Ву-у-ух…
Где-то посреди неизвестных, диких земель прямо из воздуха соткался пространственный портал. Его закрученная воронка яростно потрескивала чистой энергией, озаряя безжизненную округу.
Мгновение спустя из разлома вывалилось обмякшее тело Азриэля, бесцеремонно рухнув на голую землю. Он оставался лежать без сознания, совершенно не ведая о череде событий, готовых развернуться следом.
Внезапно в атмосфере что-то неуловимо дрогнуло.
Земля вокруг него заходила ходуном, словно входя в резонанс с его присутствием. В самой ткани пространства начали расползаться тонкие изломы, расчерчивая воздух ломаными зигзагами трещин.
В тот же миг тело Азриэля озарилось мягким свечением. На бледной коже проступили причудливые знаки — древние затейливые печати, мерцавшие тусклым светом. Один за другим магические узлы начали разрушаться, теряя сияние и с сухим хрустом обращаясь в ничто.
Воздух сделался свинцовым, твердь под ним пошла волнами, когда вокруг распахнулись пространственные разломы. Это было в точности то же явление, что настигло Уэйна. Небо над головой окрасилось в тревожные темно-пурпурные тона, а вдалеке глухо зарокотал гром.
Затем прямо перед его угасающим сознанием вспыхнул лазурный полупрозрачный интерфейс:
[Процесс слияния душ: 58%... 73%... 96%...]
[Слияние душ завершено.]
Едва промелькнула строка уведомления, как тело Азриэля выгнулось дугой, с ног до головы залитое ослепительным сиянием. Душа, насильственно оторванная от него при рождении — та самая недостающая половина, — безупречно и без остатка воссоединилась со своим источником.
Колоссальная мощь завершившегося единения хлынула по его венам, заставляя почву под ним трескаться и осыпаться под тяжестью пробудившегося потенциала.
Оковы, столько лет подавлявшие его изначальную суть, рассыпались в прах, высвободив концентрированные волны силы, разошедшиеся кругами по округе.
Вековые деревья вырывало с корнями, валуны дробились в пыль, а сам воздух вибрировал от невообразимого масштаба катаклизма. Исполинский столб маны ударил прямо в небосвод, разрывая грозовые тучи и заливая светом все обозримое пространство.
Дыхание Азриэля выровнялось, а некогда истощенное тело налилось неведомой доселе первозданной витальностью. Дремавшая годами врожденная конституция пробудилась во всем своем первобытном величии — мощь внутри него стала почти осязаемой.
Пряди волос вновь обрели безупречный снежно-белый блеск, искрясь подобно свежему насту под лунным сиянием.
Глаза, прежде мутные от хронической слабости и усталости, распахнулись пронзительной лазурью, полыхая неземным, потусторонним великолепием.
Его и без того красивое лицо преобразилось еще сильнее, окончательно перешагнув рамки человеческой красоты и приблизившись к божественному идеалу.
Хрупкий болезненный юноша исчез без следа; на его месте теперь покоилось создание, чье присутствие было способно сотрясти сами небеса.
И все же, когда бушующий ураган энергии наконец стих, а хаос улегся, его тело вновь погрузилось в глубокий, целительный сон.
Однако внутри него произошел тектонический сдвиг.
В глубинах сознания разрозненные осколки прошлого начали вставать на свои законные места. Воспоминания о прошлой жизни — об игре, которую он изучил до последнего байта — и далекие отголоски дня своего истинного рождения слились воедино, сплетая целостную картину того, кем он являлся на самом деле.
Далеко на западе небосвод озарился ослепительным лучом света, вонзившимся в самые облака. Это было не просто красивое зрелище — это был рев колоссальной маны столь чудовищной силы, что его отголоски прокатились по всему континенту.
От дворян в роскошных залах до бродяг посреди бесплодных пустошей, от магов в верхушках исследовательских башен до наемников — все как один обратили взоры на запад. Грандиозность этой силы пробудила в сердцах зрителей равную смесь благоговения, страха и алчности.
В мгновение ока поползли слухи: одни шептались о пробуждении древней святыни, другие — о явлении неведомого артефакта немыслимой мощи.
