— Две тысячи платиновых монет.
Слова рухнули раскатом грома на притихший зал.
Эту сумму даже родовитые аристократы — привыкшие швыряться золотом ради минутной прихоти — побоялись бы выложить без долгих и мучительных раздумий.
И все же обычный юноша, невозмутимо восседающий на верхнем ярусе, озвучил ее без единой тени колебания.
Азриэль.
Шепотки поползли по рядам почти мгновенно:
— Он только что сказал «две тысячи»?..
— Это же двести тысяч золотых монет!
— Он что, с катушек слетел… или попросту сказочно богат?!
Даже вельможи в соседних VIP-ложах оцепенели. Абсолютная, сокрушительная наглость этой ставки окатила ледяной волной весь Аукционный Дом.
На балконе компании воцарилась гробовая тишина. Рэймонд, Самуэль, Хлоя и остальные лишь ошарашенно таращились на Азриэля, чей профиль оставался абсолютно безразличным — словно он только что заказал чашку чая, а не спустил целое королевское состояние.
Поверить в это было почти невозможно. Рассудок с трудом переваривал увиденное. Но одна непреложная истина выкристаллизовалась в головах каждого из них.
Азриэль был неприлично богат.
Они понятия не имели как, не представляли откуда, но теперь сомневаться не приходилось — перед ними сидел вовсе не рядовой нищий кадет, сводящий концы с концами на стипендию. У него водились деньги.
Баснословные, немыслимые деньги.
Азриэль слегка откинулся на спинку кресла; его сапфировые очи оставались холодными и далекими, пока пальцы в перчатках мерно выстукивали дробь по подлокотнику.
«Это должно быстро свернуть бессмысленный балаган», — отстраненно подумал он, наблюдая за ошарашенными лицами тех, до кого наконец дошло: состязаться здесь бессмысленно.
И расчет оправдался на все сто.
Ни одна живая душа не осмелилась перебить его цену.
Даже те, чья казна ломилась от слитков, дрогнули — стоила ли бессознательная девка столь астрономической суммы? И если эта воительница действительно обладала заявленной мощью, с какой стати ее продавали как бессловесный товар?
Сомнения и липкий страх придушили алчность.
Больше никто не подал голоса.
Ведущий простоял соляным столбом добрых несколько секунд, часто и растерянно моргая, прежде чем обрел дар речи. Рука с молотком заметно подрагивала:
— П-продано! Лот уходит за две тысячи платиновых монет!
Глухой удар молотка раскатился эхом под сводами грандиозного зала, ставя жирную точку в сегодняшних торгах.
И пока толпа взрывалась лихорадочным гулом сплетен и домыслов, Азриэль просто прикрыл глаза: едва заметная усмешка коснулась его губ.
Вскоре аукцион окончательно завершился.
Публика неспешно потянулась к выходам, но компания кадетов осталась на местах. Они сидели притихшие, погруженные в тяжелые думы, все еще оглушенные финальным аккордом вечера.
Азриэль успел полностью закрыть счета как за земельный надел, так и за эльфийку. Расчет прошел с пугающим хладнокровием — юноша расстался с горой золота так легко, словно отдал пару медных грошей.
В ложу вошла служанка и с глубоким поклоном передала причитающиеся документы и артефакты — тщательно упакованные и опечатанные гербовым сургучом. Что до Маэры, бессознательной пленницы, Азриэль заблаговременно распорядился перенести ее в карету Хлои под надежный присмотр.
Разумеется, администрация аукциона настойчиво предлагала выжечь на ее шее рабское клеймо, пока товар был без чувств, но мечник пресек эти намерения столь резко и холодно, что спорить никто не посмел.
Здесь не могло быть места компромиссам.
Теперь, когда пришла пора уходить, Азриэль поправил перчатки и негромко бросил:
— Выдвигаемся.
Они покинули здание вместе, окунувшись в прохладу ночного города.
Улицы заметно опустели: шум ярмарочной суеты и крики зазывал уступили место далекому, ровному гудению мана-светильников.
