Морозная Обезьяна была для Алисии одновременно и идеальным, и худшим противником из всех возможных.
С одной стороны, выпусти она свое первородное пламя — и поединок завершился бы в мгновение ока, легко и играючи. Однако всепожирающая ненависть девушки к собственному огню намертво связывала ей руки, запрещая даже помыслить о его призыве.
С другой стороны, перед ней стояла тварь ледяной стихии. Если встречный холод Алисии окажется недостаточно чистым и сокрушительным, он не причинит монстру ни малейшего вреда.
В исходе этой дуэли не мог быть уверен никто.
— Начали!
Обезьяна сорвалась с места первой.
Белой молнией она взмыла над ареной: когти хищно поблескивали коркой инея. Шквал леденящего ветра стелился следом, устилая траву хрупкой глазурью льда.
Алисия не шелохнулась. Сабля уже покоилась в ладони: острие опущено к земле, тело расслаблено, но предельно сосредоточено. Взгляд буравил траекторию прыжка.
Когти чудовища полоснули воздух, метя прямо в девичью грудь.
Клац!
Коротким поворотом кисти Алисия приняла удар на жесткий блок. Тяжелая кинетическая отдача заставила ее отшагнуть назад: леденящая стужа моментально побежала вверх по лезвию, вгрызаясь в гарду и остужая пальцы до онемения.
Стиснув зубы, девушка рванула вперед, нанося встречный секущий удар по ребрам твари.
Но сталь лишь скользнула по шерсти: за долю секунды до касания косматая шкура обезьяны уплотнилась до твердости алмаза.
С яростным шипением монстр отскочил назад, начав неторопливо кружить вокруг противницы расчетливыми, пружинистыми шагами.
Алисия тихо выдохнула, опускаясь в глубокую боевую стойку. Клинок слабо замерцал: пульсирующий контур маны льда наполнил металл сабли.
Вытянув свободную руку, она заставила застывший воздух взорваться морозным кристаллами: острая шрапнель из ледяных осколков соткалась прямо в пустоте.
Взмах — и залп сорвался с пальцев.
Обезьяна вильнула влево, легко уходя от первой волны. Второй залп вынудил ее выставить лапу: острые шипы впились в плоть сквозь шерсть, но раны оказались поверхностными.
Монстр глухо зарычал: клубы белесого пара вырвались из клыкастой пасти на морозный воздух.
Лицо Алисии не дрогнуло, но мысли неслись вскачь:
«Слишком мелко… Мой лед не берет ее так, как нужно».
Устойчивость бестии к холоду превосходила расчеты. Ледяная картечь казалась чудовищу скорее щекоткой, чем смертельной угрозой.
Обезьяна пошла на новый таран — куда стремительнее прежнего. Выставив когти, она финтом дернулась к боку девушки, но в последний миг сменила траекторию, метя в опорную ногу.
Алисия успела разорвать дистанцию. Буквально на волосок.
Но длинный хвост твари рассек воздух — хлыстом! — с сухим треском впечатавшись ей прямо в ребра.
Закашлявшись, мечница пошатнулась, опершись на саблю. Белая морозная черта проступила поперек форменного кителя.
Она выпрямилась, опасно сощурив глаза.
Обезьяна давила без передышки.
Прыжок, еще прыжок — монстр буквально сминал дистанцию, не давая времени на вдох.
Блок, парирование, уворот… Но движения Алисии неотвратимо замедлялись.
Стужа брала свое.
Каждый выдох превращался в густой пар. Мышцы наливались свинцом. Чем больше ледяной маны она высвобождала, тем отчетливее казалось: этот холод лишь подпитывает тварь, а не ранит ее.
Восходящий выпад сабли, нацеленный в челюсть —
Обезьяна перемахнула через клинок.
Разворот, отчаянная попытка насадить зверя на острие в воздухе —
Разминулись на ширину ладони.
Приземлившись за спиной девушки, монстр успел полоснуть когтями по ее пояснице прежде, чем она развернула корпус.
Пошатнувшись, Алисия рухнула на одно колено, пальцы едва не разжались на рукояти.
Перед глазами поплыло от вспышки острой боли.
Обезьяна торжествующе взревела.
На мгновение все посторонние звуки полигона словно отрезало глухой ватой.
Оттолкнувшись от дерна, тварь взмыла в финальном, решающем броске — прямо на беззащитную спину мечницы.
