанные от источников силы, демоны беспомощно метались под градом молниеносных ударов меча дома Круэль и леденящих формул рода Грэм.
— Отлично. Прекрасно держатся.
Эния, срезающая рога чудовищ техникой идеального извлечения клинка, и Изабелла, отринувшая гибельное «Отрицание» ради стихийной магии истинного абсолютного холода.
Глядя на них, я почувствовал, как в груди разливается щемящее тепло.
Ни в одном из прошлых циклов мне не доводилось видеть ничего подобного. Каждый чертов раз я терял их обеих.
Эния, доведшая до совершенства считавшееся тупиковым искусство Баттодзюцу, и Изабелла, сбросившая вековые оковы саморазрушения. Это была безупречная картина, о которой в сотнях прошлых жизней я не смел даже мечтать.
«Все идет как по маслу. Лучше и быть не может».
На губах невольно заиграла улыбка.
Если их прогресс продолжится в том же темпе, Эния без труда шагнет на ступень Великого Мастера Меча, а Изабелла взойдет на вершину мастерства Архимага. Великие Дома, прямые потомки Небожителей, вернут себе утраченное величие и достигнут истинного Пробуждения.
А когда четыре столпа Империи овладеют первозданной мощью, спасение этого гибнущего мира перестанет быть несбыточной утопией.
«Но враг тоже не станет сидеть сложа руки...»
Впрочем, эйфорию мгновенно смыло волной отрезвляющего холода. Каждую из девяти сотен прошлых жизней я неизменно проигрывал.
Великие Герцоги Ада были чудовищно сильны. Стоит мне дать слабину хоть на секунду, позволить себе каплю самонадеянности — и все мои тщательно выстроенные планы обратятся в пепел.
Расслабляться нельзя до самой финальной секунды.
«В конечном счете, эта война — шахматная партия, где каждый ход просчитывается на десятки шагов вперед».
Именно поэтому жизненно важно предугадывать их действия и готовить сокрушительные контрмеры. Любая моя ошибка способна склонить чашу весов в сторону гибели всего живого.
Сейчас, пока полномасштабное вторжение еще не началось, мы действуем с позиции силы и маневренности. Но рано или поздно наступит момент жестоких дилемм, когда придется делать невозможный выбор.
Когда орды хлынут со всех направлений одновременно, нам неизбежно придется жертвовать целыми королевствами и ресурсами ради сохранения главного ядра.
«Да и практических ограничений навалом...»
Хуже всего то, что реальность редко следует идеальным планам.
Я наивно полагал, что перед лицом демонической угрозы мир естественным образом сплотится вокруг моих предложений, но человеческая натура оказалась куда упрямее. Народы, веками враждовавшие между собой, искренне радовались, видя, как соседей стирают с лица земли.
Подобно тому как на Земле между собой вечно грызлись Корея, Китай и Япония, этот мир был опутан вековыми узлами геополитической ненависти и обид.
Хуже того, здесь сосуществовали совершенно разные расы. Предрассудки и ксенофобия цвели буйным цветом.
Даже среди возвышенных эльфов находились высокомерные ублюдки, презиравшие людей и дворфов как грязь под ногами. А уж про пороки человеческой породы и говорить тошно.
Будучи расой с самыми ненасытными желаниями, люди творили неописуемые зверства, движимые похотью, алчностью и жаждой власти. Порой, читая исторические хроники, у меня раскалывалась голова от ярости, и я невольно задавался вопросом: точно ли эти существа одного со мной биологического вида?
То, что между ними вообще возможна какая-то дипломатия и торговля, само по себе походило на чудо.
«Короче говоря, все до чертиков сложно».
В ситуации, когда для выживания требовалось тотальное единство, правители соседних держав аплодировали гибели союзников.
Более того, поскольку Империя, к которой я формально принадлежал, веками вела захватнические войны, многие государства до сих пор видели во мне лишь имперского пса. Они захлопывали границы, заявляя, что Эдгар Фикс — всего лишь очередной коварный захватчик.
Вот почему мы с Евой сутками напролет прогоняли тысячи симуляций.
Мы отсекали погрешности, учитывая все мыслимые переменные: этнические, культурные, религиозные, географические, военные, логистические и климатические. Лишь сведя фактор случайности к минимуму, можно было просчитать следующий шаг Архидемонов и подготовить единственно верный ответ.
«И недавний прогон выдал отрезвляющие цифры».
Загрузив в матрицу весь массив накопленных данных, мы с Евой столкнулись с пугающим прогнозом. Моделируя наихудший сценарий, подготовленный Владыками Ада, система выдала следующую вероятность их ключевого хода:
[1. Эдгар Фикс оказывается запечатан — 53,25%]
[2. Эдгар Фикс погибает — 27,34%]
[3. Костюм «Дум» уничтожен — 12,41%]
...
[13. Внутренний круг поддается скверне — 0,17%]
Наиболее вероятный ход Архидемонов.
С вероятностью более пятидесяти трех процентов они собирались вывести меня из игры именно запечатыванием.
При взгляде на эти цифры по спине пробежал мороз. Действительно, изолировать меня — самый логичный и экономичный способ обречь этот мир на гибель.
