Азриэль тихо выдохнул, когда «Рожденный Морозом» растаял белесой дымкой и плавно втянулся обратно в его грудь, подобно клинку, возвращающемуся в невидимые ножны.
В тот же миг леденящий воздух вокруг смягчился, а потусторонний мороз, льнувший к телу, начал постепенно рассеиваться.
Его одеяния, изодранные и залитые кровью в ходе яростной сечи, уже принялись исцелять сами себя.
Нити зачарованной ткани сами собой вставали на место, с тихим шепотом магии стягивая глубокие прорехи.
Спустя считанные секунды плащ выглядел так, будто его только что сняли с манекена — если не считать темных пятен засохшей крови, безмолвного напоминания о минувшей битве.
В этом и заключалось исключительное качество высокоранговой экипировки. Точно так же, как и академическая форма, одежды Азриэля были далеко не простыми.
Зачарованные, самовосстанавливающиеся, обладающие колоссальной стойкостью как к чужим чарам, так и к холодной стали.
Позади послышался шорох шагов, за которым последовал знакомый голос:
— Ого, босс. Вы и впрямь уложили их всех в одиночку, надо же, — произнес подошедший Фантом, поравнявшись с ним.
Следом семенил Ноэль: на лице опального алхимика застыла причудливая смесь благоговейного трепета и полного неверия.
Азриэль даже не повернул головы. Голос его звучал ровно и невозмутимо:
— Я слов на ветер не бросаю, Фантом. Если я сказал, что сделаю нечто… я это сделаю.
Он произнес это просто, но каждое слово падало с непомерной весомостью. И предназначались эти слова вовсе не маклеру.
Он говорил это, глядя в упор на Ноэля.
Дабы с порога расставить все точки над «i»: вот на что на самом деле способен твой новый наниматель.
А в подобном жестоком мире не существовало лучшего способа доказать свой авторитет, чем несокрушимая сила.
Ноэль виновато опустил глаза; во рту у него пересохло. Та недавняя ухмылка Азриэля — та самая, что походила на оскал бессовестного мошенника…
Теперь она казалась неизмеримо более опасной.
В этот момент дыхание юноши едва заметно участилось. Он замер на полушаге, прикрыв веки.
В глубине его естества нечто сдвинулось с места.
Мягкая волна тепла поднялась из самого сердца ядра. Это не было обжигающим жаром — скорее ровным, глубинным могуществом, подобным приливу в безмятежном океане.
Мана в духовных каналах хлынула мощным потоком. Течение энергии стало гладким, безупречным. Свинцовая тяжесть, сковывавшая мышцы, моментально спала.
Распахнув глаза, парень увидел, как бледные лазурные всполохи плавно растворяются в его зрачках.
«Я совершил прорыв…»
Он чувствовал перемену каждой фиброй души.
Само ядро качественно переродилось.
Он перешагнул незримый порог.
От ранга Инициата- — к полноценному Инициату.
И дело было не только в самой схватке. Свою роль сыграло колоссальное давление, запредельное напряжение всех сил и непреклонная воля пробиваться вперед вопреки всему. Все, что выпало на эту ночь — обман, мучительная боль, пролитая кровь, — слилось воедино. И теперь сполна окупилось заслуженной наградой.
Он не расплылся в улыбке. Не выказал бурной радости. Лишь спокойно принял свершившийся факт — как очередной шаг на бесконечной тропе восхождения.
— Уходим, — скомандовал юноша, отворачиваясь от разбитых торговых лавок и залитой кровью мостовой. — Фантом. Ноэль. Мы наделали слишком много шума — даже по меркам Черного рынка. Скоро здесь объявятся дознаватели.
Он бросил короткий взгляд вдоль улицы.
Сейчас она была пуста и безмолвна. Но покой этот продлится недолго.
— Вы правы, — посерьезнел Фантом. — Даже на Черном рынке есть свои правила. А мы устроили погром прямо в их коренной вотчине.
