Незнакомец наблюдал за юношей с растущим азартом; его глаза блестели, пока Азриэль из последних сил заставлял себя подняться.
Его тело было изломано, перебитая рука безжизненной плетью висела вдоль бока, но дух оставался непокоренным. Даже в столь бедственном, плачевном состоянии он стоял на ногах, наотрез отказываясь быть сломленным.
— Возьми… свои слова обратно, — выдавил Азриэль слабым, но поразительно твердым голосом, в котором звенела несокрушимая решимость.
Мужчина слегка склонил голову набок, кривя губы в усмешке:
— Какие именно слова? — переспросил он, хотя и без того прекрасно знал ответ. — О твоих родителях?
Азриэль выдержал тяжелый взгляд, коротко кивнув, и в его голосе прибавилось силы:
— Да. О моих родителях.
Усмешка сползла с лица собеседника, а тон сделался резким, бритвенно-жестоким:
— И с какой же стати мне это делать? Разве ты сам не доказываешь мою правоту? Размазываешь сопли, как дитя малое, немощный, словно букашка, утопая в собственной жалкой жалости к себе?
Эти слова вонзились в сознание глубже любого клинка. В них звенела болезненная, обжигающая правда, от которой Азриэль не мог отмахнуться. Его пальцы сжались в кулаки, ногти до крови впились в ладони, пока чужие фразы оглушительным набатом отдавались в висках.
И в этот миг до него дошло. Внутри что-то необратимо переломилось.
Крупная дрожь, бившая его тело, больше не была признаком слабости — в душе разгорелось пламя, восставшее из пепла недавнего отчаяния. Эта внутренняя перемена оказалась настолько внезапной и могущественной, что даже воздух вокруг едва заметно всколыхнулся.
— Ты прав, — произнес Азриэль совершенно спокойным, почти пугающе ровным голосом, позволив напряженным мышцам расслабиться. — Теперь я все понял. Я вел себя как последний идиот, верно?
Его взгляд заледенел, а решимость закалилась подобно выкованной стали:
— Ах-х… Мне нужно стать сильнее. Достаточно сильным, чтобы защитить ту жизнь, ради которой пожертвовали собой мои родители. Достаточно сильным, чтобы отомстить. Достаточно сильным, чтобы убить любого, кто посмеет осквернить их память… — в его глазах вспыхнул потусторонний блеск, когда он впился взглядом в собеседника: — Даже тебя.
Он отчеканил каждое слово медленно, веско и раздельно, пока лазурные радужки полыхали, словно два промороженных солнца.
Ухмылка незнакомца на долю секунды дрогнула — столь мимолетно, что восприятие Азриэля не смогло этого уловить. Глаза мужчины сузились. Не от страха — нет, само понятие страха он позабыл слишком давно, — но от чувства куда более неожиданного.
Холод.
Впервые за долгие эпохи леденящий мороз пробежал по его позвоночнику. И исходил он не от богоподобного противника, не от сущности сильнее его, а от сопливого подростка. От мальчишки, которого он мог бы стереть в порошок простым щелчком пальцев.
И все же прямо сейчас, под этим пронзительным взором, он ощутил это — нечто чудовищное, неописуемое и пугающе осязаемое. Чувство, будто этому щенку действительно под силу исполнить свою угрозу.
Впрочем, мужчина мгновенно взял себя в руки, с легкостью отбросив мимолетный озноб. Он явился сюда не для того, чтобы тушеваться перед громкими речами — он пришел забрать себе ученика.
На его губах вновь заиграла надменная ухмылка, а во взгляде заплясали искры живого интереса:
— О как? Неужто сможешь? — протянул он с неприкрытой иронией. — Всерьез полагаешь, что сумеешь вырасти настолько сильным, чтобы убить меня? Какая дерзость.
Азриэль даже бровью не повел. Его взгляд оставался намертво прикован к фигуре собеседника; решимость юноши не дрогнула ни на йоту.
Мужчина тихо хмыкнул:
— Мне определенно по душе этот огонь в твоих глазах. Но слова ничего не стоят, пацан. Сила, мощь, возмездие — ничто из этого не рождается из пустых угроз, — его тон мгновенно стал предельно серьезным. — Посему, юноша, я — Солас Ваэль — дарую тебе шанс. Шанс обрести истинное могущество под верным наставничеством. Становись моим учеником.
Его голос раскатился по лесной чаще — непоколебимый и непререкаемый, подобно нерушимому закону мироздания.
Глаза Азриэля изумленно расширились, а мысли смешались в калейдоскоп.