Множество сил, от мелких гильдий до могущественных кланов, уже собирались выступить в поход. Однако едва они определили точное место зарождения всплеска, их пыл мгновенно угас.
Мана исходила из глубин Запретного Леса — земель, окутанных первобытным ужасом и зловещими тайнами. Ни одна живая душа не дерзнула бы войти под его сень по доброй воле: поговаривали, что этот лес попросту пожирал недостойных. Большинство предпочло не рисковать шкурой, выбрав безопасность вместо праздного любопытства.
Архонты континента также ощутили этот тектонический сдвиг.
Их взоры обратились к небесам, сузившись в задумчивом созерцании. Для существ их уровня эта вспышка была лишь любопытным феноменом, но никак не угрозой. Они быстро потеряли к ней интерес, сочтя происходящее очередным рядовым капризом меняющегося мира.
Что касается артефактов — в их сокровищницах хранились сотни подобных реликвий, и никому из великих владык даже в голову не пришло, что источником подобной аномалии мог стать шестнадцатилетний мальчишка.
Всем… кроме одного.
Одиночный росчерк света стрелой рассек небосвод, направляясь прямо к эпицентру взрыва.
В самом сердце Академии Элдория на краю балкона своей башни стоял Эларик, неотрывно глядя на запад. Первозданная мощь маны, прокатившаяся по воздуху, заставила морозные мурашки пробежать по его спине, однако губы старца расплылись в широкой ухмылке.
— Невероятно… — пробормотал он вслух, хотя в глубине души прекрасно знал истину. Это не было работой реликвии или артефакта.
Эта мана принадлежала ему.
Азриэлю.
Стоявшая подле него Элизабет оцепенела в шоке; ее хрустально-синие глаза широко распахнулись от полнейшего неверия.
— Это же… — выдохнула девушка, и ее голос дрогнул от смеси священного трепета и нарастающей тревоги. Она повернулась к Эларику, умоляя взглядом хоть о каком-то объяснении.
Лицо старца, освещенное далеким заревом западного неба, тронула усмешка, быстро переросшая в раскатистый, искренний хохот:
— Это он, — произнес Эларик, и улыбка его стала еще шире от восторга и легкого ошеломления. — Он наконец пробудился. Ха-ха-ха… вот ведь чертов монстр!
Элизабет приоткрыла рот, но прежде чем она успела вымолвить хоть слово, дедушка продолжил, ничуть не сбавляя пыла:
— О-о, остальным континентам теперь придется несладко! Они-то думали, что мы почиваем на лаврах. Ха! — он беспечно отмахнулся рукой, будто все грядущие мировые потрясения были сущей ерундой.
— Дедушка… — нахмурилась Элизабет, пытаясь вернуть старца к реальности.
Но Эларик лишь небрежно отмахнулся. С блеском предвкушения в глазах он развернулся и скрылся в покоях центральной башни, оставив внучку наедине с эхом своей абсолютной уверенности.
Тем временем далеко от места, где лежал без сознания Азриэль — чуть глубже в дебрях Запретного Леса, — целеустремленно двигались две фигуры.
Первой шла женщина: ее ослепительно-белые волосы шелковым водопадом ниспадали на плечи, пока она ступала среди окружающего кошмара с царственной грацией и невозмутимостью.
В рубиново-красных глазах мерцал холодный расчет, а в изящной руке тонкий клинок порхал с убийственной точностью.
Каждый взмах ее лезвия рассекал чудовищных созданий, дерзнувших встать на пути, столь же легко, будто она отмахивалась от назойливых мух.
Следом за ней с пугающей плавностью скользила ее тень — фигура, с ног до головы укутанная в черные одежды.
Это была не просто тень, отбрасываемая светом, но верный страж, прямое продолжение ее воли. Силуэт двигался молниеносно, перехватывая любые скрытные выпады тварей, пытавшихся нанести предательский удар со спины.
Алые глаза женщины слегка прищурились, когда она обратила взор в сторону колоссального магического всплеска:
— Ого… вы только поглядите на это, — прошептала она, и в ее обычно мертвом, стоическом голосе проскользнула тончайшая нотка любопытства.
Пальцы крепче сжали рукоять меча, когда она сделала шаг вперед:
— Пойдем проверим, пожалуй? Вдруг оно именно там.