Взгляд Дэвида оставался бритвенно-острым, пока он следил за тем, как силуэт Эларика растворяется в воздухе вместе с остальными инструкторами.
Медленная, хищная ухмылка расползлась по его губам.
Наконец-то. Тот самый миг, которого они так долго ждали, был близок.
Звяк! Дзынь!
Внезапный звон бьющегося стекла прямо под боком заставил его резко обернуться. Рядом стоял Люк: его тело сотрясала мелкая дрожь, налитые кровью безумные глаза метались из стороны в сторону, а дыхание вырывалось из груди хриплыми, рваными толчками.
Залитая пролитым напитком ладонь ходила ходуном: искаженная демоническая скверна внутри его каналов уже готова была хлынуть наружу, и каждая мышца на лице напарника свелась судорогой в отчаянной попытке сдержать готовое поглотить его безумие.
Стоявший перед ними официант смертельно побледнел и низко склонился в поклоне:
— П-простите великодушно! — торопливо забормотал слуга с неприкрытым ужасом в голосе. — Я не заметил вас в темноте! Умоляю, пощадите!
— Ах ты, тва— — начал было Люк, задыхаясь от слепой ярости.
— Все в порядке, — резко оборвал его Дэвид.
Шагнув вперед, он жестко уперся ладонью в грудь товарища. Нельзя было позволить Люку сорваться с цепи раньше времени — не здесь и уж точно не сейчас.
— Мне бесконечно жаль, господин, — не унимался перепуганный официант. — По моей вине ваш костюм безнадежно испорчен. Я сию секунду доложу распорядителю торжества, и вам немедленно подберут замену!
— В этом нет никакой нужды… — отрезал Дэвид. Однако слуга уже юрко шмыгнул в полумрак.
И тут же раздался другой голос.
К ним приблизился юноша с безупречно белыми волосами, державшийся с подчеркнутой, почти неестественной учтивостью. Его речь звучала плавно, каждое слово казалось идеально выверенным:
— От лица всей прислуги приношу вам глубочайшие извинения за оплошность коллеги, сударь. Позвольте проводить вас, чтобы сменить испачканный наряд.
Глаза Дэвида подозрительно сощурились. Что-то в этой внезапной суете царапало его нутро:
— Все в порядке, обойдемся.
— Прошу вас, господин, не отказывайтесь, — настаивал беловолосый слуга, слегка склонив голову. — Для репутации распорядителей будет несмываемым пятном, если мы не загладим эту вину. К тому же вокруг столько знатных особ… все взгляды устремлены на нас.
Действительно, несколько гостей неподалеку уже с любопытством покосились на шум, и по залу поползли недовольные шепотки.
— Ха-а… ладно, черт с вами, — процедил Дэвид сквозь зубы, не скрывая раздражения. — Только живо.
Он подался вплотную к Люку и едва слышно прошептал ему на самое ухо — так, чтобы слова предназначались лишь напарнику:
— Как только вернешься, — в его взгляде застыл мертвый холод, — ждем условного знака и сразу начинаем резню. Усек?
Искаженная гримаса Люка растянулась в оскале, и он судорожно кивнул.
— Прошу за мной, сударь, — произнес юноша в белом, увлекая его за собой сквозь толпу прочь из главного банкетного зала.
Дэвид остался один: безмолвный, замерший в ожидании.
И под маской напускного внешнего спокойствия буря внутри него уже начала расправлять черные крылья.
Вдали от ослепительного блеска и грохота музыки длинный коридор погружался во все более глубокую тишину с каждым новым шагом.
Азриэль, с безупречным хладнокровием отыгрывавший роль беловолосого слуги, вел Люка все глубже в недра здания. Его поступь была размеренной, шаги — выверенными, а каждый поворот — заранее просчитанным.
Он методично уводил цель прочь от оживленных залов — в то крыло академии, которое подготовил для этой встречи загодя.
Люк следовал за ним: дерганый, кипящий от нетерпения и злобы, но странно притихший.
Наконец Азриэль замер перед ничем не примечательной деревянной дверью в самом тупике коридора. Ни факелов, ни стражи, ни малейшего постороннего звука. Обычная глухая кладовая, давно заброшенная и забытая прислугой.
— Мы пришли, — негромко произнес Азриэль, толкая створку.