Солас Ваэль?!
Это имя… оно определенно было ему знакомо. Он не раз натыкался на него на страницах «Legends of Aldoria». Имя, которое произносили лишь благоговейным шепотом; человек, внушавший равную долю ужаса и священного трепета. Единственный Архонт, сумевший на равных сражаться против Владыки полдня кряду, прежде чем оборвалась его жизнь.
Азриэль с подозрением прищурился. Он прекрасно знал, что в этом жестоком мире понятие «доброта» почти всегда являлось лишь фальшивой ширмой:
— Зачем? С какой стати столь могущественному существу брать меня в ученики?
Солас лишь ухмыльнулся, будто заранее предвидел этот закономерный вопрос. Его пронзительный взор впился в лазурные глаза подростка:
— Ты и сам прекрасно знаешь ответ, — отрезал он просто.
На лице Азриэля проступило искреннее замешательство.
Тогда Солас неторопливо поднял раскрытую ладонь и загнул один палец:
— Во-первых, — начал он, — твой талант. Потенциал, бросающий вызов законам самого мироздания. Талант, способный напугать даже меня.
Он загнул второй палец:
— Во-вторых, твоя несгибаемая воля и мотивация. Готовность подниматься с колен вновь и вновь, сколько бы раз тебя ни вбивали в землю. Какой дурак отказался бы от подобного ученика?
Затем последовал третий:
— Ну и в-третьих… — его ухмылка сделалась еще шире. — Мне до безумия интересно взглянуть, в какое именно чудовище ты вырастешь в будущем. Мои инстинкты буквально вопят о том, что ты ввергнешь этот мир в первозданный хаос.
У Азриэля перехватило дыхание.
Солас опустил руку и протянул раскрытую ладонь вперед:
— Ну так что, малец? Ты хватаешься за этот шанс или как?
Азриэль завороженно смотрел на протянутую руку; сердце гулко колотилось о ребра.
Вот он. Момент истины. Заполучи он такого наставника, его тернистый путь станет хоть немного проще…
Подняв голову, он встретил чужой взгляд глазами, в которых полыхало неукротимое пламя:
— …Я согласен.
— Ха-ха-ха, отличный выбор! — раскатисто расхохотался Солас, и вся его манера поведения переменилась в то же мгновение.
Ледяное, подавляющее величие растаяло без следа, сменившись чем-то куда более эксцентричным и почти беззаботным.
Азриэль ошарашенно захлопал ресницами, окончательно выбитый из колеи. Неужели это действительно тот самый грозный владыка?
— Раз уж ты теперь официально мой ученик, полагаю, мне стоит подлатать твои раны, — задумчиво пробормотал Солас, кивнув собственным мыслям, словно вспомнил о каком-то незначительном пустяке.
Легким щелчком пальцев он извлек из пространственного кольца на руке изящный стеклянный фиал. Плескавшаяся внутри жидкость мерцала мягким изумрудным свечением, источая умиротворяющий, целебный аромат.
Солас с легким прищуром наблюдал за тем, как Азриэль ловко поймал брошенный флакон. Брови юноши изумленно взметнулись вверх при виде Высокоуровневого Зелья Исцеления.
Поколебавшись лишь долю секунды, парень осушил склянку залпом. Солас одобрительно кивнул, глядя, как рваные раны и переломы затягиваются прямо на глазах.
Но затем праздное любопытство взяло верх. Архонт небрежно окинул взглядом руины вокруг и вновь повернулся к Азриэлю с лукавой усмешкой:
— Ну, раз уж ты перестал заливать кровью все вокруг, поведай мне, драгоценный ученик… Какого черта ты вообще забыл в Запретном Лесу в полном одиночестве — если не считать того светопреставления с небесными лучами, разумеется?
Азриэль заметно напрягся; его лицо на мгновение помрачнело. Ему совершенно не хотелось вдаваться в позорные подробности — особенно рассказывать о травле со стороны кадетов. Потому он предпочел отделаться уклончивым ответом:
— Меня… телепортировало.
Солас слегка сощурился, но прежде чем он успел развить расспросы, до сознания Азриэля наконец дошел истинный смысл только что сказанного. Глаза юноши в ужасе распахнулись; он резко огляделся по сторонам, мгновенно подобравшись:
— Постой… Запретный Лес?! Это же смертельно опасное место! — в его голосе прорезались тревожные нотки. — Нет, погоди… Как я вообще до сих пор жив? Почему меня сразу же не разорвали на куски обитающие здесь твари?!