— Это же…
Слова Эларика оборвались на полуслове.
Он резко повернул голову в сторону банкетного зала, прищурившись: зловещая, оскверненная мана тонкой рябью всколыхнула воздух, подобно шепоту неминуемой беды. Выражение его лица мгновенно окаменело.
Привычная мягкая невозмутимость слетела без следа. Ее место заняла сокрушительная ярость Архонта.
Мрамор под его подошвами с треском лопнул, не выдержав внезапного всплеска изливающейся ауры.
Волна неприкрытой жажды убийства прокатилась по коридору:
— Как смеют эти мерзкие твари осквернять своим присутствием священные стены Академии?..
Его голос звучал негромко, размеренно, но в каждом слове клокотала мощь готового сорваться шторма.
И в следующее мгновение он исчез.
Лишь дрожание разорванного воздуха осталось там, где секундой ранее стоял старец.
— Они применили изолирующий барьер? — встревоженно спросила фея-Архонт Йиллиндра; ее полупрозрачные крылья часто затрепетали, пока взгляд провожал направление, в котором скрылся Глава.
— Это наиболее вероятный ответ, — отозвался эльфийский Архонт низким, тяжелым голосом.
В его золотистых зрачках отражались едва заметные следы демонической скверны, вьющиеся над банкетным залом:
— Кто-то изнутри запечатал очаг хаоса… Они спланировали все заранее.
Он устремил взор к далекому залу, где возмущение эфира нарастало с каждой уходящей секундой.
Вжих!
Воздух в банкетном зале со стоном разошелся в стороны, и Эларик соткался посреди разрухи.
С его появлением хаос мгновенно пошел на спад. Крики и панические вопли затихли — не оттого, что схлынул ужас, но потому, что сокрушительное давление, исходившее от его фигуры, попросту пригвоздило присутствующих к полу, не давая пошевелить даже пальцем.
Студенты замерли на местах, словно скованные льдом.
Элизабет, Ниверра и остальные наконец облегченно выдохнули, увидев Главу.
Следом за ним возникли остальные Архонты — их резкое, подавляющее присутствие встало несокрушимой стеной между испуганными кадетами и следами бойни.
Пока Рэймонд и Самуэль сдерживали оскверненного, остальные без устали оттаскивали оглушенных студентов в безопасные зоны и защищали тех, кто пострадал от ядовитых эманаций.
— Обыскать каждый закоулок Академии, — леденящим тоном отчеканил Эларик; его голос гремел подобно раскатам грома. — Не оставлять без внимания ни единого угла.
Преподаватели сорвались с места в то же мгновение.
Видя, в какую ярость пришел Глава, никто не посмел потерять даже долю секунды.
Мана вспыхнула под ногами наставников, и смазанные силуэты один за другим растворились в воздухе, рассыпаясь по всей территории кампуса в поисках притаившейся угрозы.
— А теперь доложите, что здесь произошло.
Тяжесть, прижимавшая людей к полу, спала, когда Эларик втянул ауру обратно, но даже без прямого давления его голос заставлял вибрировать само пространство.
— Успокойтесь, Глава, — мягко проговорила фея, покачиваясь в воздухе на легких крылышках подле его плеча. — С таким выражением лица вы напугаете студентов куда сильнее, чем сами демоны.
Эларик шумно выдохнул, сведя брови к переносице, и расправил плечи:
— …Ты права. Прошу прощения. На мгновение я утратил самообладание.
— Все в порядке, господин Директор, — подал голос Рэймонд, делая шаг вперед. Его парадный наряд был изодран в нескольких местах, а руки покрывали мелкие ссадины, но голос звучал на редкость твердо.
Он подробно изложил хронологию событий: от момента, когда шатен по имени Дэвид потерял человеческий облик, до чудовищного взрыва скверны, затопившего залу, и того, как им с Самуэлем удалось связать чудовище боем посреди всеобщей паники.
Рэймонд описал, как демоническая энергия уродовала тело нападавшего, превращая того в бездумную тварь, и как они держали строй, не подпуская монстра к беззащитным абитуриентам, пока не нанесли добивающий удар.
— И… обошлось без погибших, — подвел черту златовласый со сдержанным уважением. — Нам удалось нейтрализовать его до того, как он окончательно переродился.
В зале повисла тишина. Студенты слушали, затаив дыхание: одни все еще дрожали от пережитого шока, другие смотрели на Рэймонда и Самуэля с новообретенным благоговением.
Лицо Эларика оставалось суровым, однако на самом дне его глаз мелькнула искра скупого одобрения.
Но уже в следующую секунду старец нахмурился, и в его взгляде блеснула тревога.
— …Неужели все это было частью единого плана? — едва слышно пробормотал он себе под нос, но стоявшие рядом отчетливо разобрали эти слова.
Слишком много совпадений. Ровно в тот момент, когда удар пришелся по Академии, хаос одновременно охватил еще три региона.
Первым ударом стала Академия Звездного Света — второе по величине и престижу учебное заведение после Альдории. Внезапный прорыв оскверненных тварей вынудил их ректора и совет наставников спешно мобилизовать все резервы, стягивая сильнейших бойцов на защиту внешних стен.
Второй инцидент развернулся на Западном Мосту: там обнаружили десятки бездыханных тел. Из каждого до последней капли выкачали кровь, оставив лишь иссушенные белые оболочки. Картина преступления была слишком чистой, слишком выверенной. Каждый след недвусмысленно указывал на почерк пресловутых «Темных Пиков».
А третьей точкой стала опушка леса Ацитон, где неизвестные вырезали целые стада редких магических созданий.
Искаженная аура, оставшаяся висеть над трупами, была опознана дозорными мгновенно.
Работа Черных Духов.
Все три катастрофы разразились практически синхронно.
