Пока Азриэль и Элизабет шли бок о бок по территории академии по направлению к общежитиям, золотистые лучи закатного солнца заливали дорогу мягким теплым светом.
В воздухе витали тонкие ароматы цветов и нагретого за день камня.
Поравнявшись со входом в верхний жилой сектор, Азриэль остановился. Он окинул взглядом вздымающиеся вокруг монументальные корпуса, а затем повернулся к спутнице:
— Ты иди вперед, — негромко произнес он. — Мне нужно сначала кое-куда заглянуть.
Элизабет чуть склонила голову набок, будто уже обо всем догадалась:
— К Часовой Башне?
Азриэль слабо улыбнулся:
— Раскусила.
Она понимающе кивнула, заправляя за ухо выбившуюся лазурно-белую прядь:
— Только не задерживайся допоздна. Я бы пошла с тобой, но… мне нужно закончить кое-какие дела.
Азриэль коротко махнул ей рукой на прощание, отступая на шаг:
— Договорились. Увидимся позже.
Не теряя времени, он развернулся и быстрым шагом направился по широким каменным аллеям, ведущим прочь от жилого крыла прямо в бурлящее сердце академического полиса.
Улицы, по которым он двигался, были безупречно чистыми и ухоженными, вымощенными гладкими светлыми плитами, ловившими закатное золото.
Вдоль мостовых стройными рядами выстроились зачарованные фонари; они плавно вспыхивали мягким светом по мере того, как день уступал права наступающим сумеркам.
Мерный плеск воды доносился из многочисленных фонтанов, украшавших площади. Мимо сновали студенты и преподаватели — они оживленно переговаривались и смеялись, предвкушая вечерний торжественный банкет.
За изгибающимися крепостными стенами академии город раскинулся живописными ярусами, взбираясь по пологим склонам и террасам.
Архитектура гармонично сочетала в себе величественные каменные залы, уютные кофейни, купеческие лавки и тихие особняки наставников. Между кварталами несли свои кристально чистые воды каналы, напитанные маной; их зеркальная гладь мягко фонила в сумерках призрачным свечением.
Но венцом всей этой панорамы, возвышаясь над городом исполинским стражем, стояла Часовая Башня.
То был грандиозный шпиль из кремового и темно-коричневого гранита. Расположенный на северной границе полиса, он высился подобно безмолвному вечному часовому. Тонкие светящиеся руны мерно пульсировали у самого основания и спиралями уходили вверх вдоль монолитных стен.
Это сооружение было древним — много древнее большинства построек академии — и несло на себе печать самого времени.
На головокружительной высоте в фасад башни был врезан циклопический круглый циферблат. Стрелки курантов двигались с размеренной, хирургической точностью, мягко мерцая золотыми и серебряными искрами.
Каждое часовое деление венчала уникальная руна — символы времени, памяти и самой судьбы.
Вблизи башня подавляла своими колоссальными масштабами, отбрасывая длинную тень на близлежащие улочки. Густой плющ оплетал ее нижние ярусы, а скрытая внутри винтовая лестница едва слышно поскрипывала от вековой тяжести.
Азриэль замедлил шаг: дыхание оставалось ровным, поступь — размеренной.
Это место хранило глубокий смысл… живые воспоминания. То было любимое место его матери. Он узнал об этом давным-давно, когда Эларик случайно обронил фразу в разговоре, даже не подозревая, насколько крепко юноша ухватится за эту мимолетную деталь.
Тогда он был лишь тихим, незаметным ребенком, вечно терявшимся в тени чужого величия.
Но едва услышав о часовой башне — убежище, куда его мать любила приходить, чтобы побыть наедине с мыслями и созерцать академию с высоты птичьего полета, — он запечатлел этот образ в сердце.
И бережно пронес сквозь годы.
