Черный рынок простирался под землей подобно сокрытому от взоров полису.
Узкие кривые улочки петляли меж покосившихся лавок, чьи прилавки ломились от диковинных товаров: редчайшие коренья, запрещенные клинки, граненые самоцветы, слабо пульсирующие первозданной маной.
В воздухе висели густые запахи пряностей, табачного дыма и едва уловимый металлический привкус — словно сама смертельная опасность обрела здесь запах.
Фигуры в глубоких капюшонах неслышно скользили в толпе, пряча лица в густой тени. Кто-то приглушенно торговался за прилавком, кто-то украдкой передавал из рук в руки тугие свертки под негромкий перезвон золотых монет.
Редкие фонари под сводами отбрасывали длинные, тревожные тени на истертую мостовую.
В этом месте законы не стоили и ломаного гроша, а за каждой улыбкой скрывался занесенный кинжал.
Азриэль не собирался тратить время на праздное любопытство.
Изначально он рассчитывал неспешно осмотреться здесь после завершения всех дел, взглянуть на диковинки, которыми так славился Черный рынок, — но эти планы пошли прахом.
Обстановка сделалась чересчур опасной.
Юноша прибавил шагу: подкованные сапоги мерно и гулко стучали по неровным камням мостовой. Торговцы слетались на него подобно ночным мотылькам на пламя: слащавыми голосами они наперебой предлагали безделушки, сомнительные зелья и артефакты мутного происхождения.
Он начисто игнорировал зазывал. Несколько головорезов тоже проявили интерес, ощупывая его взглядами с ленивой жадностью гиен.
Один из них дернулся было наперерез — но в следующую же секунду застыл соляным столбом, бессмысленно уставившись в своды пустыми остекленевшими глазами, словно весь остальной мир в одночасье стерся из его памяти.
Азриэль продолжал двигаться вперед.
Петляющая улочка наконец вывела его к цели: массивному особняку, резко контрастировавшему с окружающей разрухой.
Если весь остальной Черный рынок носил вековую грязь и гниль как вторую кожу, то это здание казалось безупречно чистым.
Его беленые стены ловили свет фонарей, мягко сияя во мраке и словно бросая вызов царившему вокруг запустению.
Над главным входом покачивалась вывеска, залитая мягким лазурным светом.
На ней красовался выгравированный ворон: расправив крылья, птица чуть склонила голову набок, будто пристально изучая каждого, кто осмеливался приблизиться к порогу. Воздух здесь казался… совершенно иным.
Азриэль переступил порог, позволив створке бесшумно захлопнуться за спиной, и гул Черного рынка мгновенно сменился упорядоченным, деловым гулом штаб-квартиры.
Внутри кипела жизнь: люди в глухих темных мантиях стояли вдоль стен, негромко переговариваясь между собой и то и дело машинально касаясь рукоятей оружия, слабо поблескивавшего в полумраке.
У дальней конторки выстроился ряд служащих в строгой униформе: они вели диалог с клиентами спокойным, выверенным тоном — с той филигранной точностью, какая присуща людям, одинаково готовым ответить как на рядовой вопрос, так и заключить сделку ценой в человеческую жизнь.
Он без колебаний направился к крайней стойке, за которой сидела молодая девушка: светлые волосы были аккуратно убраны назад, а живые зеленые глаза глядели настороженно, но без враждебности.
На вид ей едва ли можно было дать больше двадцати пяти, однако в ее осанке отчетливо сквозил богатый опыт. Вежливая дежурная улыбка коснулась ее губ при приближении посетителя:
— Добро пожаловать в «Артерикс», сударь, — поприветствовала она, сдержанно склонив голову.
Азриэль ответил коротким кивком.
«Артерикс» — одно из самых громких имен на теневой стороне континента.
Не заурядная шайка головорезов, не синдикат контрабандистов, а нечто неизмеримо более ценное: информационная гильдия. Они держали руку на пульсе всех тайн, сплетен и запретных знаний, а кроме того, владели ключами от куда более редкого ресурса — доступом к пространственным подземельям.
Стоило в мире появиться новому разлому, как его тут же прибирали к рукам аристократические дома или могущественные гильдии авантюристов.
Эта монополия делала свободный вход практически недосягаемым, а если кому-то и удавалось выкупить пропуск, грабительские налоги с добычи моментально разоряли любого наемника.
«Артерикс» ловко обходил эти преграды.
Здесь любой, у кого звенела в кошельке монета, мог шагнуть во врата подземелья по собственному выбору — хотя негласный закон оставался суров: если ты сложишь там голову, твоя кровь будет исключительно твоей заботой.
— Мне нужно встретиться с одним из ваших информационных брокеров, — негромко произнес Азриэль, но в его спокойном голосе прозвучала такая весомость, что девушка невольно выпрямила спину.
— Разумеется, сударь. Могу я узнать псевдоним брокера, к которому вы направляетесь?
— Фантом.
Ее пальцы привычно заплясали по экрану терминала: тихий стук клавиш нарушил секундную паузу.
А затем на лице служащей промелькнула тень замешательства. Она перепроверила данные еще раз… нахмурив тонкие брови:
— Возникли какие-то трудности? — прищурился Азриэль.
— Эм… Прошу прощения, сударь, но брокер, которого вы ищете, судя по записям, официально сложил с себя полномочия как раз сегодня, — осторожно произнесла она.
Взгляд Азриэля оставался абсолютно непроницаемым:
— Вот как. Весьма прискорбно.
— Впрочем, у нас есть немало других высококлассных специалистов, которые с радостью—
— Прошу прощения, — плавно перебил ее юноша. — Но не могли бы вы просто сказать: он все еще находится в здании?
