Испытание шло своим чередом: кадеты выходили на ристалище один за другим — кто-то расправлялся с тварями играючи, кто-то выгрызал победу в отчаянной борьбе.
А затем прозвучало имя, заставившее многих навострить уши:
— Азриэль.
Звонкий голос Иллианы чисто донесся из магических динамиков парящего дрона наблюдения. Механический глаз завис прямо над полем, плавно приближая фокус к неторопливо шагающему юноше.
Азриэль ступал к центру арены размеренно и бесшумно, храня на челе привычное ледяное спокойствие. Стоило ему замереть в круге призыва, как чародейский контур под ногами пришел в движение: руны вспыхнули ярким калейдоскопом красок, прежде чем застыть в глубоком сапфировом сиянии.
Из вихря маны вывалился зверь.
Исполинский медведь. Антрацитово-черная шерсть топорщилась густой жесткой щетиной, узлы бугристых мышц перекатывались под толстой шкурой, серповидные когти казались способными крошить закаленную сталь, а из пасти, усеянной зазубренными клыками, обильно капала пенистая слюна. В багровых бельмах тлел первобытный звериный голод.
Но Азриэль… глядя на него, лишь едва заметно усмехнулся:
«Ох, а это навевает весьма приятные воспоминания», — пронеслось в мыслях, пока взгляд без тени страха буравил хищника.
«Что ж, поглядим, насколько я продвинулся».
Команда Иллианы прозвучала сухо и хлестко:
— Начали.
Медведь не медлил ни секунды. Издав оглушительный рев, он сорвался в яростном таране — с пугающей резвостью, которую трудно было ожидать от столь колоссальной туши.
Тяжелые лапы с размаху пропахивали грунт, заставляя полигон содрогаться. Комья прелой земли взлетали в воздух, а из пасти со свистом вырывался обжигающий пар.
Но Азриэль даже не шелохнулся.
Его пальцы плавно скользнули к эфесу клинка. Он замер — монолитный, недвижимый, с абсолютно безмятежным взором.
Лишь голова едва заметно повернулась в сторону: ровно настолько, чтобы поймать взгляд Сайделлы, наблюдавшей за поединком из рядов кадетов. Мечница удивленно моргнула, скрестив с ним взор, и вопросительно приподняла бровь, словно безмолвно спрашивая: «Что ты задумал?»
И в этот миг —
Хрясь!
Фиолетовые молнии с сухим треском брызнули из-под подошв юноши.
Не рядовое электричество — чистейший фиолетовый разряд: плотный, бритвенно-острый, пульсирующий первозданной сокрушительной мощью. Статические разряды взметнулись вокруг его тела, взвихрив полы плаща и разметав белоснежные пряди.
Медведь был уже в паре метров: истошный рев закладывал уши, раззявленная пасть неслась на таран.
Шаг.
Азриэль сдвинулся с места.
Всего один-единственный шаг.
И в ту же миллисекунду он попросту растворился. Звук оглушительного раската грома разорвал воздух на месте его рывка.
Вертикальный росчерк пурпурной молнии вспорол пространство арены подобно карающему клинку, низвергнутому прямо с небес. На краткую долю секунды полигон озарило ослепительной вспышкой — черно-фиолетовые и белые трещины света расползлись по выжженной земле.
Многие студенты на трибунах рефлекторно зажмурились, прикрывая лица руками.
Щелк.
Тихий, аккуратный звук лезвия, входящего обратно в ножны, мягким эхом раскатился над поляной.
Когда первокурсники наконец распахнули веки…
Медведь был мертв.
Его циклопическая туша простояла неподвижно еще секунду — а затем идеально распалась на две ровные половины.
Обе части медленно повалились на траву: сизый едкий дымок вился вдоль идеально обугленной линии разреза. Острый запах горелого мяса и паленой шерсти мгновенно заполнил округу.
Тишина.
Ни единая душа не посмела издать и звука.
Челюсть Кевина слегка отвисла. Самуэль тупо уставился на рассеченную тушу в немом шоке. Арианна задумчиво и настороженно сощурила свои алые глаза.
Элизабет застыла изваянием, а Сайделла… Сайделла даже не моргнула, буравя парня пронзительным, сканирующим взором.
И лишь Рэймонд — единственный из всех — широко и азартно осклабился.
Они прекрасно все поняли.
Это не было сложным искусством. Не было вычурным боевым плетением или пафосной атакой высшего круга.
Всего один удар — чистый, безупречный, хирургический. Простой рубящий взмах, напитанный стихией молнии, исполненный с такой запредельной филигранностью и мощью, что монолитного монстра попросту нашинковали как спелый фрукт.
Никакого предварительного телесного усиления, никакой сложной подготовки. Один шаг, один росчерк стали — и гром.
