Голова Азриэля раскалывалась, в ушах стоял тонкий, пронзительный свист, а на языке ощущался резкий металлический привкус крови. Он пошатнулся, с трудом пытаясь удержаться на ногах, пока все тело буквально вопило от боли.
Но на поле боя время — непозволительная роскошь.
Роскошь, которой у него попросту не было.
Сквозь мутную пелену перед глазами он разглядел, как исполинская лапа медведя, увенчанная бритвенно-острыми когтями и потрескивающая смоляной темной энергией, вновь по широкой дуге неслась на него с сокрушительной силой. Быстрее. Мощнее. Смертоноснее, чем прежде.
Звериные инстинкты взревели громче растерзанного тела.
Не раздумывая ни секунды, юноша метнулся вправо, кубарем прокатившись по мерзлой земле ровно в тот миг, когда удар обрушился вниз.
ХРЯСЬ!
Чудовищные когти распороли вековой древесный ствол, у которого он только что стоял, глубоко вгрызлись в породу и пробили дерево насквозь с обратной стороны, словно тяжелое копье — податливую плоть. Ствол затрещал и жалобно застонал под колоссальным давлением, осыпая округу тучей щепок.
— Гр-р-р-р…
Медведь глухо и раздраженно зарычал; от этой вибрации задрожал воздух, пока его налитые кровью зенки, полные первобытной ярости, вновь не сфокусировались на человеке.
Хищнику явно пришлось не по нраву, что добыча столь отчаянно и нагло пытается ускользнуть от расправы, пуская в ход свои жалкие силенки.
Азриэль тяжело, натужно хрипел. Зрение все еще плыло, но парень заставил себя выпрямиться. Тело била мелкая дрожь от бесчисленных травм, полученных с момента пробуждения.
Да, зелье исцеления оказало нужный эффект, но после того града тяжелых ударов, которые обрушились на него следом, даже целебная магия дала сбой.
Несколько ребер дали трещины, если и вовсе не были переломаны. Мышцы рук пронзала ноющая ломота, колени предательски подгибались, а тонкая струйка крови, сбегавшая со лба, пачкала некогда белоснежные волосы густым алым следом.
Хищник и жертва замерли друг напротив друга в зловещем безмолвии, готовясь к новому рывку.
— Хм-м-м…
Однако прежде чем хоть один из них успел сделать шаг — прежде чем зверь ринулся в атаку, а Азриэль приготовился принять удар, — воздух прорезал тихий, едва уловимый гул.
Звук не был громким и не доносился откуда-то издалека.
И все же от этой крошечной вибрации само пространство вокруг пошло рябью. На поляну рухнуло колоссальное, сокрушительное давление — невидимая сила, навалившаяся сверху так, будто сама твердь прогнулась под ее весом.
— Гхэ-э!..
Даже медведь, невзирая на свою монструозную мощь, издал сдавленный хрип, когда его массивные лапы подогнулись. Земля под тяжелой тушей просела, вздымаясь глубоким кратером, а самого зверя буквально впечатало брюхом в грязь.
— Гр-р-рх!..
Чудовище отчаянно сопротивлялось: жгуты мышц вздулись на загривке в тщетной попытке подняться, но давящая масса превосходила любые мыслимые пределы. Хищник не мог даже шелохнуться — его планомерно размазывало по камням.
У Азриэля перехватило дух. Пусть вокруг него аура казалась чуть менее плотной, истощенное тело мгновенно налилось свинцом, будто его сковали невидимыми тяжелыми цепями.
Это присутствие… это подавляющее величие показалось ему пугающе знакомым. Оно принадлежало человеку, с которым он познакомился считанные минуты назад.
И человек, и скованный зверь синхронно задрали головы к небу, выискивая источник аномалии.
Там, высоко над землей, гордо возвышался Солас. Он стоял прямо в воздухе с такой легкостью, словно под его ногами находилась монолитная опора; на лице застыло задумчивое выражение, а пальцы неторопливо поглаживали подбородок. В глазах Архонта плясали лукавые искры, пока он переводил взгляд с ученика на распластанного зверя.
