— Папа…
Тоненький, чистый голосок мягко разорвал звенящую тишину: теплый, кристально невинный и до того естественный, что само пространство вокруг замерло в оцепенении.
Азриэль ошарашенно сморгнул.
Опустив взгляд, он уставился на крошечное серебристое создание, свернувшееся на его руках. Малышка снизу вверх взирала на него огромными, сияющими сапфировыми глазами, в глубине которых плескалось чистое любопытство и… безграничная, слепая привязанность.
— …Э-э… привет? — неуверенно выдавил юноша, чей привычный ледяной тон дал заметную трещину.
Чего-чего, а опыта отцовства в его богатом послужном списке не значилось вовсе.
Позади раздался тихий, сдавленный смешок: Синтия шагнула ближе, лукаво щурясь:
— Все в порядке вещей. Ты — первое живое существо, которое предстало пред ее взором при рождении. И твоя мана стала первой, к чьему теплу прикоснулась ее пробужденная душа.
Азриэль вопросительно изогнул бровь: смысл слов он уловил, но ситуация все равно казалась сюрреалистичной.
Пророчица мягко улыбнулась:
— Создания подобного ранга — в особенности те, чьи зародыши спали в недрах столь древних и могущественных реликвий — автоматически запечатлевают первый увиденный образ в качестве своего родителя.
Синтия пояснила:
— Это духовный импринтинг. Отныне и вовеки она видит в тебе своего единственного защитника, свою семью… и, в некотором роде, саму суть своего бытия.
Кроха, продолжая уютно сопеть, прижавшись к его кителю, невинно моргнула раз.
Затем второй.
— …Папа, — повторила она, на сей раз куда увереннее и звонче.
Азриэль тяжело, обреченно выдохнул сквозь зубы, хотя едва заметная, теплая тень улыбки все же коснулась уголков его губ:
— Ладно уж… — едва слышно шепнул он. — Похоже, от судьбы не уйдешь. Папаша в шестнадцать лет, замечательно.
Королева, хмуро наблюдавшая за сценой из-за мерцающего купола, скрестила руки на груди:
— На моей памяти ни один фамильяр не устанавливал столь мгновенную и глубинную ментальную связь.
— На моей тоже, — эхом отозвалась Синтия, напряженно буравя парочку взглядом. — Это редчайший феномен… Подозрительно редкий.
И в этот миг произошло нечто совершенно из ряда вон выходящее.
Азриэль плавно поднял правую руку и коротко прикусил кончик большого пальца.
Одинокая капля густой алой крови проступила на коже.
Юноша поднес палец ко лбу маленького дракона и без тени сомнений позволил капле упасть.
Кап.
Стоило багрянцу коснуться шелковистого меха, как чело малышки озарилось чистейшим ослепительным сиянием — мягким, безболезненным, подобно священной печати, выжигаемой на самом эфире.
Порыв морозного сквозняка хлестнул по поляне.
На лобике детеныша вспыхнул и тут же впитался под кожу сакральный глиф: расколотая морозная снежинка, вписанная в спираль кружащихся космических созвездий.
Малышка удивленно моргнула, забавно шевельнула аккуратными ушками и, тихонько заурчав, с блаженным видом еще глубже зарылась носиком в грудь Азриэля, окончательно расслабившись.
Но за его спиной Синтия и Королева застыли как громом пораженные.
— С-стой… — опешила Пророчица, подавшись вперед. — Ч-что ты только что сотворил?!
Азриэль скосил спокойный взгляд через плечо:
— Заключил пакт.
— Я вижу, что заключил! — сорвалась она на крик. — Но это не стандартная печать души! И даже близко не контракты высших порядков! Что это, во имя Бездны, за символ?!
Королева опасно сощурила светящиеся очи:
— Это плетение… Я не видела подобных печатей со времен зарождения Первой Эпохи Ноарсиса. Это был… Древний Кровный Пакт, я права?
— Абсолютно, — подтвердил Азриэль столь невозмутимо, словно сообщил прогноз погоды.
— Ты вообще отдаешь себе отчет в том, что натворил?! — в шоке воскликнула Синтия, не веря собственным глазам.
Парень промолчал, вновь опустив нежный взор на дремлющую кроху у себя на руках:
— Прекрасно отдаю.
Королева нахмурилась, чеканя каждое слово:
— Этот завет… смертельно опасен в первую очередь для тебя самого! Будучи скрепленным кровью, он необратим. Если твой фамильяр погибнет — колоссальная часть твоей собственной бессмертной души будет вырвана и уничтожена навеки. А если падешь ты сам—
— Она уйдет на перерождение вслед за мной, — закончил за нее Азриэль ровным, несокрушимым голосом.