Голос Иллианы прозвучал снова, на сей раз с едва заметной заминкой:
— …Зачет сдан. Азриэль, можешь вернуться в строй.
Даже в ее чеканном тоне проскользнула мимолетная тень изумления. Она знала досье каждого кадета назубок. Азриэль числился обладателем редчайшего выдающегося сродства со льдом, но никак не с громом.
И тем не менее прямо сейчас он явил безупречное мастерство во владении абсолютно чуждой дисциплиной — то, чего от него не ожидал никто.
Азриэль развернулся спиной к обугленным останкам чудовища. На его форме не появилось ни единой царапины. Поступь оставалась столь же безмятежной, будто парень только что закончил утреннюю разминку.
Остальные кадеты молча провожали его взглядами, пока он возвращался к своей группе.
— Воу, чувак, это было нереально круто, — присвистнул Кевин, расплывшись в широченной улыбке при его приближении.
Азриэль лишь вопросительно изогнул бровь с привычным невозмутимым видом.
— Поглядите-ка на него, прямо король показухи, — вставила Хлоя, сложив руки на груди, хотя в уголках ее губ играла одобрительная полуулыбка.
— Разве? — с легкой иронией отозвался юноша.
— Да это был чистейший выпендреж высшей пробы! — покачал головой Рэймонд, все еще смакуя увиденную картину. — Один шаг, один взмах — и махину разрубило надвое как арбуз.
— Вот именно! — заржал Кевин. — Ты мог хотя бы ради приличия изобразить, что тебе хоть капельку трудно пришлось?!
Азриэль лишь слегка пожал плечами:
— В этом не было никакой необходимости.
Сайделла, не сводившая с него цепкого взгляда со стороны, едва заметно сощурилась, но промолчала.
Арианна выглядела задумчивой: ее багровый взор задержался на нем заметно дольше остальных.
Пока компания перебрасывалась колкостями, мысли самого Азриэля блуждали далеко отсюда:
«Уже совсем скоро…»
Очередь дошла до следующих студентов. Арианна разделалась со своим монстром играючи, пустив в ход магию крови — хирургически точно, выверенно и безжалостно. Самуэль тоже одержал верх, хотя и добавил в схватку чуть больше пафоса, чем требовалось для столь заурядного боя.
А затем Иллиана огласила:
— Рэймонд.
Златовласый поднялся на ноги, небрежно закинув копье на плечо и оставив одну руку в кармане брюк. По его расслабленной, вальяжной осанке было ясно как день: парень не испытывал ни капли мандража.
Магический контур на арене вновь запульсировал светом: чародейские линии взвихрились, формируя очертания очередной твари.
Оно походило на жуткий гибрид хищной птицы и каменного зверя: смоляные крылья казались сотканными из горящих перьев, а пепельно-серая шкура напоминала монолитный застывший гранит.
Гаргулья.
— Крии-и-их!
Тварь исторгла пронзительный клекот, расправляя циклопические крылья и делая шаг вперед. От одного ее присутствия по рядам первокурсников пробежала волна озноба.
Этот монстр стоял на голову выше предыдущих — ранг [Адепт+]. Сильнейшая бестия из всех, кого сегодня выпускали на полигон.
Но на лице Рэймонда не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на крылатое чудовище так, будто перед ним находилось пустое место. Словно финал этой схватки был предрешен задолго до ее начала.
— Начали.
По команде наставницы тварь с яростным хлопком крыльев взмыла в поднебесье, взметнув тугой шквал ветра. Зазубренные когти блеснули в лучах солнца, готовые разорвать смертного в клочья.
Рэймонд даже бровью не повел. Неторопливо извлек руку из кармана.
Прямо над раскрытой ладонью соткалась крошечная световая сфера — ослепительно-золотая, пульсирующая запредельным жаром, точно миниатюрное солнце, зависшее над пальцами.
Его истинная стихия. Солнце.
С каждым ударом сердца шар разгорался все яростнее, наполняя окружающий воздух удушливым зноем. Но Рэймонд не спешил.
Он просто стоял на месте, лениво выжидая.
И в тот самый миг, когда гаргулья камнем спикировала вниз, выставив смертоносные когти —
Он едва заметно щелкнул кистью.
Золотое светило сорвалось вперед подобно артиллерийскому снаряду, устремившись точно в каменную морду бестии.
Сфера сдетонировала прямо о челюсть гаргульи ослепительным шквалом концентрированного жара и света.
БУМ!
Оглушительный взрыв прокатился по арене: волны раскаленной маны захлестнули полигон.
Пронзительный клекот монстра сорвался на истошный вой агонии: каменные крылья занялись яростным пламенем, пока солнечная радиация заживо выжигала воздух вокруг.