Вскоре группа добралась до роскошного столичного отеля, где остановились кадеты, и поднялась в арендованный люкс, мягко освещенный золотистыми бра.
— Ну и когда она придет в себя? — спросил Азриэль, переступив порог спальни.
Остальные столпились вокруг широкого ложа, на котором неподвижно лежала бледная Маэра. Ее дыхание оставалось ровным, но слабым — в жилах все еще бродил ядовитый состав неизвестного дурмана.
— Не раньше чем через два часа, как минимум, — ровным, предельно сосредоточенным тоном ответила Сайделла. — Дрянь, которую в нее вкачали, чудовищно сильна. Тот, кто это провернул… намеревался сломить ее до основания. Даже тело трансцендентного воина не способно легко переварить подобную отраву.
Девушка помрачнела, не сводя взгляда с эльфийки. Последние полчаса она методично анализировала микроскопические следы алхимии в крови воительницы.
— Я уже связалась по кристальной линии с нашим инструктором по зельеварению, — продолжила лучница. — Нужный антидот введен. Скоро она пойдет на поправку.
Азриэль едва слышно выдохнул: легкий вздох сорвался с губ, будто непосильная тяжесть спала с его плеч.
Для всех присутствующих это выглядело как неподдельное облегчение — искреннее беспокойство за жизнь Маэры. Друзья сочли этот жест редким проявлением скрытой душевной теплоты.
Вот только истина лежала совсем в иной плоскости.
«Превосходно, — подумал Азриэль, и в глубине его глаз на миг сгустилась тьма. — Большего мне и не требовалось».
Он испытал облегчение вовсе не оттого, что чужая жизнь была спасена. Он радовался подаренному времени.
Необходимому запасу времени.
«Этого не так много, но мне за глаза хватит, чтобы стереть их в порошок».
Мысли юноши оставались бритвенно-холодными и выверенными.
— Этого достаточно, — произнес он вслух, вернув голосу привычное хладнокровие. — Мне нужно отлучиться по делу. Вернусь где-то через час. Прошу, присмотрите за ней до моего прихода.
Он развернулся и зашагал к выходу, попутно натягивая перчатки плотнее.
В сознании тут же зазвенел тоненький детский голосок Зефирии:
«Папа, ты опять уходишь?..» — в ее мысленном тоне слышалась искренняя тоска.
«Прости, Зеф, — мысленно отозвался Азриэль с редкой мягкостью. — Это жизненно важно. Побудь пока с Кейлин или Эли до моего возвращения, ладно? Потом я обязательно свожу тебя за сладостями. Обещаю».
Последовала короткая пауза, после чего малютка нехотя уступила:
«Хорошо…»
От этого кроткого согласия на его лице промелькнула мимолетная теплая улыбка.
Но стоило пальцам коснуться дверной ручки, как из-за спины раздался голос Рэймонда:
— Куда это ты на ночь глядя? Время-то недетское.
Азриэль замер на мгновение, не убирая ладони с полированной латуни. Комната затаила дыхание в ожидании ответа.
Затем, даже не оборачиваясь, он плавно потянул створку на себя и сухо отчеканил:
— Обычное мелкое поручение.
Дверь за его спиной бесшумно защелкнулась, оставив в гостиной лишь тяжелое, озадаченное молчание.
Холодный ночной сквозняк коснулся разгоряченного лица, стоило Азриэлю выйти на крыльцо отеля. Улицы тонули в тусклом свете уличных ламп, расчерчивающих отполированный булыжник бледными бликами.
Несмотря на поздний час, пульс ночной Моссейры все еще слабо бился. Запоздалые торговцы сворачивали шатры, хмельные наемники бродили кучками, а редкие кареты лениво грохотали колесами по главной артерии.
Сделав пару шагов вдоль мостовой, юноша нашел то, что искал — неприметный наемный экипаж у тротуара, чей кучер дремал на козлах, натянув шляпу на нос.
— Улица Гудзон, — бросил Азриэль, распахивая дверцу.