Внутри царил полумрак: лишь одинокий стол да пара стульев посреди пыльной комнаты.
Люк переступил порог, недовольно скривившись:
— Тц. Ну и манеры у здешней челяди… Вы вообще гостей принимать умеете?
Азриэль закрыл за собой дверь: замок сухо и отчетливо щелкнул. Затем, даже не оборачиваясь, он обронил:
— Сядь.
Люк опешил:
— Чего?!
— Я сказал: сядь.
Голос Азриэля звучал ровно, но в нем прорезался такой могильный холод, что Люк на долю секунды инстинктивно оцепенел.
С раздраженным рыком мятежник плюхнулся на стул:
— Давай шевелись быстрее. Мне нужно вернуться до того, как—
Слова застряли у него в глотке.
Стоило ему моргнуть, как услужливый, безобидный слуга перед ним попросту исчез.
Вместо него в тусклом свете стоял Азриэль.
Его белоснежные волосы, небрежно перехваченные на затылке, серебрились в полумраке. Холодные сапфировые глаза, бритвенно-острые и чужие, вперились в Люка подобно взору хищника, загнавшего добычу в капкан.
От этого леденящего взгляда дыхание у Люка перехватило:
— Ты…
— Я давно тебя жду, — негромко перебил его Азриэль.
Прежде чем предатель успел среагировать, сокрушительная волна чистейшей жажды убийства заполнила помещение. Воздух мгновенно стал свинцовым, удушливым, навалившись со всех сторон многотонным прессом.
Люк дернулся было со стула, но Азриэль оказался в разы быстрее. В долю секунды его ладонь тяжело впечаталась Люку в грудь, намертво пригвоздив его обратно к деревянной спинке.
И удерживала его вовсе не физическая сила — по телу Люка внезапно разлилась парализующая слабость, сделав мышцы ватными и беспомощными.
— Сидеть смирно, — отчеканил Азриэль беспощадным, тихим тоном.
Каждый звериный инстинкт в душе Люка истошно вопил о смертельной угрозе.
— Ч-что тебе нужно?! — заикаясь, выдавил он, отчаянно пытаясь сопротивляться, пока остатки демонической энергии черным дымом начинали сочиться из его пор.
Щелк.
Азриэль небрежным жестом извлек нечто из своего пространственного кольца.
— Т-ты… откуда это у тебя?! — глаза Люка полезли на лоб. Он судорожно ощупал собственный карман — пусто. Силы покидали его с каждой утекающей секундой.
— Это не имеет значения, — холодно парировал Азриэль.
Поток маны хлынул из его ладони в артефакт, и полупрозрачный купол глухого барьера мгновенно накрыл комнату. Ни единый звук, ни малейшая крупица энергии не могли теперь пробиться наружу.
Именно поэтому во время первого сюжетного события внешнему миру так и не удалось узнать всей правды о произошедшем.
Хватка Азриэля стала железной. Бледное лазурное сияние разлилось от его пальцев, безжалостно давя и выжигая демоническую скверну еще до того, как та успела пробудиться в полную силу.
— Что мне нужно? — голос юноши оставался обманчиво спокойным, но температура в запертой комнате рухнула ниже нуля.
Иней тонкими хрустальными нитями пополз от его ладони, ледяными оковами стягивая грудь и плечи Люка, намертво примораживая его к дереву.
Тот отчаянно дернулся, но скованное тело отказывалось повиноваться. Дыхание стало прерывистым и мелким: силы таяли на глазах, а любая попытка призвать темную ману безжалостно пресекалась этим леденящим лазурным пламенем.
— Ты ведь чувствуешь это, верно? — прошептал Азриэль. — Это яд. И теперь каждую секунду твоего молчания этот мороз будет въедаться все глубже в твои кости. До тех пор, пока ты не потеряешь способность двигаться… а следом — и дышать.
Зрачки Люка судорожно расширились:
— Д-да что… чего ты от меня хочешь?! — в панике повторил он.
Азриэль наклонился к самому его лицу; взгляд сапфировых глаз резал острее любого клинка:
— Я хочу, чтобы ты выложил мне абсолютно все, что знаешь о «Темных Пиках», — отчеканил он раздельно. — И о том, где именно они сейчас прячутся.