— Это форменное безумие! — Синтию откровенно трясло от потрясения. — Зачем идти на столь фатальный… нерушимый шаг?!
— Потому что я не искал раба во имя голой силы, — отрезал юноша.
Его пальцы бережно погладили крошечный загривок: драконица в ответ сладко замурлыкала.
— Мне нужен был тот, кому я смогу доверять до самого конца. Тот, кто не содрогнется перед тем, кто я есть сейчас… и кем мне суждено стать в грядущем.
Малышка сонно шевельнулась, выпустив довольный писк и едва заметно расправив хрупкие крылышки.
— Мне нужен был верный спутник.
В зале повисла благоговейная тишина.
На долгие секунды даже у надменной Королевы не нашлось язвительных слов. Она лишь молча взирала на кадета глубоким, задумчивым взглядом: былое раздражение окончательно уступило место немому уважению.
Синтия тем временем облегченно перевела дыхание и едва заметно улыбнулась:
— …Ты воистину странный смертный.
— Мне частенько об этом напоминают, — хмыкнул мечник.
Затем пророчица мягко поинтересовалась:
— Ты уже выбрал для нее имя?
Азриэль кивнул, не отрывая сапфирового взора от сопящего клубочка:
— Зефирия.
Легкий прохладный вихрь всколыхнул воздух при звуке этого слова — словно само мироздание почтительно зафиксировало наречение.
— Это… ее истинное имя из древних скрижалей? — моргнула Синтия.
— Нет, — отозвался Азриэль. — Но это имя избрал для нее я сам.
Королева придирчиво склонила голову набок, скрестив руки, но морщинка меж ее бровей окончательно разгладилась:
— …Зефирия, значит? Звучит на манер забытых первородных наречий.
— Так и есть, — подтвердил юноша. — В переводе с древнего оно означает: «Безмолвный Ветер, Предвещающий Зиму».
Синтия не сдержала искреннего восхищения:
— Это… на редкость точное попадание.
Зефирия уютно поворочалась в кольце его рук и издала тоненький одобрительный щебет — похоже, новое имя пришлось ей по душе.
Азриэль скосил глаза вниз:
— Тебе нравится?
Маленькая драконица сонно угукнула, еще крепче прижавшись щечкой к его груди.
— Значит, отныне ты Зефирия.
И вот так, без лишнего пафоса…
Азриэль обрел свою родственную душу.
Не просто фамильяра.
Не бездушный магический контракт.
Но нечто неизмеримо более драгоценное.
Нерушимый союз —
Закаленный в вечной мерзлоте,
Скрепленный чистейшей кровью
И нареченный по велению его собственного сердца.
А снаружи запечатанного пространственного кармана, где вершилось таинство, бушевал первозданный катаклизм.
Шквалы ветра выли ранеными зверями.
Ледяные кристаллы бритвенными лезвиями вспарывали воздух.
Громовые раскаты яростными залпами сотрясали небесный свод над Заповедной Рощей.
Профессорский состав среагировал мгновенно.
Вскинув руки и сплетая формулы на форсаже, наставники развернули циклопический защитный купол, укрывая оцепеневших кадетов от стихийного шторма.
Многослойные пласты эфира натужно скрипели и стонали, едва сдерживая колоссальное давление энергии, высвобожденной Азриэлем.
Первокурсники в ужасе пятились назад; иные ошарашенно наблюдали за тем, как корка кристального инея хищными лозами расползается по зеленой траве прямо из эпицентра.
— Да кого он там, мать его, призвал?! — в благоговейном ужасе прошептал один из парней.
— Дело не в звере, — процедил сквозь зубы стоявший в оцеплении профессор, всеми силами удерживая рушащийся щит. — Они резонируют в унисон… И зверь, и сам этот мальчишка!
И затем, столь же внезапно, как и начался…
Шторм оборвался.
Бушующий ураган мгновенно захлебнулся.
Твердь перестала содрогаться.
Призывной контур, давно растративший былой свет, вновь засиял — на сей раз мягко, трепетно, точно ласковый огонек одинокой свечи во тьме.
Спиральный вихрь перламутрового марева плавно взмыл из сердцевины массива, возвещая об успешном завершении ритуала.
А следом —
Ш-ш-ух…
Пространственная брешь с тихим щелчком растворилась.
Внутри развеявшейся зоны Азриэль медленно разомкнул веки.
Дыхание было глубоким и размеренным, пока краски материального мира возвращались на свои места. Пальцы едва заметно дрогнули — и он ощутил тепло на своих руках.
Взгляд скользнул вниз.
