Едва Ниверра вернулась в строй со своим зловещим фамильяром, растворившимся в ее тени, воздух на поляне вновь пришел в движение.
— Хлоя Уорренс, — прозвучал следующий вызов Иллианы.
С привычной невозмутимой уверенностью мечница шагнула вперед. Ее пшеничные волосы мягко переливались в лучах солнца, приковывая взгляды доброй половины кадетов, пока девушка ступала в ритуальный круг.
На ее губах играла легкая полуулыбка — она ни на миг не сомневалась в успехе.
Вжих!
Призывной контур засиял и пришел во вращение, едва Хлоя направила в него свою ману. В отличие от яростного огня или давящей тьмы предыдущих призывов, ее магия явила миру абсолютную гармонию.
Эфир не взрывался и не трещал — он грациозно кружился в танце.
Мягкие переливы изумрудного, золотого и серебряного искрились в воздухе подобно утренней росе. Трава вокруг контура ласково зашелестела, и даже вековые кроны поблизости едва заметно качнулись, хотя в роще стоял абсолютный штиль.
Ш-ш-ух…
Легкий теплый бриз принес тонкий аромат свежей листвы и раскрывающихся бутонов. Пространство вокруг круга наполнилось чистым, первозданным покоем.
А затем яркое зеленоватое сияние окутало фигуру девушки. Ее стройный силуэт гордо высился посреди света, пока струящаяся магия концентрировалась в единую точку прямо перед ней.
Свечение плавно сошло на нет.
И из него выступило дивное создание.
Пара ветвистых, спирально закрученных рогов из прозрачного кристалла переливалась всеми цветами радуги — словно цветной витраж под косыми солнечными лучами.
Зверь стоял во весь исполинский рост — величественный, гордый и безмятежный.
Северный олень. Но бесконечно далекий от любого земного сородича.
Его густая шерсть отливала безупречной белизной первого снега, перемежаясь тонкими золотыми нитями, вспыхивавшими при каждом микродвижении. Копыта оленя даже не касались земли — он парил в нескольких дюймах над поляной.
Едва зверь сделал шаг вперед, как под его копытами распустились диковинные полевые цветы, а сама твердь отозвалась едва слышным утробным пением.
Изумленные вздохи прокатились по рядам первокурсников.
Даже преподаватели удивленно вскинули брови:
— Это же… Сильфийский Олень, — пораженно пробормотал один из наставников. — Легендарная сущность. Исключительная редкость.
Хлоя встретила кроткий взор духа и плавно протянула руку. Олень склонил увенчанную кристаллами голову, позволяя девичьей ладони коснуться своего лба.
Большие золотистые глаза зверя прикрылись на мгновение, и Хлоя тепло улыбнулась:
— Я нарекаю тебя Люмис.
Олень отозвался протяжным, мелодичным зовом — не звериным мычанием, но чистейшим звуком, походившим на ожившую музыку флейты.
Затем он плавно последовал за ней, ступая с царственной грацией существа, сошедшего со страниц древней легенды.
Студенты восторженно зашептались; многие провожали Хлою благоговейными, а кое-кто — и завистливыми взглядами.
Но девушке не было до них дела.
Она замерла подле Ниверры с высоко поднятой головой, пока величественный соратник безмятежно застыл по правую руку.
Все было очевидно: их духовные узы оказались идеальным союзом.
Едва Хлоя вернулась на свое место, внимание шеренг вновь переключилось на наставницу:
— Сайделла.
Сайделла грациозным движением откинула за плечо длинную изумрудную косу, поймавшую блеск утреннего светила, и уверенной поступью вошла в рунический круг.
Каждое ее движение отличалось безупречной выверенностью и аристократическим достоинством.
Вжих!
Массив под ее сапогами отозвался изумрудными нитями света, сплетающимися в сложные сакральные узлы и расходящимися пульсирующими кольцами во все стороны.
Ее мана текла ровным, мощным потоком — спокойным, но сокрушительным, словно полноводная горная река.
Свист!
Воздух натянулся струной, и резкий порыв ветра хлестнул по поляне.
Сияние сгустилось, обращаясь вокруг лучницы мерцающей лазурной аурой, вдоль кромок которой яростно заплясали серебряные разряды молний.
И прямо из этого грозового шторма явился хищник.
Исполинская птица, во много раз превосходившая размерами любого обычного ястреба. Ее оперение отливало глубоким изумрудным и стальным серебром, вспыхивая на солнце холодным металлическим блеском.
Острые, поразительно разумные глаза сияли полированным нефритом, методично и цепко сканируя пространство вокруг.
Размах могучих крыльев поражал воображение: едва сокол расправил их, как тугие порывы ветра пригнули шелковистую траву к самой земле.
Грозные, изогнутые когти отливали бритвенной сталью — они без труда растерли бы в крошку монолитный гранит. Загнутый хищный клюв довершал облик создания, сотканного из смертоносной мощи и первозданной красоты.
Кадеты замерли в немом восторге.
Даже на фоне прочих редчайших созданий этот ястреб выглядел истинным повелителем бурь — порождением ветра и шторма, легендарным созданием немыслимого ранга.
Сайделла плавно подалась вперед, вытянув раскрытую ладонь. Птица почтительно склонила голову, позволив коснуться перьев на широкой груди.
— Твое имя — Зефир, — негромко произнесла лучница.
Ястреб исторг глубокий, раскатистый клекот — звук, походивший на рев ветра в высокогорном ущелье: резкий, пронзительный и величественный.
Широкий взмах крыльев закружил хоровод из сухих листьев, а воздух наполнился статическим электричеством.