Люк оцепенел. На мгновение шок исказил его черты, но следом лицо перекосила слепая злоба:
— Да пошел ты, я ни за что—
Ледяные путы с сухим хрустом сдавили его ребра, вышибая остатки воздуха из легких. Демоническая скверна внутри него забилась в агонии, но это походило на попытку сдвинуть гранитную скалу голыми руками: магия Азриэля растерла ее в пыль еще в зародыше.
— Ты всерьез решил, что у тебя есть выбор? — голос Азриэля звучал ровно, но каждое слово вонзалось в плоть глубже кинжала. — Мне плевать на ваш жалкий спектакль, запланированный на сегодняшний вечер. Это дешевая показуха. Я знаю все ваши ходы наперед. Вся эта возня, — он мазнул взглядом в сторону глухой стены, за которой остался зал, — лишь наживка, чтобы выманить рыбу покрупнее.
Люк до хруста сжал челюсти, пытаясь перетерпеть пытку, но наступающий мороз был беспощаден. Стужа уже сковала руки и ноги, наливая конечности свинцовой мертвой тяжестью.
— Отвечай, — выдохнул Азриэль, склоняясь еще ниже. — Насколько много тебе о них известно?
Губы мятежника задрожали от накатившей невыносимой боли.
— Говори, — повторил Азриэль в последний раз — негромко, но с железной, сокрушающей волей. — Иначе к тому моменту, когда я закончу, от тебя не останется даже пепла, способного пожалеть о содеянном.
В комнате, наглухо отрезанной от праздничного шума бала, повисла звенящая тишина. Допрос начался.
А в главном банкетном зале тем временем разверзся сущий ад.
Все началось с низкого, тошнотворного вибрирующего гула — словно сама ткань пространства вокруг забилась в лихорадке. А затем, без малейшего предупреждения, чудовищный выброс демонической энергии сдетонировал прямо в теле Дэвида, выплескиваясь в залу клубами ядовитого черного дыма.
Изысканное золотое сияние хрустальных люстр вмиг потускнело, подернувшись мутной, болезненной поволокой. Полированные мраморные плиты пола пошли глубокими трещинами, словно от поразившей их гнили, а роскошные праздничные гирлянды на глазах начали скручиваться и рассыпаться ржавой трухой.
— Ч-что это за дрянь?!
— Спасайтесь!
Истошные крики сотрясли своды, когда нарядная толпа бросилась врассыпную: подошвы бальных туфель скользили по оскверненному камню. Сладкие звуки музыки потонули в грохоте сотен перепуганных ног и панических воплях знати.
Дэвид стоял в самом эпицентре развернувшегося хаоса: его парадный камзол лопнул в клочья, когда темные эманации змеями обвили его торс подобно ожившим кандалам. От прежней маски напускного спокойствия не осталось и следа — теперь его лицо искажал дикий, безумный оскал.
— Настало время! — взревел он, и сухой каркающий хохот раскатился по залу. — Вот она — истинная сила, которая сотрет это прогнившее гнездо с лица земли!
Черный клинок, сочащийся каплями первородной скверны, соткался в его когтистых пальцах. Заливаясь безумным смехом, он со всей дури обрушил удар на ближайшего кадета, оцепенелого от первобытного ужаса.
Но прежде чем сталь успела коснуться плоти —
Клац!
Серебряное копье с глухим ударом врезалось сбоку, намертво остановив черное лезвие буквально в сантиметре от лица дрожащего студента.
В ту же секунду второй клинок вспорол воздух с противоположного фланга: тяжелый удар кинжала снопом ярких искр отбросил сгусток скверны в сторону.
Безумная ухмылка на лице Дэвида мгновенно застыла.
Сквозь клочья рассеивающегося мрака перед ним выросли две фигуры. Один сжимал длинное копье, сияющее бледным золотым светом, второй держал на изготовку кинжал, мерцающий быстрыми всполохами первозданной тьмы.
— И как только подобный мусор умудрился просочиться в стены Академии? — голос Рэймонда звучал леденяще-холодно, сочась чистой яростью.
Оскверненный клинок мелко завибрировал под перекрестным блоком двух легендарных наследников: банкетный зал раскололся надвое — между бушующим безумием хаоса и несокрушимой, монолитной стойкой двоих юных воинов.