Исполинский змей исторг оглушительный шипящий клекот, и клубы густого ядовитого чада хлынули из его разверстой пасти, стремительно заполняя округу. За считанные секунды полигон заволокло вязким, удушливым туманом цвета болотной тины.
Первокурсники зашлись надсадным, лающим кашлем.
Лица студентов исказились от дикой боли, вены под кожей налились трупной чернотой. Один за другим они валились оземь, теряя сознание от яда, выжигавшего легкие.
Даже лесные твари не избежали этой участи: звери падали в судорогах, пуская кровавую пену, и замертво застывали в траве.
Лишь считанные единицы удержались на ногах — те, кто успел воздвигнуть плотный стихийный заслон или обладал врожденной стойкостью к отраве и спасительными защитными амулетами.
— Сука… Этот гад никак не сдохнет, — прорычал Самуэль сквозь зубы, прикрывая лицо локтем; полог первородного мрака плотным коконом окутал его фигуру.
— Ха-а… ха-а… Нам нужно продержаться еще немного. Смотрите — первый маяк уже погас! — крикнул Рэймонд, указывая на небесный купол, где один из кровавых лучей действительно растворился без следа.
Азриэль хранил ледяное молчание.
[Отравление нейтрализовано]
Системное уведомление сухо мигнуло перед внутренним взором. Токсин не мог причинить вреда его телу.
Однако все остальное — колоссальное напряжение каждого мускула, сокрушительная мощь зверя ранга Продвинутого и дикое давление от попытки драться плечом к плечу с воинами более высокого ранга — давило на него свинцовой плитой.
Он тяжело, сипло дышал: грудь ходила ходуном. Но воспаленные от усталости сапфировые глаза ни на долю секунды не выпускали чешуйчатую тушу из прицела.
Выстоять против чудовища ранга Продвинутого, самому находясь лишь на ступени Инициата… Подобного безумия до него не совершал никто в истории континента.
Он уступал зверю в чистой скорости. Он не мог блокировать выпады напрямую. Не будь на нем наложенных Кейлин усиливающих чар и не работай Пространственное Восприятие на пределе возможностей, этот поединок оборвался бы для него еще на первых секундах.
Баффы позволяли считывать малейшие микродвижения колосса, предсказывая траекторию атаки за доли мгновения до удара.
Но бренное тело все равно двигалось медленнее мысли — оно попросту не успевало за рефлексами. Именно поэтому юноше приходилось рассчитывать каждый шаг с ювелирной точностью, вкладывая все имеющиеся резервы в единственный филигранный контрвыпад в самый идеальный миг.
Только так он выживал.
Только так он продолжал сражаться.
Змей бесшумно скользил сквозь ядовитую завесу, используя чад как идеальное укрытие. Колоссальная туша двигалась без единого звука, напрочь растворившись в тумане.
Глаза Рэймонда резко распахнулись — интуиция взвыла от смертельной опасности:
— Твою мать! Самуэль! Азриэль! Врассыпную! — заорал он, перекрывая хаос поляны.
Слишком поздно.
ХРУСЬ!
Ужасающий звук ломающихся костей разорвал завесу, когда тело Азриэля снарядом вылетело из клубов яда. Он с размаху впечатался в исполинский гранитный валун — с такой сокрушительной силой, что монолит треснул пополам.
— Блять… — выдохнул юноша: разрывающая вспышка боли обожгла каждый нерв.
Змей выбрал своей целью именно его. Самое слабое звено. Того, кто держался на голой координации и расчетливых контратаках.
И расчет твари оправдался.
Азриэль тяжело рухнул на камни, надсадно закашлявшись: алая кровь щедро брызнула из разбитых губ. Две глубокие, рваные раны зияли на его животе — круглые, сочащиеся багрянцем следы от чудовищных клыков.
Тварь успела сомкнуть челюсти, глубоко всадив ядовитые зубы в плоть, прежде чем отшвырнуть добычу подобно тряпичной кукле.
И все же Азриэль упрямо попытался подняться.
Сдавленно простонав, на дрожащих, подгибающихся ногах он заставил себя опереться о скалу, наотрез отказываясь встретить смерть здесь — только не сейчас.
