Ха-а… ха-а…
Дыхание Синтии вырывалось короткими, судорожными хрипами. Грудь вздымалась так тяжело, будто она бежала без оглядки долгие часы напролет, а все тело полыхало диким жаром — словно ее заживо швырнули в жерло кипящего инферно.
Но перед глазами стояло лишь одно. Багровое марево.
Кровь. Везде, куда ни глянь.
Густой, тяжелый багрянец заливал растерзанную землю. Озера алой жижи растекались по равнине, жадно впитываясь в сухой грунт и каплями стекая с разорванных листьев подлеска.
Даже под ее собственными ладонями почва чавкала сырой, липкой кровью.
— Ч-что… что все это значит?.. — голос девушки предательски дрогнул.
Рассудок отказывался принимать явь. Сердце колотилось в ребра набатным молотом, грозя проломить грудину от кошмара, развернувшегося перед взором.
Сотни… нет, тысячи истерзанных тел устилали равнину до самого горизонта.
Зверолюди. Звери.
Одни походили на исполинских диких зверей — некогда благородных, величавых. Другие несли в себе черты гуманоидов, сохраняя признаки древних кланов.
Но все они были недвижимы. Мертвы. Остекленевшие зрачки слепо буравили пустоту. Сердца больше не бились.
Ее сородичи.
Ее братья и сестры.
— Нет… нет, этого просто не может быть… — сорвалось с ее губ едва слышным, надтреснутым шепотом.
И тут пришло страшное осознание: что-то было не так. Она видела, она осязала каждую деталь кошмара — но не могла шевельнуть и пальцем.
Руки не слушались приказов воли. Ноги приросли к земле. Казалось, она заперта в чужом безвольном теле, движениями которого управлял кто-то другой.
Или же… это происходило вовсе не в настоящем.
Это… пророческое видение.
Грядущее… Ноарсиса…
Слова скользнули в глубины сознания холодным, чужим шепотом рока.
Ха-а… ха-а…
Дыхание становилось все более рваным, отчаянным. Чудовищная свинцовая тяжесть давила на легкие подобно нависшей горной гряде.
Мысли вертелись в безумной центрифуге: казалось, ее с головой окунули в ледяной омут, где легкие судорожно молят о глотке воздуха, но захлебываются тиной.
И вдруг —
— Ха-ха-ха… Вы только поглядите на это убожество! — мерзкий скрежет разорвал тишину подобно ржавой стали, скребущей по голой кости.
Жестокий. Глумливый. Исполненный садистского экстаза.
Голова Синтии дернулась вверх — нет, чужое тело вновь сдвинулось само по себе, подчиняясь невидимым нитям видения, — и взор устремился вперед.
Две фигуры возвышались в самом эпицентре залитого кровью побоища.
Первый представлял собой воплощение первобытного кошмара. Изогнутые смоляные рога вились от висков, едва ли не касаясь массивных плеч.
Пепельно-серая кожа казалась заживо обожженной, местами слезая лохмотьями и фосфоресцируя тошнотворным, гнилостно-желтым светом скверны.
Мощный разворот груди, серповидные зазубренные когти на костлявых лапах. Даже без магического чутья Синтия нутром осознала ранг стоящего пред ней монстра.
Демон.
Не рядовое отродье Бездны.
Полубог.
Подле исчадия замер человек, с ног до головы укутанный в тяжелый погребальный балахон.
На спине мантии скалился циклопический символ белого черепа, а мертвенно-бледное лицо казалось маской чахоточного покойника. Но страшнее всего были глаза: в них не теплилось ни искры света — лишь абсолютная, беспросветная чернь, уходящая в бездонную пустоту вакуума.
Ни белков. Ни зрачков. Чистая ночь.
Епископ… Темных Пик.
Сущность аналогичного ранга Полубога.
А за их спинами ровными рядами высилась целая армия.
Бескрайние шеренги демонических тварей вперемешку с людьми — культистами в белоснежных ритуальных саванах. Лишь немногие носили следы легких ран, большинство и вовсе выглядело нетронутым, но одна фундаментальная истина читалась безошибочно:
Они сошлись в генеральном сражении.
И они стерли защитников Ноарсиса в порошок.
Дыхание Синтии вновь застряло в гортани, когда рогатый демон неторопливо шагнул навстречу, осклабившись кривой ухмылкой:
— Ну и ну… Разве не прелестная открывается панорама? — пророкотал он глумливым басом. — Великая Пророчица Зверей. Захлебывается в крови собственного драгоценного народца!
Хищно озираясь по сторонам, он небрежно провел когтем по хребту павшего подле зверя. Тело не шелохнулось.
— И где же теперь твоя хваленая прозорливость, сопливая девка? — издевательски оскалил он ряды бритвенно-острых зубов. — Ты ведь должна была все предвидеть, не так ли? Обязана была узреть этот триумф!
Сердце Синтии сжалось тисками ледяной муки. Глаза мелко задрожали, но из пересохших век не выкатилось ни единой слезинки.