Возница встрепенулся, торопливо кивнул и щелкнул поводьями. Повозка тронулась с места, тихо поскрипывая рессорами по тихим ночным переулкам.
Азриэль прислонился затылком к деревянной стенке салона: пальцы в черной коже слабо скользили по холодной обивке. Внешне он казался воплощением абсолютного штиля, но внутри его мысли неслись бешеным потоком.
Мерный стук копыт о брусчатку заполнял пустоту. Цок-цок-цок. Каждый удар подковы отмерял пульс его ледяных расчетов.
Он скосил взгляд в узкое оконце, провожая размытые золотые огни фонарей.
«Если убрать Маэру из этого уравнения… все пока еще идет строго по изначальному плану, — крутились шестеренки в голове. Сапфировые очи слабо блеснули опасным синим светом. — Будем надеяться, осечек не случится. Ибо если этот механизм даст сбой…»
Он оборвал мысль на полувздохе. Вывод повис в воздухе невидимым обнаженным клинком.
«…шансы на то, что я сам сдохну этой ночью, станут недопустимо высоки».
Карета ускорила ход, растворяясь в темных, беспокойных лабиринтах ночной Моссейры.
— Босс, и что нам прикажете делать теперь? — глухо выдавил Олук, сидевший за колченогим столом в крошечной съемной конуре.
Керип не ответил сразу. Его лицо окаменело, а налитые кровью глаза сверлили дощатый пол. Они с треском упустили самый лакомый кусок пирога — карту Руин Тумана — и при этом спустили чертову уйму золота на бесполезную дрянь.
Их верховный наниматель будет в бешенстве.
Крупные капли холодного пота выступали на лбах бандитов: воздух в каморке сгустился до предела. Никто не решался поднять взгляд, но каждый отдавал себе отчет в том, насколько глубоко они увязли в дерьме.
Наконец Керип нарушил гнетущую тишину.
— А то ты сам не знаешь, кретин, — оскалился он с глухой ненавистью. — Мы выследим этого выскочку и Дочь Багрянца. Перережем обоим глотки и заберем все их барахло себе.
Олук и Энсув синхронно и угрюмо кивнули, соглашаясь с планом главаря.
Но прежде чем кто-то успел добавить хоть слово, дверные петли жалобно скрипнули. Через порог неспешно перешагнула фигура — плавная, бесшумная поступь эхом отдавалась в застывшей каморке.
Незваный гость был с головы до пят облачен во все черное, а от его ауры веяло таким могильным холодом, что воздух мгновенно заледенел.
Троица бандитов оцепенела, пока незнакомец аккуратно прикрывал за собой дверь.
Щелк.
Сухой, негромкий звук задвинутого засова прозвучал для их ушей оглушительнее полуденного грома.
— Ну и ну, — легкомысленно протянул вошедший; в его голосе слышалась неприкрытая, ленивая насмешка. — А вы, трое ублюдков, мастера чесать языками. Какая удача, что я заглянул на огонек пораньше — пока вы, кретины, не успели все испортить окончательно.
Керип хищно нахмурился: липкий холодок недоброго предчувствия мерзкой змеей пополз вверх по позвоночнику:
— Ты еще кто такой, мать твою?! — прорычал он. Что-то в этих интонациях… показалось ему пугающе знакомым.
— Ах… — гость наигранно вздохнул, и уголок его губ дрогнул в едва заметной кривой улыбке. — Какая черная неблагодарность. Неужели вы так быстро запамятовали скромного официанта, что столь учтиво подносил вам выпивку сегодня вечером?
Зрачки Керипа сузились в точку — и в то же мгновение его грудную клетку сдавило невидимыми раскаленными тисками.
ТУК.
Тяжелый, оглушительный удар сердца отдался набатом в барабанных перепонках. Все трое культистов синхронно схватились за горло, хрипя и задыхаясь.
— Ч-что за…
Договорить ни один из них не успел.
Сгустки черной, дурно пахнущей крови фонтаном хлынули из их разинутых ртов, густо заливая грязный пол, пока их тела забились в предсмертных судорогах.