Однако рептилия уже почуяла вкус скорой расправы.
Из глубин ядовитого тумана луч спрессованной темной энтропии ударил прямо в грудь Рэймонда. Уклониться было невозможно.
В ту краткую долю секунды, что у него оставалась, златовласый вскинул обе руки, выдавливая из каналов каждую каплю маны — воздвигая перед собой сияющий щит первородного солнца.
БАМ!
Луч врезался в преграду.
Барьер пошел паутиной трещин.
А следом со звоном взорвался, разлетаясь мириадами осколков, словно тонкое стекло под ураганом.
— А-а-агх! — истошно вскрикнул Рэймонд, когда сокрушительная волна накрыла его целиком, швырнув по земле и оставив за собой борозду из крови и выжженного грунта.
Их попросту сминали массой.
И лишь Самуэль посреди этого чадящего марева чувствовал себя уверенно.
Тьма была его стихией. Для него этот мрак не являлся помехой — он был его родным домом.
Пока остальные задыхались и слепли, взор Самуэля безошибочно вычленял каждую тень: контуры поляны, силуэт чудовища, малейшее его колебание.
Заметив, как змей на запредельной скорости скользит к распростертому Рэймонду, теневой копейщик сорвался с места без тени колебаний.
Бесшумный, стремительный рывок в слепую зону с левого фланга — ровно туда, где они ранее выжгли чудовищу глаз.
Стянув всю доступную темную ману к ладони, он закрутил сферу чистейшей первозданной тени: сгусток бешено пульсировал, гудя запредельной мощью, и юноша хлестким движением послал его прямо в висок гада.
Но реакция змея превзошла все ожидания.
Резко выгнув позвоночник, тварь ушла из-под удара на ширину ладони — сфера безвредно прошила туман позади.
Прежде чем Самуэль успел разорвать дистанцию, массивный бронированный хвост смел его наотмашь.
БАХ!
Сухой, тошнотворный хруст разнесся над поляной.
Самуэля отшвырнуло словно сломанную марионетку: пробив собой груду обломков, он врезался в кучу бессознательных кадетов, подняв облако пыли.
Удар был настолько сокрушительным, что на миг сознание воина попросту погасло.
«Неужели… мы действительно сдохнем здесь?..»
Эта мысль тихо скользнула в помрачненный рассудок Рэймонда — мягкая, обманчиво ласковая, убаюкивающая.
На краткое мгновение все звуки ожесточенной сечи словно отрезало: стихли стоны раненых, предсмертные вопли тварей и лязг стали. Осталась лишь звенящая пустота.
Тело налилось чугунной тяжестью, ноги отказывались повиноваться, а обожженную кожу нещадно драло от полученных ран. Он физически ощущал, как струйки горячей крови мерно капают с его подбородка на растрескавшуюся твердь.
И на долю секунды червь сомнения вгрызся в его душу.
Следовало ли им держаться вместе? Всем ядром курса драться с этой тварью, вместо того чтобы защищать беспомощных слабаков и оставлять чудовище на троих человек?
— Изменило бы это хоть что-нибудь?.. — прошептал он пересохшими губами: в глазах меркла последняя искра надежды под гнетом накатившего бессилия.
Его сердце, доселе не знавшее страха, дрогнуло под грузом запоздалого раскаяния. Быть может, они допустили роковую ошибку. Быть может, нужно было остаться со всеми.
Тьма смыкалась по краям зрения. Веки бессильно опустились.
Но тут —
Голос прозвучал в глубине сознания.
Мягкий. Родной. Преисполненный безграничной материнской любви, баюкающий словно колыбельная из далекого детства:
«Всегда помни, мой милый Рэй… В этом огромном мире живут самые разные люди. Одни сильны от рождения, как твой отец и дед… но есть и другие. Те, кто слишком слаб, чтобы постоять за себя. Именно поэтому, сынок… сильные воины вроде тебя обязаны закрывать их своими щитами».
А следом прогремел второй глас — уверенный, несгибаемый, исполненный несокрушимой стати.