Ноэль сглотнул вязкую слюну и наконец подал голос:
— Думаете, они пришлют кого-то по-настоящему сильного?
Азриэль сдержанно кивнул:
— Смотря кто держит руку на пульсе этого сектора. Но даже если на перебитых демонов им плевать с высокой башни… на причиненный ущерб они глаза не закроют. Разнесенная в щебень собственность, перебитые покупатели, мертвые торговцы — все это крайне дурно сказывается на выручке.
— А Черный рынок не прощает ударов по своему карману, — негромко вставил Фантом.
— Именно, — подытожил Азриэль. — Поэтому мы убираемся отсюда. Сию же секунду.
Ноэль поглядел на юношу, после чего молча и согласно кивнул.
Азриэль поднял руку: серовато-голубое марево заструилось с его пальцев. То была его врожденная стихия Пустоты.
Подобно дыму, развеянному резким порывом ветра, магия начисто стерла любые следы его присутствия. Эфирные отпечатки растворились, аура и колебания духовных каналов угасли без остатка.
Во всей округе не осталось ничего, кроме застоявшейся демонической скверны.
Окинув прощальным взглядом оледенелый труп сержанта, все еще погребенный под толщей мерзлоты, Азриэль развернулся и бесшумно растворился в тенях переулка.
Спутники без лишних слов последовали за ним.
Позади них студеная улица погрузилась в тишину, однако на парапетах крыш… уже начали собираться едва различимые во мраке чужие силуэты.
И ночь продолжала свой бег — темная, опасная.
— Что ж, это было весьма освежающе.
Азриэль негромко пробормотал эти слова себе под нос, откинувшись на спинку деревянного кресла: прозрачные капли воды все еще лениво срывались с кончиков его черных волос.
Полотенце покоилось на плечах, а в воздухе витал тонкий аромат травяного мыла.
В комнате царил уютный покой, нарушаемый лишь мягким светом мана-лампы на прикроватной тумбе. Ее теплое сияние окрашивало стены в золотисто-янтарные тона, даруя ощущение неподдельного комфорта после долгой ледяной ночи.
Прямо сейчас он находился в гостинице Моргана — неприметном, но весьма приличном заведении, расположенном на тихих окраинах Первого Кольца.
Далеко от бурлящего сердца Черного рынка. Далеко от того хаоса, который он посеял там считанные часы назад.
И хотя на самом рынке объявили режим наивысшей боеготовности, разослав отряды карателей расследовать внезапную бойню, разрушения и следы демонического вторжения — они так ничего и не нашли.
Да и не найдут.
Азриэль предусмотрел буквально каждую мелочь.
Он выжег собственные эфирные следы в ту же секунду, как отгремел последний удар.
Зачарованный плащ и серьга безупречно выполнили свою задачу — исказив его запах, структуру маны и даже память о чертах лица у случайных зевак при помощи тонких ментальных чар.
И наконец, после завершения инцидента он намеренно оставался в том же квартале еще добрых два часа, растворившись в тенях под видом обычного зеваки.
Поспешное бегство вызвало бы куда больше ненужных подозрений.
К тому моменту, когда их группа покинула трущобы, первая паника уже улеглась, и рынок вернулся к своим привычным темным делишкам.
Юноша сладко потянулся, шумно выдохнув накопившуюся усталость. Тело все еще слегка ныло, но ему доводилось проходить и через куда более суровые испытания.
И тут —
Тук-тук.
Дверной замок мягко щелкнул, после чего из коридора донесся знакомый голос:
— Босс, мы все здесь.
Тон Фантома звучал непринужденно, но с явным оттенком уважения.
— Входите, открыто, — отозвался Азриэль, сбросив полотенце с плеч; голос звучал абсолютно спокойно.
Дверь тихонько скрипнула, и люди один за другим переступили порог.
Первым вошел Фантом со своей привычной невозмутимой миной и аурой предельной собранности. Его шаги были неслышными, выверенными и целеустремленными — точь-в-точь как и сам бывший маклер.
