Ха-а… ха-а…
Азриэль судорожно хватал ртом воздух, словно его легкие только что сжали железными клещами. Он бессмысленно смотрел в утреннее небо, пока тело глухо содрогалось от вспышек разрывающей боли.
«Черт… Если я применю Третье Искусство в бою, я ведь действительно сдохну на месте», — пронеслось в голове, пока холодный ветер хоть немного остужал разгоряченную кожу.
Солас уже ушел. Единственная причина, по которой наставник заявился к нему ни свет ни заря — невозможность встретиться с учеником в обозримом будущем. Срок его отсутствия никто не брался предсказать.
Именно поэтому Архонт решил передать юноше Второе и Третье Искусства прямо сейчас.
Он строго-настрого наказал быть предельно осторожным и пускать их в ход исключительно в случаях крайней опасности, когда на кону стоит жизнь: неокрепшее тело Азриэля все еще не было готово к подобным чудовищным нагрузкам.
Осушив фиал с высшим исцеляющим зельем, юноша задумался об истинной причине, вынудившей Соласа и остальных Архонтов спешно покинуть столицу.
Событие Дезертирства.
Событие одновременно колоссальной важности и абсолютного забвения.
Колоссальное — потому что на нем негласно держалась вся судьба грядущего мира. И забытое — ведь в оригинальной игре на протяжении последующих шести месяцев о нем не было сказано буквально ни единого слова.
Как и следовало из названия, это был переломный момент, когда Академия осталась беззащитной перед лицом внешних угроз. Начиная с этого дня львиная доля Архонтов покидала свои посты, лишая континент щита абсолютной силы.
И даруя легионам демонов, оскверненным черным духам и служителям нечестивой церкви идеальный шанс сеять хаос, террор и смерть.
Отныне их активность возрастет в разы.
Дзи-и-инь!
Смарт-браслет на запястье завибрировал, заливая экран мягким переливом входящего вызова.
Элизабет.
Уставшим пальцем скользнув по сенсору, он принял вызов, и из динамика тут же хлынул ее взволнованный, звонкий голос — счастливый и чистый, словно у ребенка посреди ярмарочного праздника:
— Азриэль, беги скорее! Мама и папа здесь! — она едва ли не пищала от переполнявшего ее восторга.
Азриэль сморгнул наваждение.
Едва заметная мягкая улыбка тронула его губы:
— Вот как? Уже иду.
Сдавленно кряхтя, он заставил себя подняться на ноги: мышцы все еще ныли после недавней тренировки, но сокрушительный гнет отдачи от Второго Искусства уже отступил.
Зелье сделало свое дело. Сейчас было не время для отдыха.
Отряхнув мундир от пыли, парень зашагал прямиком к Главному Корпусу, где наверняка находилась Элизабет.
Утренний свет стал мягче, сменив холодную лазурь на теплое золото, омывающее мраморные переходы кампуса тихим благословением.
Академия постепенно пробуждалась: редкие кадеты уже тянулись в сторону фехтовальных залов, другие лениво фланировали по вымощенным аллеям.
Но Азриэль прибавил шагу. Ему не хотелось заставлять их ждать.
Когда он переступил порог ректората, массивные парадные двери были распахнуты настежь. Бесшумно ступая по натертому паркету, он свернул за угол и замер.
Там, в самом конце галереи, прямо перед кабинетом Главы…
Элизабет со всех ног неслась вперед. Распахнув объятия, она с разбегу врезалась в родителей, повиснув на них обоих и стиснув в едином объятии.
Длинные сапфировые волосы разметались по воздуху от бурного рывка. Лицо девушки буквально сияло — чистое, незамутненное счастье сквозило в каждой черточке.
Азриэль замедлил шаг.
Он застыл неподалеку, просто молча наблюдая за этой сценой.
В его сапфировом взоре плескалась мягкая теплота, но на самом дне глаз затаилось нечто невыразимое словами.
Глядя на них — воссоединившихся, излучающих тепло и семейную нежность, — его сердце едва заметно сжалось от тоски.
Тихий вопрос сам собой всплыл из глубин подсознания:
«Будь мои родители живы… бежал бы я к ним точно так же? Был бы на этом свете хоть кто-то, способный вот так сжать меня в объятиях?..»