Голос отца:
«Все верно, сын. Наш род Донлайт никогда не обнажал клинки ради собственной корысти. Мы — защитники этого мира. Мы не бросаем тех, кто молит о помощи. Запомни это раз и навсегда. И никогда… никогда не смей сомневаться в собственном сердце!»
Хрусь.
Тонкий, хрустальный перезвон отозвался в самых потаенных глубинах естества Рэймонда — словно лопнул невидимый стеклянный барьер. И следом за этим лавина первозданного тепла хлынула по его духовным каналам.
Это было чистое, всепоглощающее и сокрушительное могущество: словно лучи полуденного солнца заполнили каждую клетку его увядающего тела.
Твердь под ногами задрожала. Воздух зазвенел. Свет и яростный зной вокруг его фигуры сдетонировали с такой силой, что само пространство залило ослепляющей белизной.
Он совершил качественный прорыв.
Веки Рэймонда резко распахнулись. Пелена сомнений и дурмана испарилась без остатка, дыхание стало глубоким и мерным.
И первое, что он увидел прямо перед собой — в считанных дюймах от лица — была распахнутая пасть змея, чьи зазубренные ядовитые клыки готовы были сомкнуться на его шее.
Но Рэймонд даже не дрогнул.
Его взгляд встретил чудовище с абсолютным, леденящим спокойствием. Твердой, уверенной рукой он поднял два пальца и начертил в воздухе прямую линию.
Ослепительная золотая дуга сорвалась с кончиков пальцев — чистейшее солнечное пламя, сжатое в бритвенно-острую грань.
БАМ!
Золотой серп огня сдетонировал при контакте, с размаху врезавшись чудовищу точно в нижнюю челюсть.
— Кх-хиии-эээрг!
Пронзительный, перепонки рвущий визг вырвался из глотки змея: клубы едкого пара и гари повалили из развороченной пасти. Колоссальная туша в агонии забилась по поляне, заставляя полигон содрогаться.
Рэймонд медленно поднялся на ноги, небрежно стряхивая пыль с плеча.
Его форменный китель был изодран в клочья, засохшая кровь пятнами покрывала кожу, но лазурные глаза горели первозданной ясностью — острые, несгибаемые, полные силы.
— Эй, вы двое! Долго вы еще собираетесь прохлаждаться на земле? — негромко бросил он, скосив взгляд в сторону Азриэля и Самуэля.
Самуэль, прихрамывая и держась за ушибленный бок, выдавил сухой смешок:
— Ха-ха… И это говорит парень, которого секунду назад чуть не сожрали живьем, как жареного цыпленка.
Азриэль поморщился от вспышки боли, поднимаясь на ноги: капли крови лениво стекали по боку, где плоть была глубоко разорвана клыками. И тем не менее он расправил плечи и ровной поступью шагнул к товарищам.
— Ну так что, удержите мой темп? — с азартом ухмыльнулся Рэймонд.
— Ради всех богов… — проворчал Азриэль. — Ты слишком много выпендриваешься. Даже с учетом совершенного прорыва, с такими ранами долго ты не протянешь.
— Ой, виноват, — виновато осклабился Рэймонд, со смущенной улыбкой почесав затылок.
Самуэль перевел взгляд с одного на другого, и, несмотря на дикое истощение, тихий искренний смех сорвался с его губ:
— Ну вы и кадры… ха-а, просто невероятные придурки.
Они стояли плечом к плечу — избитые, залитые кровью, тяжело хватающие воздух, но абсолютно несломленные.
Змей тем временем оправился от шока: его уцелевший глаз вспыхнул такой запредельной яростью, какой они еще не видели. Зеленая отрава густо капала с зазубренных клыков, чешуя была обуглена и содрана до мяса — но монстр все еще был готов убивать.
Самуэль подался вперед, сузив глаза в щели:
— Ладно, — его голос звучал чеканно и ровно. — Пора добивать эту тварь.
— Согласен, цирк затянулся, — отозвался Рэймонд.
Древко его копья мелко завибрировало: первородное Солнце раскаленной лавой потекло по металлу, поглощая артефакт целиком.
Слева от него клубился первозданный мрак.
А справа — леденящий иней вымораживал саму твердь, покрывая поляну коркой абсолютного нуля.