Девушка замялась на секунду, после чего неохотно кивнула:
— …Хорошо, сударь. Минутку.
Она вновь бегло просмотрела строки отчета, четко постукивая ногтями по стеклу. Спустя мгновение подняла взгляд:
— Он пока не покинул свой кабинет. Номер восемь. Пройдете по правому коридору до самого конца.
— Благодарю.
Азриэль развернулся и размеренным шагом направился в указанную галерею, не тратя времени на лишние слова.
Два часа спустя.
Где-то в самых темных и запутанных трущобах Черного рынка.
Эти закоулки не имели ничего общего с оживленными торговыми рядами, через которые Азриэль шел ранее.
То был глухой лабиринт из грязных проходов, где покосившиеся хибары нависали друг над другом подобно шепчущимся заговорщикам, напрочь закрывая клочок неба.
Тусклое мерцание редких мана-ламп едва доставало до склизких от помоев булыжников, и каждая тень казалась готовой взорваться насилием.
Сквозь этот мрак во весь опор несся человек: шаги его были рваными, а дыхание вырывалось из груди свистящими всхлипами.
Одежда промокла от пота, и каждый шаг отдавал мучительной судорогой в его исхудавшем теле.
Он не был рожден для подобных забегов — ни закаленных мышц, ни дыхалки тренированного воина. В живых его удерживало лишь слепое, животное отчаяние.
Ноэль Арвис.
Когда-то это имя гремело на весь континент, являясь символом гения и престижа в кругах высшей алхимии и магомеханики. Но годы назад Ноэль бесследно исчез, словно его фигуру попросту смахнули с шахматной доски.
И теперь он петлял по трущобам загнанной крысой: до хруста сжав зубы, беглец раскусил крошечную пилюлю с металлическим привкусом. Мана мгновенно вскипела в его духовных каналах — скорость удвоилась, и свирепый встречный ветер хлестнул по лицу.
Он рискнул бросить короткий взгляд через плечо.
Трое преследователей в темных балахонах, прятавших лица, неумолимо сокращали дистанцию. На ткани их капюшонов красовалась одна и та же метка — чернильная змея, свернувшаяся кольцами и занесшая плоскую голову для смертельного броска.
— Проклятье… — сквозь зубы сплюнул он, пока волна паники взламывала остатки выдержки.
Ноэль заставил ноги двигаться еще быстрее. Легкие горели адским огнем, сердце молотило о ребра, готовое вырваться наружу.
Инстинкты истошно вопили: продержаться еще немного, буквально пару поворотов! Впереди уже брезжил свет оживленной площади — шум, давка, сотни чужих глаз станут для него идеальной маскировкой.
Дрожащими пальцами он нащупал в кармане вторую пилюлю и закинул в рот: горький порошок оцарапал сухое горло при глотке.
Мир вокруг смазался полосами, скорость вновь подскочила — но на сей раз острая, пронзительная боль разорвала виски.
Зрение поплыло, шаги сбились на долю секунды. Напоминание о той непомерной цене, которую приходилось платить за подобный форсаж.
А ищейки со змеиным клеймом продолжали неотвратимо настигать его.
И все же Ноэль не остановился. Собрав в кулак последние крохи воли, он совершил отчаянный рывок и выкатился на внешнюю улицу.
Здесь кипел настоящий хаос.
Воздух был пропитан запахами жареного мяса, копоти и обрывками кабацких песен.
Зазывалы истошно орали, расхваливая товар, оборванные мальчишки сновали под ногами, а плотная человеческая масса двигалась столь беспорядочно, что разобрать направление было почти невозможно.
Спустя несколько секунд троица со змеиными знаками вынырнула из темного проема подворотни.
Не проронив ни звука, наемники мгновенно рассредоточились: каждый взял свой сектор подобно матерым хищникам, берущим дичь в кольцо. Их немигающие взоры с хирургической точностью принялись сканировать живую толпу.
Один из преследователей притормозил: его внимание привлекла перевернутая торговая лавка неподалеку. Товар был в беспорядке раскидан по грязи: амулеты, пучки сушеных трав и рулоны ткани валялись вокруг, словно сквозь них на полном ходу пронесся взбесившийся бык.
Ищейка подошел ближе, опасно сощурившись.
За развороченным прилавком сидел на корточках всклокоченный шатен: его лицо буквально перекосило от бешенства.
Вены вздулись на висках, а грудь тяжело вздымалась — не от бега, но от чистой, кипящей ярости.
— Ну и чего тебе еще надо?! — прорычал торговец; в каждом его слове сквозил яд.
— Ты видел, чтобы мимо кто-то пробегал? — отрывисто, сухо бросил человек с меткой змеи.
— Да видел я этого ублюдка, чтоб ему пусто было! — взорвался лавочник. — Эта скотина только что снесла мой прилавок к чертям собачьим и растоптала весь товар! Попадись мне эта падаль еще раз — я ему лично все ребра переломаю!
— Куда он рванул?
— Туда! — торговец яростно ткнул пальцем в сторону самого забитого проспекта. — И если настигнете его, притащите обратно — я ему самолично кишки выпущу!
Но преследователь уже не слушал: сорвавшись с места, он растворился в людском водовороте еще до того, как хозяин лавки успел договорить фразу.
Едва фигура наемника окончательно скрылась из виду, как поведение лавочника переменилось в одно мгновение.
Ярость на его лице растаяла без следа, сменившись спокойной, почти скучающей миной. Шумно выдохнув, он с глухим стоном облегчения опустился прямо на мостовую.
На краткий миг уличный гам словно отступил, и островок абсолютной тишины сомкнулся вокруг него.
А затем гладкий, исполненный неприкрытой иронии голос разрезал воздух:
— Надо признать… актерская игра была поистине великолепной.