Ни медведь, ни сам Азриэль даже не подозревали, что наставник все это время висел над ними, с самого начала молча наблюдая за схваткой.
— Похоже, драка с тварью на два ранга выше тебя оказалась перебором, а? — пробормотал он, согласно кивнув собственным мыслям, словно подтверждая личную догадку.
— …
Азриэль буквально лишился дара речи. Он открыл рот, затем закрыл его, отчаянно пытаясь выдавить хоть звук — но слова застряли в горле.
Даже ребенок в этом мире осознавал суровую реальность классовой пропасти. Воин, превосходящий противников всего на один ранг, мог без труда истребить дюжину более слабых врагов за считанные минуты.
И тем не менее этот псих, зависший в небе, совершенно буднично заявлял, что Азриэль только что получил знатных люлей — кхм, сражался с чудовищем на целых два ранга выше своего собственного! Конечно, медведь не выкладывался на полную, но абсурдности ситуации это ничуть не убавляло.
«Он вообще в своем уме?..» — с ужасом подумал юноша, начиная всерьез опасаться предстоящих тренировок под началом столь ненормального учителя.
Впрочем, пока парень переваривал происходящее безумие, он на секунду позабыл о звере — тот все еще лежал прижатым к породе, напрягая каждую жилу в бесплодных попытках высвободиться.
С яростным, клокочущим рыком чудовище распахнуло клыкастую пасть: в глотке закружился ослепительный сгусток концентрированной маны. Мгновение спустя в небеса ударил обжигающий луч чистой энергии, нацеленный прямо в Соласа.
С точки зрения Азриэля выпад был молниеносным — смертоносный луч, способный распылить на атомы все, что встанет у него на пути.
А что же Солас?
Он даже глазом не моргнул.
Не уклонился. Не стал ставить щит. Даже не пошевелил пальцем.
В ту самую секунду, когда луч приблизился к нему вплотную, луч просто… исчез. Рассеялся в пространстве, словно его никогда не существовало вовсе.
Дыхание Азриэля застряло в груди.
Солас с ледяным пренебрежением глянул вниз на зверя; в его голосе прорезались холодная усмешка и неприкрытое раздражение: Архонт терпеть не мог, когда его перебивали.
— Жалкая букашка.
Вспышка — и он исчез.
В единый миг силуэт в небесах растворился, оказавшись прямо перед мордой распластанного медведя.
Никаких пафосных боевых стоек. Никакого обнаженного оружия. Он даже не стал напитывать удар маной. Лишь простое, небрежное движение предплечья.
Шлеп!
И он отвесил ему пощечину.
Да, самую обыкновенную пощечину исполинскому чудовищу.
Звук удара разорвал воздух подобно раскату грома.
Массивный монстр, мгновение назад подавлявший Азриэля одной лишь массой, кубарем улетел в воздух, словно тряпичная кукла. Огромная туша неестественно изогнулась в полете, беспомощно молотя лапами, пока ее со страшной силой швыряло вправо.
Земля содрогнулась, когда зверь с грохотом вспахал склон, прорубая собой широкую просеку сквозь вековые сосны и валуны, разбрасывая обломки во все стороны.
Азриэль лишь ошарашенно захлопал ресницами, онемев от абсолютного бессилия. В очередной раз перед ним предстала непреодолимая пропасть истинной мощи. Что бы ни вытворял Солас, факт оставался фактом: он был Архонтом. Он был Богом.
Солас остался стоять на месте с поднятой после замаха ладонью; на его лице застыло столь строгое и суровое выражение, что мороз продрал Азриэля до самых костей. Наставник произнес совершенно ровным, глухим тоном:
— Еще один урок тебе, мой дорогой ученик: никогда не перебивай меня, когда я говорю. Усек?
Слушая его, Азриэль судорожно и часто закивал головой, боясь лишний раз вздохнуть. Удовлетворенный подобной понятливостью, Архонт коротко кивнул и вновь шагнул вперед.