Горько-сладкая печаль.
Тихая, глубокая тоска, затаившаяся в самых темных уголках израненной души.
Пальцы юноши на секунду судорожно сжались в кулаки, но он тут же мотнул головой, глубоко выдохнув.
Сейчас не время раскисать.
Он сделал шаг вперед:
— Привет, — негромко позвал он знакомым, спокойным тоном.
Элизабет обернулась первой, и ее глаза вспыхнули еще ярче.
Следом за ней повернулись родители, скрестив взгляды с юношей, ступавшим с врожденной аристократической грацией и аурой сдержанного могущества.
Азриэль остановился перед ними, сдержанно изучая чету Олден.
Верезия Олден держалась с безупречной воинской статью: длинные серебристые волосы были аккуратно убраны назад, а точеные черты лица смягчала теплая, почти материнская улыбка. В ее осанке читалась несгибаемая мощь — не зря она занимала пост Проректора Эльдории.
Рядом стоял ее супруг, лорд Кейден Олден.
Широкоплечий титан с короткой смоляной шевелюрой и лазурным взором. Спокойный, сосредоточенный — на его лице лежал неизгладимый отпечаток бесчисленных войн, пролитой крови и утрат, через которые он прошел с высоко поднятой головой.
Азриэль вежливо склонил голову:
— Рад вашему благополучному возвращению, госпожа Проректор, лорд Кейден.
— Батюшки… Азриэль, неужели это ты?! — изумленно распахнула глаза Верезия, разглядывая юношу. Он казался абсолютно другим человеком.
Кейден задумчиво потер подбородок:
— До меня доходили вести, что ты пропадал без вести полгода, но… что, во имя всех богов, с тобой стряслось за это время?
— Ах… Право, даже не знаю, как это описать. Скажем так… жизнь заставила, — сдержанно, но искренне отозвался Азриэль, уклоняясь от деталей.
Кейден приподнял бровь, но допытываться не стал:
— Вот как. Понимаю.
Тем временем Верезия наклонилась к самому уху дочери, заговорщицки понизив голос:
— Ого, Эли… А парень-то превратился в первого красавца. Ну и повезло же тебе, — лукаво шепнула мать.
Элизабет вздрогнула, слыша каждое слово:
— М-мама! Все совсем не так! — испуганно зашипела она в ответ, заливаясь краской до кончиков ушей.
Верезия тихонько прыснула со смеху, прикрыв рот ладонью при виде столь бурной реакции дочери:
— Да брось ты, Элизабет, — подмигнула женщина с искрящимся весельем во взгляде. — Не приберешь его к рукам вовремя — найдется сотня других желающих. Я слишком много повидала на своем веку, чтобы знать, чем такое заканчивается.
Элизабет надула щеки и демонстративно отвернулась, пряча пылающие ушки.
Азриэль лишь слегка наклонил голову, гадая, о чем шепчутся эти две аристократки.
— Ты изрядно повзрослел, — произнес Кейден после короткой паузы. — Это видно по стойке, по взгляду, даже по тому, как ты строишь фразы. Раньше за тобой подобного не водилось.
— Многое изменилось, — ровно ответил Азриэль. — Кое-что к лучшему, кое-что… не совсем.
Лицо Кейдена стало строже:
— Это заметно невооруженным глазом, парень. Прежде ты был просто заносчивым мальчишкой, но сейчас держишься как воин, прошедший сквозь самое пекло преисподней.
— Что ж, мои тренировки и впрямь мало чем отличались от преисподней, — с тонкой усмешкой заметил юноша.
Верезия с искренним одобрением изогнула бровь:
— Язык все такой же острый на кончик… но рассудок явно окреп, надо же.
— Возможно, — пожал плечами Азриэль.
Обменявшись еще парой дежурных фраз, парень вежливо откланялся, решив не мешать долгожданному семейному воссоединению.
На одном из закрытых полигонных островов Академии…
— Хе-хе-хе… — странный, дребезжащий смешок эхом раскатился по глухой чаще.
Одинокий силуэт неспешно брел под сенью исполинских деревьев, лениво озираясь по сторонам.
