Как обычно описывают злодейку?
Женщина, находящая наслаждение в том, чтобы играть чужими жизнями ради собственных извращенных прихотей?
Или та, что упивается жестокостью и надменно ухмыляется, пока другие ломаются под ее каблуком?
А может… хладнокровная фигура — тиран во плоти, совершающий ужасающие злодеяния и убивающий без малейших колебаний, лишенный и крупицы человеческих эмоций?
Именно так ее образ всегда рисовали в сказаниях.
Именно такими злодеек прописывали в каждой фэнтезийной магической игре:
Бессердечная. Опасная. Прекрасная.
Символ абсолютной силы, облаченный в безупречную элегантность.
Однако в «Хрониках Элдории» все обстояло совершенно иначе.
В игре ее падение в бездну роли главной антагонистки не было внезапным. Это было медленное, мучительное увядание — словно наблюдение за розой, теряющей лепесток за лепестком под безжалостной бурей, которую невозможно пережить в одиночку.
Арианна не рождалась злодейкой. Нет, обстоятельства попросту втолкнули ее в эту пучину.
Каждое принятое решение, каждое предательство, каждая жертва по крупицам откалывали частицы ее прежней сути, пока в итоге не осталось ничего, кроме ледяного, неприступного изваяния, внушавшего суеверный ужас игрокам.
И даже тогда… это произошло далеко не сразу.
Она окончательно приняла этот титул лишь к середине сюжета. Когда высохли последние слезы, сердце обратилось в камень, а на губах застыла нечитаемая, мертвая улыбка.
Лишь тогда мир впервые нарек ее злодейкой.
Но к тому моменту от настоящей Арианны уже давным-давно ничего не осталось.
Впрочем, прямо сейчас перед Азриэлем стояла вовсе не та грозная правительница теней из сюжета. В ее глазах не плескалось злобы, а на тонких руках не виднелось следов крови.
Она казалась… спокойной. Собранной. Лишь самую малость холодной.
Хотя нет — назвать дочь герцога «обычной» было бы… непозволительным преувеличением.
Даже при полном отсутствии эмоций на лице от нее исходила аура, делавшая воздух вокруг заметно тяжелее. Белоснежные волосы мягко переливались в лучах солнца, пробивавшихся сквозь древесные кроны, а в рубиново-красных глазах — тихих и расчетливых — теплилась искорка искреннего любопытства.
Прямо сейчас она не была Арианной, Великой Злодейкой из «Хроник Элдории».
Она была всего лишь благородной девушкой, стоящей на опушке древнего леса и встретившейся взглядом с юношей, чью судьбу рок уже заклеймил своей печатью.
«О как…»
Арианна молча разглядывала незнакомого юношу перед собой, неторопливо сканируя его фигуру рубиновым взором. На вид он казался ее ровесником — быть может, самую малость старше, — но ее внимание привлек отнюдь не возраст.
Будучи дочерью герцога, она повидала немало привлекательных людей: от знатных наследников древних фамилий до заморских сановников, каждый из которых был выхолощен до абсолютного идеала. Но этот парень…
В нем крылось нечто принципиально иное.
То, как его белоснежные волосы ловили солнечный свет, резкие точеные линии скул, эти пронзительные лазурные глаза, в глубине которых, казалось, бушевали скрытые шторма — зрелище буквально завораживало. В его чертах не было приторной изнеженности или смазливости, присущей столичным аристократам; его красота была резкой и притягательной.
Он походил на существо, вытесанное из чистейшего льда и первозданной тени — далекое, отстраненное, но такое, от которого невозможно отвести взгляд.
«Хм, постойте-ка…»
Рубиновые глаза Арианны едва заметно сощурились, а между бровей залегла тончайшая, почти неразличимая складка, когда она всмотрелась в юношу повторно.
В следующее же мгновение ее поразило нечто куда более шокирующее, чем его внешность.
«От него совершенно не исходит присутствия… И я в упор не могу определить его ранг».