Пусть он ни разу не видел, как она поднималась по этим ступеням, в своем воображении он отчетливо представлял ее силуэт на вершине: ветер, ласково треплющий ее волосы, и бездонный взор, устремленный к небесам.
Глухое эхо его шагов разнеслось у подножия шпиля.
Башня застыла перед ним непоколебимым монолитом, словно само время было высечено в этом камне.
Воздух сделался заметно прохладнее, а шум бурлящего города окончательно растворился позади, уступив место монотонному гулу маны, омывающей основание фундамента.
Он протянул ладонь и коснулся гладкой кладки. Едва заметное тепло мягким импульсом отозвалось под пальцами: древние руны тускло замерцали в ответ, словно приветствуя и узнавая своего законного наследника.
После этого юноша переступил порог.
Внутри царил полумрак и прохладное безмолвие. Узкая винтовая лестница из старого зачарованного металла уходила спиралью в головокружительную высь.
Ни стражи, ни охранных чар. Лишь первозданный покой. Он начал долгий подъем; шаги звучали мерно и абсолютно бесшумно.
Все выше и выше, пока тесные стены наконец не расступились, открывая просторную круглую залу на самом верху. Стрельчатые арочные окна опоясывали помещение по периметру, позволяя закатным лучам разливаться по каменным плитам пола теплым багрянцем.
А за оконными проемами открывался вид.
Весь академический полис лежал внизу, напоминая искусное живописное полотно: покатые крыши особняков, мерцающие вены каналов, вспыхивающие огни фонарей и далекие горные хребты, обнимающие линию горизонта.
Студенты на улицах казались крошечными муравьями. Проспекты превратились в тонкие серебряные нити. Полусфера арены мягко поблескивала в лучах угасающего солнца, пока штандарты на шпилях мерно полоскались на вольном ветру.
Азриэль поднялся еще выше, выйдя на открытую смотровую площадку крыши, и замер у края, молча вглядываясь в панораму.
Ветер ласково взъерошил его белоснежные пряди.
Он стоял неподвижно, завороженный этим величественным видом города и заката, пред лицом которых даже само время казалось зыбким и иллюзорным.
— М-м-м-х…
Тихий, сонный стон нарушил звенящую тишину, укутывавшую площадку подобно мягкому пледу. Азриэль вздрогнул, мгновенно выныривая из омута воспоминаний, и медленно повернул голову на звук.
Там, у дальней стены, из-за массивной каменной колонны неторопливо поднимался чей-то силуэт.
Волосы — длинные, невесомые, цвета цветущей сакуры — рассыпались по ее плечам шелковым водопадом, ловя отблески закатного солнца и мерцая нежным розовым отливом.
Девушка медленно потерла веки кулачком, словно только что очнулась от глубокого, долгого сна. А затем подняла взор.
Их взгляды скрестились.
Она лениво моргнула один раз. Затем второй. Ее голова забавно склонилась набок, напоминая сонного, озадаченного котенка.
Тем временем в голове Азриэля мысли неслись бешеным вихрем.
«Какого черта… Что она здесь забыла?! На вершине башни? Нет, куда важнее — как она вообще оказалась в Академии?!»
Он смотрел на нее в полном остолбенении. Этого попросту не должно было произойти. Ни при каких мыслимых раскладах.
Кейлин, впрочем, нисколько не обеспокоила немая паника, стремительно разгоравшаяся в его взгляде. Ее сонные глаза моргнули еще пару раз, после чего она — не проронив ни звука — медленно побрела к нему ленивой, шаркающей походкой.
Создавалось полное ощущение, что она так и не проснулась до конца.
В каноне оригинальной игры Кейлин Лунарис ни единого дня не числилась студенткой Академии.
Она вообще практически не фигурировала в сюжете — за исключением сюжетной арки, связанной с подпольным черным рынком и тайными махинациями торговой гильдии.
Не будь той специфической цепочки квестов, он бы наверняка даже не обратил на нее внимания в свое время.
И тем не менее вот она.