Кадеты на трибунах испуганно отшатнулись, закрывая глаза от ослепляющей вспышки.
Гаргулья камнем рухнула с небес, с грохотом впечатавшись в грунт. Тварь попыталась подняться — ее бронированная шкура растрескалась и дымилась, однако по конвульсиям было очевидно: удар нанес непоправимый урон.
Рэймонд, по-прежнему держа вторую руку в кармане, неторопливо зашагал навстречу корчащемуся врагу:
— Пора с этим заканчивать.
Еще одна золотая сфера соткалась над пальцами — на сей раз меньшего размера, но куда более сжатая и плотная. Она переливалась багрово-золотым маревом, заставляя воздух вокруг идти видимой рябью от жара.
Гаргулья вскинула когтистую лапу, предприняв последнюю отчаянную попытку броситься на обидчика — но была слишком медлительна.
Рэймонд небрежно послал сферу точно ей под дых.
БА-БАХ!
На сей раз грохот разорвал барабанные перепонки. Снаряд прошил каменную грудину чудовища насквозь, подобно бронебойному заряду: фонтан слепящей солнечной энергии вырвался из спины монстра.
Бестия рухнула оземь: клубы едкого пара валили из дымящейся раны. Наступила мертвая тишина. Полный разгром.
Овации и восторженные крики эхом прокатились по плацу.
— Дело сделано, — бросил Рэймонд, разворачиваясь на каблуках и отряхивая рукав кителя с таким видом, будто просто прихлопнул назойливую муху.
Ярко. Самоуверенно. Абсолютно.
А главное — безоговорочная победа.
— И после этого вы смеете утверждать, что это я здесь выпендриваюсь? — пробормотал Азриэль, скрестив руки на груди и глядя на приближающегося товарища.
Остальные промолчали, лишь одарив его выразительными взглядами.
В головах всей компании пронеслась одна и та же синхронная мысль:
«Да вы оба стоите друг друга, показушники хреновы».
Прежде чем кто-то успел озвучить подколку вслух, динамики на полигоне вновь ожили голосом Иллианы:
— Отличная работа, Рэймо—
Звук захлебнулся помехами, оборвавшись на полуслове сухим металлическим скрежетом.
Три колоссальных столпа багрового света синхронно взметнулись к небесам на горизонте.
А затем… небосвод содрогнулся.
Высоко в зените зловещий алый полог стремительно накрыл бескрайнее пространство. Свет померк. Нежная утренняя лазурь в считанные секунды окрасилась в цвет свежей, пульсирующей крови.
И дело было не просто в перемене оттенка — само пространство вокруг ощущалось искаженным, проклятым. Воздух налился свинцовой духотой, пропитавшись чем-то чуждым и ядовитым.
Пронзительный треск заставил всех вздрогнуть: магический дрон наблюдения в небе заискрил, захлебнулся дымом и камнем рухнул вниз, разлетаясь на обломки от удара о камни.
Кадеты в панике заозирались по сторонам.
И тут —
Вой.
Пронзительный, леденящий кровь визг.
Один за другим сотни утробных рыков, шипения и яростных стонов раскатились со всех сторон горизонта. Не пара случайных тварей — десятки. Сотни.
Этот сокрушительный звериный хор накатил подобно цунами, заставляя волоски на телах вставать дыбом от первобытного ужаса.
Из густых теней окружающего лесного массива начали проступать светящиеся точки — десятки пар немигающих глаз. Их становилось все больше. Желтые, налитые кровью, фосфоресцирующие синие — все они неотрывно буравили оцепеневших студентов.
Глухая дрожь сотрясла землю под ногами.
— Ч-что… что за чертовщина здесь происходит?! — сдавленно пискнул чей-то дрожащий голос.
— Д-да откуда мне знать, твою мать?! — огрызнулся стоявший рядом кадет, побелев от накатившего ужаса.
Глаза Рэймонда опасно сощурились: пальцы до белизны костяшек впились в древко копья. Самуэль решительно выступил вперед, прикрывая собой более слабых однокурсников со стороны надвигающейся чащи.
Все натянулись как струны.
Клинки со скрежетом покинули ножны. Взгляды лихорадочно сканировали темнеющий подлесок.
Липкий страх когтистой лапой сжимал сердца новобранцев.
Но неподвижнее всех — скованный не столько страхом, сколько ошеломляющим шоком — застыл Азриэль.
Его лицо превратилось в каменную маску. Дыхание намертво застряло в горле.
Потому что он узнал эту картину.
Этого не должно было произойти.
Только не сейчас!
«Какого хрена здесь творится…?!» — пронеслось в его мыслях, пока сердце бешено колотило в ребра набатным колоколом.