— Ева, исходя из доступных воспоминаний, какова вероятность сорвать этот сценарий?
Я тут же потребовал расчетов, надеясь найти лазейку и сломать их планы.
— ...Одна целая шесть десятых процента, — ответил бесстрастный голос ИИ. — Вероятность предотвратить запечатывание прямым противодействием составляет ровно 1,6%.
Цифры не врали. Если Владыки Ада задействуют все ресурсы, мой шанс избежать печати не превышал полутора процентов. Сколько бы симуляций мы ни гоняли, результат упрямо держался у этой отметки.
Если не случится чуда, меня гарантированно запечатают с вероятностью в 98,4%.
— ...Ева, сколько человечество сможет продержаться без меня?
Я прагматично отбросил иллюзии. Надеяться на призрачные полтора процента было верхом глупости. Как ученый и инженер, я не имел права игнорировать твердые факты ради сладких надежд.
Я принял неизбежность собственной изоляции как базовую константу уравнения и начал строить стратегию вокруг нее. Мы запустили новый цикл симуляций, ища ответ на один-единственный вопрос: «Как человечеству победить в войне, если Эдгар Фикс выведен из строя?»
— ...Есть один вариант, — наконец отозвалась Ева.
И мы нашли его. Единственную траекторию, при которой мир выстоит даже после моей нейтрализации.
Поначалу шанс на победу болтался в районе жалких трех десятых процента, но шаг за шагом, оптимизируя каждый ход, мы сумели поднять эту вероятность до тридцати семи процентов.
Тот самый единственный Золотой путь, по которому я обязан был пройти.
«И для этого пути ваше взросление критически важно».
У Золотого пути было множество жестких условий, главным из которых оставалось пробуждение наследников Великих Домов. Они должны были занять мое место, стать новыми центрами притяжения и несокрушимыми щитами для остатков цивилизации.
В этом контексте успехи Энии и Изабеллы были для меня лучшей наградой. Конечно, существовал риск, что ревность и соперничество между ними разрушат союз, но мне каким-то чудом удалось разрулить и это.
Теперь я вполне официально занимался тем, что в прошлой жизни назвали бы отвратительным блядством — причем с полного согласия обеих сторон!
Я в открытую крутил роман на два фронта: один день проводил с Энией, другой — с Изабеллой.
Правда, в этой схеме Шарлотта оставалась третьей лишней, что терзало мне совесть... Но и для нее я уже придумывал решение. Она стала незаменимой фигурой, и ее чувства требовали не меньшей заботы.
Реально ли расширить любовный фронт с двух направлений до трех?
Если бы кто-то сейчас ехидно бросил мне: «Эй, Эдгар, ты что, возомнил себя Афелием? Жонглируешь девчонками, как оружием?» — мне даже крыть было бы нечем...
Но у меня просто не оставалось выбора: этот гаремный многоугольник был единственным математически выверенным путем к спасению человечества! Шарлотта тоже была критической переменной в уравнении победы, и я обязан был удержать ее рядом.
— Уф... Мысли опять не туда унесло.
Голова раскалывалась от бесконечных расчетов. Куда вообще свернул поток моих рассуждений?
Я потер виски, прогоняя наваждение, и переключил трансляцию на третий экран — канал Лукаса и Клэр.
Глаза мои полезли на лоб.
[Ха-а... Ха-а... Ха-а...]
Лукас и Клэр обливались градом пота, тяжело хватая ртом воздух.
Рядом с ними у стены сидела Адела, чьи щеки пылали пунцовым румянцем, а с приоткрытых губ срывались более чем двусмысленные стоны.
Лишь отец Клэр, Бьонсон Бернхардт, с невозмутимым видом стоял в стороне, словно вокруг ничего не происходило.
— ...Что за чертовщина? Что у них там стряслось? Почему они так застряли?
Дело не двигалось.
Пока группа Изабеллы и Энии уже добивала боссов, эти двое все еще возились с первой половиной сонных излучателей. По моим расчетам, сеть должна была быть готова еще полчаса назад... но они едва закрыли пятьдесят процентов точек.
Что пошло не так?
— ...Только не говорите мне...
Худшая догадка молнией обожгла сознание.
Вид Аделы и Лукаса до боли напоминал симптомы людей, угодивших под ментальный удар Смертных Грехов. Пылающие лица, затуманенные, расфокусированные зрачки, сбитое дыхание и полная потеря контроля над телом — классическая картина капитуляции перед искушением.
Но ведь Адела — грозная Императрица Востока, а Лукас уже переступил порог Пробуждения! Я был уверен, что они с легкостью сбросят морок Грехов... Почему же они беспомощно тонут в этой грязи?
Такие пороки, как Похоть и Лень, должны были отскочить от их воли, как горох от стены!
«Значит, в их душах таились желания, о которых я даже не подозревал».
Суровая реальность вновь растоптала мои расчеты: даже у этой образцовой матери и ее идеального сына имелись темные, глубоко запрятанные страсти, сделавшие их уязвимыми.
Я впился взглядом в экран, надеясь, что они сумеют переломить морок самостоятельно.
Ради их собственного взросления вмешиваться мне сейчас категорически запрещалось.