Главарь остервенело теснил противника: каждый взмах его клинка вспарывал каменные плиты, круша пол в щебень.
Азриэль встречал каждый выпад нитями, уплотненными до твердости стали, но даже скованные морозом струны дрожали от чудовищной кинетической отдачи.
Паутина трещин разбегалась под его ногами.
Очередной сокрушительный удар обрушился сверху — дуга черного пламени.
Силуэт Азриэля смазался.
Атака рассекла лишь пустой воздух.
Пространство вокруг него сжалось едва заметной рябью — и юноша возник в нескольких метрах сбоку, с ходу хлестнув нитями.
Скачок.
Последний уцелевший воин ранга Адепта справа от него даже не успел повернуть головы. Тонкая серебристая черта проступила поперек его шеи, а следом брызнула алая кровь. Мужчина рухнул оземь без единого звука.
Глаза предводителя изумленно расширились:
— Пространство… — прошипел он сквозь зубы.
Осталось только двое.
Главарь.
И юноша.
Зал был завален изувеченными телами, густая кровь пропитывала расколотый гранит.
Впервые на лице предводителя ранга Адепта+ мелькнуло неприкрытое замешательство.
— Для сопляка столь жалкого ранга ты устроил здесь изрядную бойню, — ледяным тоном процедил культист, хотя в его голосе уже сквозила скрытая тревога. — Но на этом твоя сказка подошла к концу.
Черное пламя на его лезвии вспыхнуло ярче и свирепее, закручиваясь жгутами демонической скверны. Волна удушливого жара лизнула стены, обращая иней в клубы шипящего пара.
Азриэль перехватил нити поудобнее; дыхание было неровным. Раны давали о себе знать, но запаса сил еще хватало, чтобы продолжать бой.
Скачок.
Главарь нанес сокрушительный замах — и вновь рассек лишь промороженную пустоту.
Скачок.
Мужчина крутанулся на пятках, в последнюю долю секунды выставив блок за спину. Оружие сошлось с оглушительным лязгом, выбивая снопы ослепительных искр.
Скачок.
Слева. Затем справа. Следом — из-под самого потолка.
Каждый раз, соткавшись из воздуха, Азриэль наносил выверенный удар: звенели струны, ледяные шипы взламывали пол.
Мелкие порезы начали усеивать тело предводителя — неглубокие, но методичные, словно сама смерть слой за слоем срезала с него плоть.
Вожак яростно зарычал:
— Думаешь взять меня измором?!
Его аура сдетонировала во все стороны. Каменный пол разнесло на куски, каменные обломки брызнули картечью. Широкий вал черного огня накрыл залу, испепеляя все на своем пути.
На мгновение показалось, будто этот багровый шквал начисто поглотил подростка.
Но следом —
Скачок.
Именно этой секунды юноша и выжидал: мига, когда ярость ослепит предводителя и заставит его ослабить защиту.
Азриэль материализовался прямо за спиной врага — ближе, чем когда-либо, перекрестив натянутые нити на обоих запястьях.
На сей раз отступать никто не собирался.
Рывок.
Десятки струн сомкнулись разом подобно сотне бритвенных лезвий. Волна мороза хлынула по волокнам — холод столь свирепый, что он резал глубже любой закаленной стали.
Главарь взревел, отчаянно вращаясь на месте и выжигая все вокруг черным пламенем в тщетной попытке разорвать путы.
Но мороз невозможно сжечь. Он лишь расползается шире.
Нити намертво стянули его руки, сковали торс, оплели ноги. Стужа вгрызлась глубоко под ребра, вымораживая оскверненную скверну и замедляя кровоток.
А затем, с финальным закручивающим движением кистей, Азриэль дернул на себя.
Нити скрестились.
Адепт+ застыл как вкопанный: крик застрял в его горле, когда корка льда сковала тело прямо посреди движения. Зачарованный клинок со звоном выпал из онемевших пальцев на плиты.
Спустя удар сердца ледяной панцирь с сухим треском лопнул.
Взгляд главаря окончательно остекленел, и он бездыханной оболочкой рухнул на камни.