Архонты были вынуждены разделиться, спешно покидая пределы Академии: одни умчались на запад к мосту, другие — к границам заповедного леса.
И к тому моменту, когда тревожная весть о нападении на банкет долетела до командования, разведка уже докладывала о высокоранговых демонах и боевиках «Пиков», скрывающихся в глухих пустошах.
Идеальный расчет времени. Слишком безупречный.
Пальцы Эларика сжались в кулак, пока он сводил воедино разрозненные фрагменты мозаики. Его голос сочился глухой, леденящей яростью:
— Тот, кто стоял за этой диверсией… досконально знал каждый наш шаг.
Зал окончательно замер. Даже самые стойкие кадеты почувствовали, как перехватило дыхание.
Впрочем, Элизабет едва вслушивалась в эти речи. Пока остальные внимали старейшине, ее взгляд метался по распахнутым дверям, а сердце сжималось от нехорошего предчувствия.
«Где Азриэль?..»
Она не видела его с самой первой секунды, как вспыхнул бой.
— Вы отлично справились. Каждый из вас непременно получит достойную награду. Вы спасли своих товарищей и будущее нашего поколения, — тон Эларика чуть смягчился, когда он обратился к отличившимся героям. Но прежде чем он успел продолжить, тяжелые, размеренные шаги эхом разнеслись под сводами.
К помосту приближался наставник.
Рядом с ним в воздухе безвольно плыл кокон из плотной маны, внутри которого покоилось бездыханное тело Люка: остекленевшие пустые глаза покойника застыли широко распахнутыми, храня в себе первобытный ужас даже после смерти.
Разговоры смолкли окончательно.
— Господин Глава, — произнес наставник, сдержанно склонив голову. — Я обнаружил его в старой кладовой. Мертв. Я досконально прочесал всю прилегающую территорию… но не нашел ни единой зацепки, указывающей на убийцу.
Говорившим был Дэмиен Флосс.
Мужчина, сложенный подобно монолитной гранитной крепости: коротко остриженные темно-синие волосы, угольно-черные глаза — тяжелые и бритвенно-холодные. Рваный шрам пересекал лицо от нижнего века правого глаза до самой челюсти — память о давно отгремевших битвах.
Широченные плечи и бугрящиеся мышцы, напоминавшие стальные канаты, делали его похожим скорее на осадное орудие, нежели на человека.
В Альдории мало кого уважали — и опасались — так же сильно, как Дэмиена Флосса.
Один из старейших наставников Академии, прославившийся своей несгибаемой дисциплиной и подавляющей физической мощью. В этом году по определенным скрытым причинам, в суть которых он даже не пытался вникать, ему поручили вести практические занятия по боевым дисциплинам у первокурсников.
Тонкий низкий гул маны, витавший вокруг его фигуры, заставил зал притихнуть еще сильнее.
Даже без лишних объяснений всем стало ясно: тот, кто расправился с лазутчиком, действовал молниеносно, хирургически точно и предельно хладнокровно.
И если даже Дэмиен со всем своим колоссальным боевым опытом не сумел обнаружить ни единого следа…
Взгляд Эларика стал предельно острым, переместившись с трупа на инструктора:
— …Утверждаешь, совсем ни единого следа?
— Так точно, господин Глава, — подтвердил Дэмиен густым, ровным басом. — Никаких признаков борьбы. Ни следов чужой магии, ни сломанной мебели, ни свидетелей. Сработано идеально чисто.
Эларик прищурился и выпустил тончайшие щупальца маны, лично сканируя мертвое тело Люка.
Пусто. Ни остаточных эманаций, ни сопротивления жертвы. Даже намека на присутствие нападавшего.
Тот, кто это совершил, обладал пугающим мастерством — достаточным, чтобы начисто вымарать любые свидетельства своего вмешательства.
Над залом повисла давящая, тяжелая тишина.
И прежде чем Глава успел произнести хоть слово, тонкий девичий голос разорвал оцепенение — сбивчивый, дрожащий от накатившей паники:
— Дедушка!.. Я… я нигде не могу найти Азриэля!
Эти слова ударили по залу подобно раскату грома.
Глаза Эларика изумленно расширились: смысл сказанного тяжелым камнем рухнул на дно его сознания.
Азриэль? Пропал?..
На краткий миг мысли старца закружились в бешеном хороводе:
«Неужели… неужели вся эта диверсия была устроена ради него?..
Нет… Невозможно. Откуда им вообще могло стать известно, что он жив?!»
И все же эта страшная догадка занозой засела в мыслях, пуская ледяной озноб по спине.
Воздух в зале сделался окончательно удушливым, когда полный отчаяния голос Элизабет разнесся вновь — на сей раз еще громче:
— Дедушка, умоляю тебя! Я проверила все уголки! Его нигде нет!
Трость в ладони Эларика с сухим треском лопнула под чудовищной хваткой его пальцев:
— Перевернуть весь город вверх дном, — скомандовал он голосом, звенящим закаленной сталью. — Проверить каждый закоулок. Если существует хоть малейшая зацепка — я хочу знать о ней немедленно!
И ровно в следующую секунду голова Главы резко дернулась в сторону.
Его восприятие, отточенное острее любого клинка, намертво зацепилось за нечто, находившееся далеко за пределами банкетного зала.
Тонкая, едва уловимая нить демонической маны.
Слишком далекая — настолько слабая, что ни один смертный не смог бы ее ощутить, — но для его чувств она полыхнула подобно маяку среди непроглядной тьмы.
Лицо старца исказилось: от прежней собранности не осталось и следа, уступив место клокочущей, первобытной ярости.
«Да как они только посмели…»
Эта проклятая, оскверненная эманация плеснула свежего масла в то неистовое пламя, что уже полыхало в его груди.