Сайделла выпрямилась: Зефир аккуратно сложил крылья и неторопливо последовал за хозяйкой, излучая ауру подавляющей силы.
Восхищенный шепот в рядах разгорелся с новой силой. Даже Ниверра и Хлоя окинули соратницу взглядами, полными искреннего уважения.
Зефир стал идеальным отражением ее отточенного мастерства, острого ума и несгибаемого духа.
— Да что за чертовщина тут творится?.. Я уже вообще ни черта не понимаю, — проворчал Занкейл, устало потирая переносицу.
Нейла тихонько рассмеялась:
— Хи-хи, похоже на сказку, не так ли? Столько легендарных зверей в одном потоке… Потенциал этих детишек просто поражает воображение.
Взгляд старика скользнул в сторону Рэймонда и Азриэля:
— Потенциал-то поражает, вот только… истинные монстры все еще впереди, — понизил он голос.
Старушка лукаво улыбнулась:
— Тем интереснее будет развязка, верно?
Занкейл сухо осклабился:
— Еще бы.
— Кейлин, — огласила Иллиана следующее имя.
Кейлин сладко зевнула, ленивой, шаркающей походкой направляясь к диаграмме — словно ее только что силой выдернули из теплой постели.
Вжих!
Круг под ее ногами замерцал пастельными красками: нежно-розовый и серебристый эфир переплелись в тонком узоре, вторя ее безмятежной ауре. Мана струилась размеренными, мягкими импульсами — спокойными, но удивительно плотными.
Ш-ш-ух…
Пространство пошло видимой рябью, заливая поляну ровным жемчужным светом. И прямо из сердцевины массива плавно соткалось грациозное создание.
Единорог. Но совершенно исключительной породы.
Его лоснящаяся шерсть сияла безупречной белизной горного снега, а из мощной спины вырастали широкие крылья с серебристым оперением, мягко искрящимся на солнце.
Грива струилась подобно жидкому серебру, ниспадая вдоль шеи с неземным изяществом.
Кроткие, разумные глаза цвета бледного коралла, казалось, проникали в самую душу любого, кто осмеливался встретить этот взор.
Длинный витой рог взмывал к небесам, тускло мерцая древней, забытой магией.
Первокурсники дружно выдохнули от изумления.
Этот крылатый единорог излучал абсолютный авторитет и царственное спокойствие, невольно внушая священный трепет.
Кейлин плавно опустилась на колено, протянув руку к бархатной морде. Зверь ласково ткнулся носом в девичью ладонь, одарив ее волной целебного тепла:
— Я назову тебя Астралис, — сонным, но исполненным редкого благоговения тоном произнесла волшебница.
Легкий взмах крыльев — и Астралис на мгновение оторвался от земли, после чего плавно опустился по правую руку от девушки.
Его перья искрились россыпью звезд, а ласковый ветерок прокатился по поляне, умиротворяя умы присутствующих.
Профессора обменялись многозначительными кивками, искренне впечатленные увиденным.
Даже Занкейл с Нейлой, повидавшие на своем веку сотни редчайших контрактов, не сдержали теплых улыбок. Единорог идеально дополнял безмятежный и слегка рассеянный нрав своей юной хозяйки.
Призыв продолжался своим чередом: кадеты выходили к алтарю один за другим.
Из трехсот прибывших первокурсников двести тридцать четыре успешно заключили свои союзы с духами.
Это был абсолютный исторический рекорд за всю историю существования Академии.
Впрочем, шестьдесят три кадета так и остались ни с чем, понуро опустив головы.
И теперь на поляне осталась лишь финальная тройка: Рэймонд, Самуэль и Азриэль.
— Рэймонд Донлайт, — четко произнесла Иллиана.
Рэймонд шагнул вперед: золотые локоны с огненными прядями вспыхнули на солнце, заставляя его фигуру сиять еще ярче. Собранный, уверенный в себе, златовласый подошел к контуру и твердой рукой опустил ладонь на рунический камень.
Стоило его мане хлынуть в массив, как круг взорвался ослепительным золотым пожаром. Сноп яростного света ударил в зенит, заливая поляну такой сокрушительной вспышкой, что многие студенты рефлекторно зажмурились и отвернулись.
Но когда зарево плавно угасло, и все снова открыли глаза…
Ничего.
Массив продолжал медленно вращаться под ногами юноши, но ни зверя, ни духа на траве не появилось. Ни шороха. Ни единого звука. Лишь глухое безмолвие. Руны тускло и прерывисто пульсировали, точно стрелка сломанного хронометра, застрявшая на месте.
Рэймонд растерянно моргнул:
— Э-э… так и должно быть? — обернулся он к старейшине.
Лицо Занкейла мгновенно окаменело. Глаза старца сузились, когда он сделал быстрый шаг вперед:
— За всю историю… подобного не случалось ни разу, — глухо бросил он.
Но прежде чем кто-то успел осознать смысл этих слов —
ФУ-У-УХ!
Призывной контур внезапно ожил с удвоенной яростью. На сей раз он не просто полыхнул — он начал стремительно разрастаться.
Светящееся кольцо расширялось все дальше, вспарывая пространство, пока не дотянулось до стоящего в отдалении Самуэля, мирно ожидавшего своей очереди.
Второе, чуть меньшее руническое кольцо вспыхнуло прямо под сапогами теневого воина, закружившись в том же зловещем золотистом оттенке.
— Так… ладно… это уже начинает напрягать, — озадаченно протянул Самуэль, глядя на пляшущие под ногами знаки.
Занкейл среагировал мгновенно, рявкнув на всю поляну:
— Парень! Живо вливай свою ману в круг! Сейчас же!