Она хотела выть от бессилия. Рвануться вперед. Сделать хоть что-нибудь!
Но оставалась лишь безмолвным призраком, обреченным на роль зрителя.
Слушать и смотреть.
Как заживо догорает ее народ.
Как в прах рассыпается великое будущее.
И как хохочут упивающиеся резней палачи.
«Неужели… это конец? Неужели такова неотвратимая судьба великого Ноарсиса?..»
Голос Синтии бился в черепной коробке раненой птицей: груз абсолютного отчаяния грозил размозжить рассудок на куски. Душа разрывалась от безмолвного крика, но неподвижные губы не шевелились.
Неужели древняя земля найдет свой бесславный финал под копытами скверны?
Торжествующий гогот демона вибрировал над побоищем отвратительной какофонией, оскверняя окровавленные равнины —
Пока резко не захлебнулся.
Воздух внезапно переменился, зазвенев натянутой струной.
Другой голос — нет, сразу два голоса — чисто и звонко разорвали погребальную духоту, рассекая тишину подобно обнаженному клинку:
— Ну вот, полюбуйся на себя. Ты даже с элементарной задачей справиться не способен, — бросил первый голос, сочившийся неприкрытым раздражением. — Я же русским языком говорил: тренируйся до седьмого пота, вместо того чтобы прохлаждаться, как избалованный барчук!
— ЧТО-О-О?! Да кто здесь прохлаждался, твою мать?! — яростно взвился второй голос в ответ. — Матушка из меня всю душу вытрясла, колотя до полусмерти с тех самых пор, как какая-то белобрысая сволочь натрепала языком о моей безвременной кончине! И вообще-то, на секундочку, я здесь наследный Принц, ясно тебе?! Прояви хоть каплю чертового уважения, наглый ты сопляк!
Глаза Синтии ошарашенно распахнулись. Этот второй голос… она знала его наизусть. Узнала с первой же ноты.
Принц Неортус!
Но вот первый собеседник…
Она никогда прежде не слышала этого голоса. И все же этот незнакомец разговаривал с королевским наследником с такой запредельной фамильярностью — нет, с вопиющей, обезоруживающей дерзостью, словно титул принца крови для него не стоил и ломаного гроша.
И захватчики тоже уловили чужое присутствие.
Епископ Темных Пик опасно сощурил свои бездонные провалы глазниц.
Демонический Полубог замер на полушаге, настороженно повернув рогатую морду. Все воинство культистов синхронно обратило взгляды в единую точку.
Шаги.
Две фигуры неспешно ступали на окровавленную пустошь прямо сквозь колышущийся пространственный разлом.
Один из них был юношей.
Белоснежные пряди — чище горных снегов и перистых облаков — мягко колыхались на ветру. Но истинный гипнотический трепет внушали его глаза.
Сапфировые, горящие неземным звездным светом. Казалось, в этих бездонных зрачках кружились целые спирали неведомых галактик.
А рядом шагал Принц Неортус. Багряные волосы наследника топорщились всклокоченными прядями, а по шее и предплечьям струилась сияющая алая чешуя — неопровержимое свидетельство чистейшей монаршей крови истинного драконида.
— Принц Неортус?.. — сдавленно выдохнула Синтия, не веря собственному взору.
Он жив? Но как?! Каким чудом?.. И этот белоголовый юноша рядом с ним…
Кто он вообще такой?!
По мере приближения к вражескому авангарду незнакомец лениво потянулся всем телом и нагло ухмыльнулся:
— Мои глубочайшие извинения, ваше венценосное высочество, — протянул он с откровенно издевательскими нотками в голосе. — Извольте принять мою дань безграничного уважения.
С этими словами он небрежно вскинул руку…
И с невозмутимым видом продемонстрировал принцу средний палец.
Синтия ошарашенно моргнула.
Уголок рта чернокнижника-Епископа нервно дернулся.
Даже рогатый демон опешил от подобного перформанса.
— Ах ты мелкий засранец… — зарычал Неортус, сверкая клыками. — Тц, да я тебя в порошок—
Но договорить так и не сумел.
Потому что его взгляд, вторя взору Синтии, наконец упал на землю под ногами.
На растерзанные трупы.
На лужи еще теплой крови.
На павших подданных его империи.
Принц замер как вкопанный.
Зрачки драконида сузились в нити, когда он тяжело, сбивчиво втянул носом воздух.
Былая спесь, дурашливость и раздражение слетели с его лица в единую микросекунду.
— Нет… — едва слышно сорвалось с побелевших губ.
Он тяжело осел на одно колено подле павшей воительницы — зверолюдки с пепельно-серой шерстью, чьи омертвевшие пальцы все еще сжимали обломок копья.
Остекленевшие глаза женщины застыли в немой предсмертной ярости. Грудь не вздымалась.
Она ушла навеки.
— Только не она… — выдавил принц; голос надломился. — Она же служила в личной гвардии дворца… Она учила меня фехтовать…
Вокруг темнели десятки других тел.