В полуразрушенном музее воцарилась тишина.
Лишь заунывный свист ночного ветра доносился сквозь выбитые витражи, разнося по зале запах стылой крови и промороженного камня.
Азриэль медленно ступал по расколотому полу, сжимая в ладони холодный черный осколок. Подошвы его сапог оставляли неглубокие следы на корке инея, которую он сам же и сотворил.
Та ярость, что клокотала в нем во время побоища, угасла без следа, оставив после себя лишь глухую, опустошенную отрешенность.
Куда ни глянь — кругом царило разорение.
Разбитая в щепки мебель. Обледенелые трупы. Густая, темная кровь, тускло мерцающая в лунных лучах.
Он замер в самом центре залы.
Пальцы слегка шевельнулись: на коже темнели мелкие порезы от собственных зачарованных нитей. Тонкие дорожки крови на руках казались неестественно яркими на фоне окружающей серости.
Он тяжело выдохнул.
Белесое облачко пара сорвалось с губ.
Он впервые в жизни оборвал столько жизней за один раз.
В этом не было ничего приятного.
Но и раскаяния он не испытывал.
Не вмешайся он вовремя — и это семейство бродяг вырезали бы без тени жалости. А эти семеро палачей… они давным-давно переступили черту, за которой еще возможно спасение.
Запрокинув голову, парень взглянул на бледную луну сквозь пролом в потолочных балках.
Оставалось завершить последнее дело.
Хрустя подошвами по мерзлым плитам, Азриэль подошел туда, где распласталось тело главаря. Остекленевшие глаза мертвеца бессмысленно буравили пустоту, застыв в немом изумлении.
Без лишних колебаний опустившись на колено, юноша принялся методично обшаривать складки черного балахона.
Спустя минуту поисков пальцы нащупали искомое: небольшой округлый артефакт размером не больше кулака, сокрытый в потайном внутреннем кармане.
Предмет слабо пульсировал тошнотворным багровым свечением — точь-в-точь как еще бьющееся живое сердце. Однако разбивать находку парень не спешил.
Бледное лазурное сияние окутало его ладонь, пока он изучал вещицу: лицо оставалось бесстрастным, но в сапфировых глазах горел цепкий расчет.
Вместо этого он перевел взгляд в темный угол, где жалась спасенная семья. Мужчина, которого минуту назад пронзили клинком, уже сидел прямо: зелье полностью затянуло смертельную рану.
С трудом поднявшись на ноги, нищий низко склонился перед Азриэлем, и в его голосе дрожали слезы благоговейной благодарности:
— Спасибо вам… великое спасибо! Если бы вы не вмешались… вся моя семья осталась бы лежать здесь замертво.
— Пустое, — ровно бросил Азриэль. — Но вам лучше убираться отсюда как можно скорее. Скоро здесь будут дознаватели Академии. Будет лучше, если вы не окажетесь впутаны в эту грязь.
— Понимаю… — пробормотал мужчина, однако в его голосе отчетливо прозвучала заминка.
Азриэль мгновенно уловил эту нотку, слегка сощурившись:
— Что еще?
Бродяга замялся, бросив виноватый взгляд на жену и жмурившуюся дочь, после чего тихо проговорил:
— Господин… как видите, мы простые нищие. Если мы уйдем отсюда, нам попросту некуда податься. Ни крова над головой, ни корки хлеба.
Азриэль несколько секунд молча слушал его сбивчивую речь. А затем в его голове мелькнула внезапная мысль:
«А ведь и правда, какая оплошность с моей стороны… — подумал он про себя. — Как я мог пройти мимо столь удобной… кхм, бесплатной рабочей силы?»
— Ты знаком с основами управления делами? Или простыми расчетами? — неожиданно поинтересовался юноша.
— Прошу прощения?.. — растерянно моргнул мужчина.
— Я спросил, — терпеливо повторил Азриэль, — смыслишь ли ты в торговых расчетах и хозяйстве. Если да — я могу предоставить тебе работу.