Эта мысль прокатилась по ее сознанию, словно тяжелая капля, упавшая на застывшую гладь озера. Выражение ее лица почти не изменилось, но взгляд сделался заметно острее и глубже.
Ее чувства были отточены до совершенства годами сурового дворянского воспитания и реальным боевым опытом. Чтобы практик ее уровня не смог прочесть чужую ауру… подобное случалось исключительно редко.
«Какой-то защитный артефакт… или врожденная способность?»
Она слегка склонила голову набок, размышляя. Затем, словно ища подтверждения своей догадке, перевела взор на личную телохранительницу.
Серика — неизменно собранная, выверенная в каждом жесте — уже хмурила брови, не сводя прищуренных черных глаз с Азриэля. Поймав взгляд госпожи, воительница едва заметно качнула головой: ее собственное замешательство идеально отражало мысли Арианны.
— Это вы его преследовали?
Прежде чем она успела развить мысль дальше, тишину поляны разорвал голос Азриэля. Его взгляд коротко мазнул по вепрю, все еще безжизненно висевшему на пронзившем его ледяном пике.
— Да, — ровно отозвалась Арианна; ее голос звучал спокойно и сдержанно. — Но, судя по всему, кто-то успел расправиться с ним раньше нас?
И хотя слова прозвучали предельно просто, невысказанный вопрос отчетливо повис в воздухе между ними.
Азриэль прекрасно его уловил:
— Азриэль. Мое имя, — просто ответил он твердым голосом, сохраняя расслабленную позу.
Рубиновые глаза Арианны слегка сузились.
«Простолюдин, — сделала она про себя мысленную пометку. — Вот как».
— Можете забирать тушу, — бросил Азриэль совершенно ровным тоном, скользнув взглядом по поверженному кабану.
Не дожидаясь ответа, он развернулся, намереваясь уйти; его шаги были легкими и бесшумными на лесной подстилке.
Разговаривать с той, кого он прежде видел лишь по ту сторону экрана, было сюрреалистично. Персонаж из плоти и крови, оживший прямо на глазах.
Однако сумерки стремительно сгущались, и он слишком хорошо знал местные законы, чтобы задерживаться допоздна. Ночь в этом лесу не прощала беспечности: обычная добыча пряталась по норам, а под сенью луны на охоту выходили истинные кошмары.
— Нет. Это твоя добыча. Было бы несправедливо забирать ее себе, — мягко раздался голос Арианны за его спиной.
Юноша замер.
Она стояла перед ним с безупречной царственной осанкой; ее алые очи смотрели прямо и уверенно, а в неподвижности хрупкой фигуры ощущалась скрытая сила. В ее интонации не чувствовалось напускного смирения — лишь спокойная, холодная честность.
Для будущей злодейки она вела себя куда более… благородно, чем он когда-либо мог ожидать.
Поразмыслив пару секунд, Азриэль слегка развернулся корпусом, встречая взгляд дворянки:
— Как насчет того, чтобы поделить добычу поровну на троих? Вас устроит? — поинтересовался он будничным, но уверенным тоном. Затем, чуть наклонив голову, добавил: — И еще… Мне было бы куда комфортнее, если бы твоя стражница перестала сверлить меня взглядом.
Он кивнул в сторону Серики, которая с момента появления не спускала с него прищуренных глаз. Телохранительница застыла как натянутая струна, положив ладонь на эфес клинка, а ее взор был полон неприкрытого подозрения — словно она ожидала от него внезапного броска в любую секунду.
Арианна моргнула, после чего плавно перевела взгляд на свою защитницу:
— Серика, — спокойно позвала госпожа.
Воительница на миг заколебалась, но затем коротко выдохнула и неохотно ослабила стойку — впрочем, лишь самую малость. Она по-прежнему оставалась начеку, но руку с оружия все же убрала.
— Справедливо, — произнесла Арианна, и в ее голосе проскользнули едва заметные нотки веселья.
Видеть простолюдина, который не просто держится с подобным невозмутимым достоинством, но и без тени страха осаживает грозную Серику, оказалось весьма занятно:
— Значит, делим на троих.