Ее когти налились ослепительным морозным концентратом. Неотвратимый смертельный удар.
Алисия была развернута спиной.
Она не видела прыжка — лишь почувствовала, как рухнуло давление за затылком: угроза приближалась слишком стремительно, чтобы выстроить выверенную защиту. Инстинкты взвыли сиреной, бритвой полоснув по натянутым нервам.
Зрачки сузились в крошечные точки, когда рука на чистых рефлексах взметнулась назад, готовая встретить неизбежное.
Но удара твари так и не последовало.
Вместо этого ударила она сама.
ФУ-У-УХ!
Яростный, всесокрушающий шквал первородного багрового пламени вырвался из ее ладони. В нем не было формы. Не было холодного расчета или прицела.
То был первобытный взрыв слепой паники и животного ужаса — вспышка тела, выбравшего выживание любой ценой.
Пламя взревело вокруг нее цветущим адским инферно — диким, неукротимым, первозданным.
Обезьяна, пойманная на излете прыжка, не успела даже взвизгнуть. Ее багровые бельма в немом ужасе распахнулись на краткую долю секунды… и тут же утонули в огне.
Чудовище обратилось в пепел за считанные мгновения.
Ни плоти.
Ни костей.
Лишь серая пыль осталась на обугленной земле, развеянная клубами свирепого жара.
Алисия застыла соляным столбом.
Рука все еще оставалась поднятой, но взор остекленел.
Остатки багряного огня потрескивали под ее ногами, кружа вокруг щиколоток подобно разъяренному духу. Девушка смотрела на них — не с восторгом, даже не с облегчением победителя, но с первозданным, леденящим душу кошмаром.
Дыхание сорвалось.
— Кх-ха-а…
Задушенный крик вырвался из ее горла: отшатнувшись назад на подгибающихся ногах, она распахнула полные ужаса глаза.
Алое пламя — ее собственное пламя — плясало в ее расширенных зрачках: яркое, яростное, мерцающее живым воплощением кошмара.
Грудь сковало судорогой.
Казалось, чьи-то незримые пальцы сомкнули раскаленные цепи вокруг ее легких и потянули со всей дури.
Она жадно раскрыла рот.
Но воздух не шел внутрь.
Ноги подкосились. Пальцы мелко задрожали. Фамильная сабля со звоном выскользнула из онемевшей ладони, упав в траву.
Огонь уже начал угасать — но для нее он лишь разрастался во тьме. Смыкался кольцом. Запирал в ловушку.
Воспоминания хлынули неудержимым цунами.
Купол неистового огня.
Истошные крики заживо сгорающих людей.
Боль.
Удушливый, въевшийся в самую душу смрад горелой плоти.
Фокус зрения окончательно рассыпался:
«Нет… Только не снова… Умоляю…»
Она рухнула на колени.
Мир накренился набок. Горизонт завертелся безумной каруселью.
Спазм намертво перехватил гортань, не пропуская ни звука — словно горло запечатали изнутри. Вцепившись пальцами в ткань собственного кителя на груди, девушка отчаянно пыталась заставить себя сделать хоть один вдох.
Тщетно.
Пламя на поляне давно развеялось.
Но чудовищный жар продолжал ползать под ее кожей — извиваясь внутри, словно мерзкая живая тварь.
«Зачем… Почему ты снова вырвалось наружу?!»
Жестокий шепот эхом отдавался в расколотом сознании.
Она ведь похоронила это проклятое пламя — замуровала его в самые глубокие, самые темные бездны своей души, запечатала многопудовыми замками агонии и вины.
Плевать, что это была ее истинная стихия. Плевать, что весь мир называл это благословенным даром. Для нее это было и оставалось лишь омерзительным проклятием.
Никогда больше.
Тот огонь… он уже однажды уничтожил все, что ей было дорого.
Он отобрал у нее семью, покой, контроль над собственной судьбой.
Короткий удар.
Точный, резкий щелчок ребром ладони по основанию шеи разом оборвал спираль панического безумия. Веки девушки дрогнули, глаза закатились, и она безвольно повалилась вперед — без сознания.
Азриэль бережно подхватил обмякшее тело, не позволив ей удариться о землю. Его руки держали ее крепко и надежно, лицо оставалось спокойным… но в глубине сапфировых глаз промелькнула редкая, тяжелая собранность.