Там, свернувшись аккуратным клубочком прямо у него на груди, сладко дремала малышка. Нежнейший серебристо-голубой пух мягко мерцал в угасающем свете портала, а крошечные коготки цепко впились в ткань его плаща.
Крохотные сложенные крылышки забавно подрагивали, а длинный гибкий хвостик лениво обвивал его предплечье.
Зверек шевельнулся:
— Папа?..
Тонкий, исполненный любопытства писк сорвался с ее губ, когда она захлопала ресничками, глядя на юношу снизу вверх.
Зефирия.
Ее огромные сияющие глаза впервые обратились к бескрайнему внешнему миру.
Она склонила мордочку набок, изучая чистое золотистое небо, после чего вновь повернулась к Азриэлю — словно безмолвно спрашивая, безопасен ли этот незнакомый мир.
Юноша несколько секунд молча смотрел на нее.
А затем…
— …Добро пожаловать. Отныне твой дом здесь, — едва слышно прошептал он.
Внутри тающего измерения Синтия стояла неподвижно, скрестив руки на груди. На лице застывшей подле нее Королевы читалась дикая смесь потрясения и настороженности:
— Он преуспел, — выдохнула Пророчица.
— Вижу, — глухо отозвалась владычица. — И буря внутри него… только-только начала просыпаться.
Спустя мгновение Иллиана шагнула вперед, поправляя растрепанные ветром волосы:
— Снимайте барьер, — скомандовала Божественная. — Все кончено.
Защитный купол замерцал и плавно растворился в воздухе.
Остаточный свет угас, ветер окончательно стих, а ритуальный массив вернулся в спящее состояние.
И из этого ласкового перламутрового марева размеренной поступью выступил Азриэль — невредимый, смертельно спокойный… и больше не одинокий.
— Это еще что такое?!
— Это… это дракон, что ли?!
— Да вы на ее крылья поглядите! А мех?! У нее что, шерсть вперемешку с перьями?!
— Это какой-то неведомый гибрид?!
Шеренги взорвались диким гулом.
Возбужденный гомон студентов лавиной прокатился по поляне, эхом отдаваясь в кронах.
Рэймонд стоял подле Самуэля, расслабленно заложив большие пальцы за ремень. Широкая ухмылка тронула его губы, когда златовласый покачал головой:
— Ну естественно, — усмехнулся он. — Кто бы сомневался, что этот уникум отмочит нечто особенное.
Самуэль со скрещенными на груди руками издал тихий смешок:
— Ну… он не считался бы нашей ровней, будь он заурядным смертным.
Кевин, стоявший чуть поодаль, обиженно надул губы:
— Вот же скрытный сукин сын… вечно у него припрятан туз в рукаве!
Смешки и восторженные возгласы продолжали звенеть над рощей.
Но затем…
Грянуло непредвиденное.
Шум начал стремительно захлебываться, сменяясь растерянным недоумением.
— Э-э? Да что с моим духом стряслось?! — ошарашенно выдавил один из кадетов, глядя, как его грозный призванный тигр вдруг прижал уши и всем телом вжался в траву.
— Дизайн, ты чего вытворяешь?! — окликнул другой студент своего волка, в ужасе наблюдая, как хищник распластался на брюхе, мелко и испуганно дрожа.
Феномен расползался по поляне со скоростью лесного пожара.
Все звери. Каждый без исключения фамильяр, призванный сегодня кадетами, синхронно склонил голову к самой земле. Одни рухнули на колени. Другие застыли в глубоком, униженном поклоне. Но все они… выражали абсолютную, рабскую покорность.
Единственные исключения?
Велкарт и Энкарт — братья-полубоги — остались неподвижно стоять на лапах.
Арианна нахмурилась: ее алые глаза опасно сощурились. Ее багряная кошка Кайра тоже не склонила головы, но…
Чуткие ушки мечницы уловили едва различимый звук.
Она слышала это.
Прерывистое, паническое дыхание своей любимицы.
Даже не глядя на плечо, девушка всем естеством ощущала: ее фамильяр был напуган до полусмерти.
Крошечным младенцем.
Взгляд Арианны медленно сместился к фигуре Азриэля.
Точнее — к маленькому существу, безмятежно покоящемуся на его руках.
Зефирия невинно захлопала сапфировыми глазками, взирая на бескрайнее море склонившихся ниц могучих зверей. Похоже, кроха совершенно не понимала сути происходящего. Она лишь с искренним детским любопытством вертела головкой по сторонам, издав озадаченный, нежный писк:
— Кью?..
Маленькая драконица смешно наклонила лобик.
И от этого невинного звука великие бестии континента содрогнулись еще сильнее, вжимая морды в прелую листву.
Над священной поляной воцарилось абсолютное безмолвие.