Слишком много знакомых лиц.
Немыслимо много.
Когтистые пальцы наследника с хрустом сжались в кулаки:
— Что… ЧТО ЗДЕСЬ СЛУЧИЛОСЬ, ТВОЮ МАТЬ?! ЧТО ЭТО ЗА БОЙНЯ?!
Крик ярости и глухого непонимания сорвался на звериный хрип.
Стоящий рядом беловолосый юноша хранил молчание. Его звездные сапфировые очи методично и бесстрастно сканировали пепелище — пугающе спокойные, абсолютно нечитаемые.
А затем…
Он сделал один-единственный шаг вперед.
И сама твердь под ногами содрогнулась.
Даже колоссальный демон инстинктивно подобрался, напрягая все узлы бугристых мышц:
— Кто ты такой, сопляк?! — прогремел он властным окриком.
Парень не спешил с ответом.
Вместо этого он плавно скользнул взглядом в сторону замершей Синтии. На краткий миг — буквально на одно биение сердца — их взоры скрестились.
И в этой бездне Пророчица различила истину: колоссальное могущество… глубокое понимание сути вещей… и яростное, бушующее инферно первозданной ярости, замурованное под толщей невозмутимого векового льда.
Лишь после этого юноша вновь повернулся к опешившим врагам и сухо обронил:
— Я тот, кто зачищает этот мир от подобного недобитого мусора.
— Что?! Жалкий сопливый щенок, да ты всего лишь сопливый человечес—
Договорить демону не довелось.
Р-Р-РА-А-А-АРХ!
Оглушительный, перепонки рвущий драконий рев взорвал равнину, заставив воздух звенеть от колоссального стихийного шквала:
— ВЫ, УБЛЮДКИ КРАШЕНЫЕ! Я ВАС В КЛОЧЬЯ ПОРВУ!!
Принц Неортус взревел нечеловеческим голосом, в котором не осталось ничего людского — лишь первобытный вой обезумевшего ящера. Глаза налились чистым багрянцем, пространство вокруг его стана пошло видимыми тепловыми волнами.
Ногти на пальцах удлинились, обращаясь в бритвенно-острые черно-красные когти. Сгустки смоляного пламени с шипением срывались с ноздрей и уголков клыкастой пасти.
Алая драконья чешуя полыхнула раскаленной лавой: благородная кровь древних ящеров закипела в его жилах на пределе возможностей.
Казалось, он готов собственными когтями разорвать само мироздание на куски.
Но прежде чем драконид успел сорваться в самоубийственный бросок, ровный, бритвенно-холодный голос хлестнул по нервам:
— Уймись, Нео.
Этот короткий приказ остановил принца как вкопанного.
То был Азриэль.
Он не повышал тона. Не срывался на крик.
Но чудовищный авторитет, вложенный в эти два слова, сработал безотказно.
Неортус замер на месте: широкая грудь ходила ходуном. Горящие ненавистью глаза драконида впились в профиль напарника:
— И как, по-твоему, я должен оставаться спокойным?! — прорычал он сквозь зубы. — Когда эти твари заживо вырезали моих людей?!
Голос сорвался.
Боль.
Слепая ярость.
И всепожирающая вина выжившего.
Все это бурлило в нем адским варевом, готовым снести рассудок.
Но Азриэль даже бровью не повел:
— Значит, тебе следовало стать сильнее.
Слова ударили по щеке хлестче наотмашь данной пощечины.
— ЧТО?! — взвился Неортус, ошарашенно вытаращив багровые бельма.
— Думаешь, твои сопли и вопли тронут этих ублюдков хоть на гран? — отчеканил Азриэль, не сводя ледяного взора с врагов. — Оба главаря — вон те двое — стоят на ранге Полубогов. Стоит тебе дернуться вперед сейчас — и ты сдохнешь раньше, чем кончик твоего когтя успеет рассечь воздух перед их мордами.
Неортус мелко задрожал: огненный вихрь бесновался у его сапог. Когти с такой яростью впились в собственные ладони, что темная кровь ручьями потекла по пальцам.
— Да знаю я… Прекрасно знаю, черт бы тебя побрал!.. — сдавленно прохрипел принц: в голосе звенело бессилие.
Азриэль несколько секунд молча буравил его взглядом. Лед в сапфировых глазах неуловимо потеплел — самую малость:
— …Вот и славно, — обронил мечник. — Потому что живым отсюда я не выпущу ни одного из них.
Неортус опешил:
— Чего?..
— Я сам все зачищу, — абсолютно невозмутимо приказал Азриэль. — Твоя задача — немедленно дуть к Пророчице. Она все еще дышит. Защити ее любой ценой. Она — последний оплот надежды Ноарсиса.
Принц замер на мгновение, разрываясь между жаждой крови и долгом крови:
— …Только посмей не сдержать слово, белобрысый, — прорычал драконид, резко развернулся на пятках и рванул во весь опор к распростертой фигуре Синтии.