Глаза нищего изумленно распахнулись, в них вспыхнула робкая надежда:
— Да! Сам я в сложной арифметике не слишком силен, но вот моя супруга великолепно управляется с книгами и числами! А я… пусть сейчас я и выгляжу как оборванец, но до того, как жизнь пошла под откос, я годами трудился при алхимической лавке!
— Отлично, — коротко отрезал Азриэль.
Он поднял руку, и тонкий, слабо мерцающий рунический пергамент соткался прямо в воздухе между ними:
— В таком случае подпиши это.
У бедолаги едва челюсть не отвисла:
— Магический контракт?..
— Именно. Простая страховка от попытки сбежать с задатком, — тон Азриэля не терпел возражений.
Мужчина колебался лишь долю секунды, после чего решительно кивнул:
— Согласен!
Уколов палец, он прижал окровавленную подушечку к пергаменту. Магический контракт вспыхнул и осыпался серебристой пылью, унесенной сквозняком.
— Прекрасно, — подытожил Азриэль. — А теперь, мои раб… — он негромко кашлянул в кулак, сглаживая оговорку. — …мои будущие работники, возьмите это.
Он бросил мужчине увесистый кошель с монетами:
— Ступайте в таверну Моргана. Сидите там и не высовывайтесь, пока я сам за вами не приду. Уяснили?
Мужчине на миг показалось, что мгновением ранее он услышал весьма странное слово, но, взглянув на холодное, точеное лицо благородного юноши, тут же выбросил эти мысли из головы:
— Да, господин! Премного благодарны!
— Уходите, — кивнул Азриэль.
Семейство торопливо подхватило свои скудные пожитки и поспешило к выходу: их шаги были суетливыми, но преисполненными огромного облегчения.
Едва они отошли на безопасное расстояние, Азриэль опустил багровый пульсирующий прибор на пол и наложил на него простейшее детонационное заклинание начального круга: руна на корпусе слабо мигнула и затаилась.
После этого он закрепил на ледяных плитах письмо, адресованное Эларику, и развесил семерых мертвецов под потолком на зачарованных нитях.
А затем растворился во тьме. Заброшенный музей вновь погрузился в безмолвие, и лишь холодная луна безучастно освещала застывшую ледяную бойню — словно здесь не произошло ровным счетом ничего.
Вру-у-ум!
Рев форсированного мотора приглушенно разорвал тишину, когда Азриэль припал к рулю: встречный ветер неистово трепал полы его плаща.
Взгляд юноши оставался устремлен вперед — спокойный, бритвенно-сосредоточенный, словно он созерцал нечто, доступное лишь его внутреннему взору.
«Этого времени должно быть более чем достаточно», — прошептал он себе под нос.
Щелчок пальцев в кожаной перчатке — и слабая магическая рябь прокатилась по ночному эфиру далеко позади него.
БУМ!
Глухой раскат взрыва докатился со стороны старого музея.
Оставленное им детонационное плетение сработало безукоризненно: артефакт разнесло на куски, а вместе с ним вдребезги разлетелся и барьер, подавлявший эманации демонической скверны.
Подобно прорвавшей плотину волне, ядовитая энергия выплеснулась из стен руин, затапливая всю округу. Любой маг с мало-мальски острым восприятием мгновенно засек бы столь чудовищный всплеск.
Идеальная наживка.
Азриэль даже не подумал обернуться. Лишь чуть плотнее сжал рукояти руля, позволяя байку набрать предельную скорость под ровный, хищный гул двигателя.
К тому моменту, когда лунный диск поднялся в самый зенит, рев мотора наконец стих. Шины тихо зашипели по каменной мостовой, когда он плавно затормозил перед высоким, безмолвным силуэтом Часовой Башни.
Сняв шлем, юноша подставил лицо прохладному ночному ветру. Несколько секунд он просто стоял на месте, молча глядя на уходящий в небеса шпиль.
— После такого безумного дня, — едва слышно обронил он в пустоту, — немного покоя определенно не помешает.
И во всем городе не нашлось бы места лучше, чем эта вершина.
Неслышным шагом Азриэль переступил порог башни, и звук его шагов без следа растворился в первозданном безмолвии винтовой лестницы.