Живая. Из плоти и крови. Идет прямо на него.
Единственная наследница главы могущественнейшей торговой ассоциации всего континента…
Кейлин Лунарис.
И выглядит она ровно так, будто только что выкатилась из постели и совершенно случайно забрела не в ту вселенную.
Подойдя вплотную, Кейлин невозмутимо опустилась на каменные плиты прямо перед ним.
Ее розовые волосы ловили свет закатного солнца, слабо мерцая под порывами вечернего бриза.
Она, вне всяких сомнений, обладала неземной красотой, ничуть не уступавшей Видаллии и другим признанным девам этого мира.
Ее глаза, все еще подернутые сонной пеленой, лениво разглядывали юношу с тем же любопытством, с каким сытая кошка приглядывается к новой занятной вещице.
Затем, не говоря ни слова, она полезла в карман и что-то оттуда извлекла. Без лишнего шума протянула раскрытую ладонь в его сторону.
Азриэль растерянно моргнул.
Он посмотрел на ее ладошку, затем поднял взгляд к ее кукольному личику, после чего снова уставился на руку:
— …Эм, ладно? — протянул он озадаченно, забирая предложенное.
Это оказалась небольшая шоколадная конфета, аккуратно завернутая в переливающуюся золотую фольгу. Выглядела сладость баснословно дорого и изысканно — подобный деликатес было невозможно сыскать среди стандартного пайка академии.
Он вновь покосился на девушку. Та продолжала безучастно буравить его взглядом, слегка склонив голову.
Юноша повертел конфету в пальцах, словно выискивая скрытый шифр или тайный знак:
«Она ждет, что я съем ее и поделюсь впечатлениями о вкусе? — подумал он, окончательно сбитый с толку. — Ха-а… Я решительно не понимаю хода ее мыслей».
И все же он аккуратно развернул шуршащую обертку и отправил сладость в рот.
Вкус раскрылся мгновенно — глубокий, бархатный, с идеальным балансом благородной сладости и легкой, изысканной терпкой горчинки. Высший сорт. В этом не оставалось ни малейших сомнений.
Взгляд Кейлин не отрывался от его лица. Казалось, она чего-то терпеливо выжидала. Реакции? Одобрения? Или не ждала вообще ничего.
Азриэль сдержанно кивнул:
— Спасибо… Вкусно.
Она медленно моргнула, после чего степенно кивнула, будто подтверждая какую-то свою внутреннюю догадку:
— Угу, — сорвалось с ее губ едва громче дыхания ветра. Голос прозвучал невесомо и мягко, словно опустившееся на воду лебяжье перо.
Затем, не проронив больше ни звука, она развернула вторую конфету для себя и откусила половинку.
Выражение ее лица ни на йоту не изменилось, но вокруг нее разлилось ощущение абсолютного умиротворения — свойственное людям, которым не нужны лишние слова, чтобы разделить момент.
Продолжая неспешно жевать шоколад, Кейлин вновь склонила голову набок, лениво уставившись на собеседника:
— Ты кто? — поинтересовалась она бархатным шепотом.
Азриэль опешил.
«Ты решила спросить об этом только сейчас?!» — промелькнуло у него в голове.
— Вообще-то подобные вопросы задают в самом начале знакомства, в курсе? — изогнул он бровь.
Кейлин лишь сонно кивнула, будто это замечание имело железный смысл.
— Я Азриэль, — ответил юноша, не зная, то ли рассмеяться от нелепости происходящего, то ли впасть в ступор. — Такой же первокурсник, как и ты.
Девушка внимательно посмотрела на него и едва заметно шевельнула подбородком:
— Красивое имя. А я Кейлин. Тоже… студентка.
Азриэль замер на секунду, глядя на нее. Это было все, что она соизволила сказать — просто, коротко, без малейших эмоций.
— …Понятно, — протянул он. — Приятно познакомиться, Кейлин.