Следом шагал Ноэль, чей вид красноречиво говорил о том, что он предпочел бы оказаться сейчас в любом другом месте на свете. Мастер ступал с понуро опущенными плечами, а с губ уже готов был сорваться тяжкий вздох.
Подле Ноэля шла его супруга, Зерия — статная женщина с длинными рыжими волосами, заплетенными в небрежную косу, и выразительными изумрудными глазами.
На ее лице читалась глубокая усталость — следы долгих лет лишений и скитаний оставили свой отпечаток на щеках и челе. Но под всем этим налетом невзгод ее осанка оставалась безупречно благородной, а каждый шаг — исполненным врожденной грации.
Когда-то она принадлежала к высшей аристократии.
И пусть жестокий мир лишил ее дворянских привилегий и роскоши, сломить ее внутреннее достоинство ему оказалось не под силу.
Замыкало шествие семейство бедняков из заброшенного музея — те самые люди, которых Азриэль спас в ту злополучную ночь: мужчина по имени Миллер и его жена Лия.
В отличие от их прошлой встречи, выглядели они куда лучше. Опрятные чистые одежды, порозовевшие лица и даже редкая, робкая улыбка на губах.
— Рады вновь видеть вас в добром здравии, спаситель, — произнес Миллер с глубоким, исполненным почтения поклоном. Стоявшая рядом Лия повторила жест супруга, тихо вымолвив: — Мы вовек не забудем вашей милости.
Азриэль уже приоткрыл было рот, чтобы ответить, но чужие слова долетели до его слуха раньше:
— Да с каких это пор он заделался «спасителем»? Обычный аферист с большой дороги, разве нет? — едва слышно пробурчал себе под нос Ноэль, наивно надеясь, что его шепот потонет в тишине.
— Ай-й!..
Зерия с размаху от души ущипнула благоверного прямо под ребра.
— Имей хоть каплю уважения! — гневно зашипела женщина. — Он спас наши жизни!
Ее голос прозвучал чеканно, властно и непререкаемо. Таким тоном отдают приказы, не терпящие ни малейших возражений.
Ноэль жалобно ойкнул, принявшись потирать ушибленный бок и обиженно отвернувшись подобно надувшемуся ребенку:
— Но он же шантажом заставил меня подписать этот грабительский контракт… — пробормотал он.
В ответ его одарили взглядом.
По-настоящему леденящим взглядом.
— Заткнись, Ноэль, — отрезала Зерия.
В комнате на мгновение повисла немая сцена, после чего Фантом не сдержал тихого смешка, скрестив руки на груди и вальяжно прислонившись спиной к косяку.
Сам же Азриэль все это время хранил невозмутимое молчание.
Он выслушал все без исключения: и ворчание Ноэля, и нагоняй от Зерии, и высокопарные излияния благодарности от Миллера с Лией.
Но перебивать никого не стал.
Лишь спокойно оперся бедром о край деревянного стола, сложив руки на груди с бесстрастным выражением лица.
— Оставьте весь этот пафос, — произнес Азриэль спустя паузу. — Никаких больше «спасителей» и тому подобной чепухи.
Он небрежно махнул рукой:
— Да, и отныне зовите меня просто «босс». Так звучит куда лучше. И куда менее слащаво.
Миллер озадаченно моргнул, после чего слабо улыбнулся:
— Как скажете… босс.
— Вот и отлично, — тон юноши переменился в одно мгновение, стоило ему податься вперед и положить предплечья на колени. Его расслабленная поза разительно контрастировала с бритвенно-острым блеском, вспыхнувшим в глубине сапфировых глаз. — А теперь перейдем к серьезному разговору.
Присутствующие синхронно подобрались. Даже Фантом, доселе лениво подпиравший стену, с неподдельным интересом приподнял бровь.
Взор Азриэля медленно скользнул по собравшимся — ровный, тяжелый и непоколебимый.
— Я хочу основать компанию.
Эти слова упали в тишину комнаты подобно увесистому булыжнику, брошенному в застывшую гладь омута.