Остров кишмя кишел тварями всех мастей: одни ползали в подлеске, другие кружили в кронах, третьи выжидали жертву в засадах.
Именно этот сектор был отведен для завтрашнего практического зачета первокурсников.
Мужчина шел нетвердой поступью, будто изрядно захмелел, то и дело опасно кренясь набок и придерживаясь за замшелые древесные стволы.
Гр-р-р…
Утробный рык раздался прямо из-за его спины.
Незнакомец неторопливо обернулся: в густом кустарнике притаилась тварь — похожий на грызуна хищник с длинными когтистыми лапами и фосфоресцирующими желтыми глазами. Зазубренные клыки торчали из оскаленной пасти, готовые в клочья рвать плоть.
— О? Какая премилая крыска, — пробормотал бродяга с детским, восторженным выражением лица. — Погоди-ка… а она вообще есть в моем списке? — он неловко покачнулся, шаря рукой во внутреннем кармане плаща. — Постой смирно секундочку, ладно? — махнул он рукой на монстра, словно разговаривал с домашней шавкой.
А затем преспокойно повернулся к зверю спиной.
Тварь не стала ждать милости. Едва добыча отвела взгляд, грызун с истошным визгом метнулся в смертоносном прыжке, целясь прямо в сонную артерию.
Но долететь ему было не суждено.
Вжих!
Колоссальная тень вырвалась из бокового подлеска. В долю секунды летящую тушку перехватили прямо в воздухе — циклопические челюсти с хрустом сомкнулись, начисто откусив зверю голову.
Монстр, выползший из чащи, поражал воображение.
Его темное чешуйчатое тело являло собой уродливую помесь исполинского питона и ящера.
Желтые немигающие бельма тлели во тьме, мощные когти пропахивали борозды во мху, а едкий черный дым мерно клубился из клыкастой пасти.
Человек даже не вздрогнул. Он даже головы не повернул.
— Тебя в моем списке тоже нет, — тихо бросил он, глядя снизу вверх на подошедшего ящера.
Чешуйчатый колосс утробно заворчал.
— Ну что, поползли дальше, Змейка. Нам нужно отыскать всех тварей по реестру, — скомандовал мужчина и двинулся вглубь острова.
Блуждая по дебрям медленным, бесцельным шагом, он наконец наткнулся на нужного зверя, занесенного в экзаменационный список.
Теневая пантера.
Ее лоснящееся черное тело идеально растворялось в сумраке, а янтарные зрачки мерцали под кронами деревьев. Мышцы хищника натянулись струнами: кошка припала к земле, готовясь к бесшумному броску.
Мужчина без тени опаски сделал шаг вперед.
Пантера сорвалась с места.
Но, как и прежде, коснуться цели ей не позволили.
С оглушительным свистом исполинский хвост чешуйчатого стража рассек воздух, сбив пантеру на лету.
Змей с яростным шипением обвил гибкое тело зверя кольцами, сдавливая его в стальных тисках до тех пор, пока кошка не лишилась возможности шелохнуться.
— Тащи ее сюда, Змейка, — осклабился чужак.
Повинуясь словно выдрессированный пес, рептилия приволокла обездвиженную жертву к ногам хозяина. Золотые зрачки фамильяра немигающе следили за тем, как человек неторопливо опустился на корточки перед плененной тварью.
Спокойным, размеренным движением он положил ладонь на лоб пантеры.
В то же мгновение странная красноватая дымка начала подниматься от его пальцев. Пульсируя подобно живому смогу, марево закружилось в воздухе и ядовитыми струйками устремилось в тело зверя — сквозь ноздри, уши, пасть и глазницы.
Пантера оцепенела.
Ее взгляд окончательно потерял фокус, сделавшись мутным, стеклянным и мертвым. Любые попытки сопротивления мгновенно угасли.
Тело зверя коротко дернулось в предсмертной судороге.
А затем застыло в абсолютной неподвижности.
— Вот и чудненько, с этой закончили, — пробормотал мужчина, поднимаясь на ноги и небрежно отряхивая рукава.
Позади него исполинский чешуйчатый змей глухо зашипел, преданно ожидая следующего приказа.