Сбоку наконец опомнилась Хлоя. Стряхнув оцепенение, она вихрем бросилась к ним: глаза были полны неподдельного ужаса.
— Алисия… Алисия! — со слезами в голосе закричала она, робко касаясь плеча подруги. — Пожалуйста—
— С ней все в порядке, — мягко, но властно перебил ее Азриэль, продолжая удерживать девушку на руках. Его ровный голос подействовал на Хлою как отрезвляющая пощечина: — Ей нужен покой. Отнеси ее в тень. Дай прийти в себя.
Хлоя часто закивала, торопливо утирая мокрые щеки:
— Д-да, конечно!
С подоспевшей помощью Ниверры они бережно перехватили Алисию, унося ее к границе полигона, где штатные медики Академии уже развернули полевой лазарет.
Они уложили пострадавшую под сенью раскидистого вяза, где шелестел ласковый ветер, а земля дышала прохладой.
Азриэль задержался на месте еще на пару секунд, молча провожая взглядом удаляющуюся процессию.
Разумеется, он знал правду.
Он видел эти тревожные знаки с самого первого дня.
Тот немой ужас, что она прятала в глубине души. Оцепенение, настигавшее ее всякий раз, стоило кому-то заговорить об огне.
Упорное запечатывание собственной стихии: всегда только лед, ни единой искры пламени — даже там, где огонь гарантировал легкую победу.
— Ха-ах… — тяжело вздохнул подошедший Рэймонд. Брови златовласого сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую полоску: — Я, конечно, с самого начала подозревал, что с ней что-то нечисто, раз она в упор отказывается призывать родное пламя… Но чтобы все зашло настолько далеко?..
Азриэль повернул к нему голову.
Рэймонд потер затылок, подбирая слова:
— Слушай, я не раз видел, как бойцы ломаются: впадают в ступор от страха сцены или плывут под давлением… Но здесь? Это совсем другое. Это не просто мандраж.
— Разумеется, нет, — хмуро согласился подошедший Самуэль, скрестив руки на груди. — Это чистый травматический шок. Хрестоматийный посттравматический синдром во всей красе.
Оба перевели взгляды на фигуру Алисии, неподвижно лежащую под кроной дерева, пока Хлоя заботливо промокала ее бледное лицо влажным платком.
Спустя мгновение тишину нарушил голос Арианны. Он прозвучал негромко, но чисто рассек воздух подобно обнаженной стали:
— Это клеймо сковывает ее рост.
Кадеты синхронно повернулись к красноглазой воительнице.
Арианна редко тратила слова впустую, но когда она говорила — к ее мнению прислушивались все.
— То пламя, что вырвалось наружу… не имеет отношения к стандартному стихийному сродству, — спокойно продолжала мечница, не отводя багряного взора от далекого дерева. — Это совершенно иная природа. Моя бабушка однажды рассказывала мне о подобном феномене.
Она выдержала паузу, словно воскрешая в памяти страницы старинных хроник:
— Огонь, что никогда не угасает. Это пламя столь древнее и могущественное, что способно начисто изгонять первородных злых духов.
Гнетущее молчание повисло над группой. Никто не осмелился проронить ни слова.
Даже Кевин, всегда готовый разрядить обстановку дурацкой шуткой, сейчас стоял с абсолютно серьезной миной.
И тут —
— Всем вернуться в строй своих секторов!
Голос Иллианы прокатился над полигоном — чеканный, командный, разрывающий застывшее оцепенение. Внимание студентов мгновенно переключилось на трибуну наставников.
Острый изумрудный взор Божественной сканировал поле через трансляционный артефакт.
Она видела каждую деталь драмы, но, как и всегда, не собиралась ни с кем сюсюкать. Ее долг заключался не в том, чтобы укрывать птенцов от боли — она должна была гарантировать, что они переживут ее и станут сильнее.
— Зачет продолжается в штатном режиме. Оставьте Алисию в покое — целители прибудут к ней с минуты на минуту.
Один за другим кадеты потянулись обратно к арене, бросая прощальные тревожные взгляды на бессознательную фигуру под деревом.
Азриэль задержался на поляне дольше остальных. Еще раз взглянул на бледное лицо мечницы… развернулся и размеренным шагом пошел прочь.
Истинное пламя вновь пробудилось ото сна.
И теперь рождение будущей Королевы оставалось лишь вопросом времени.