Подобно живому снаряду, Азриэль прорезал лесную чащу на головокружительной скорости. Ветер хлестал по лицу, обжигая кожу бритвенным холодом — лучшее доказательство того, насколько чудовищно быстрым был этот полет.
— Твою мать… Это и называется мгновенным раскаянием? — процедил он сквозь зубы, пока его мысли лихорадочно метались в поисках способа сохранить кости целыми при грядущем приземлении… или, вернее сказать, катастрофическом крушении.
Мелькавшие перед глазами ветви и листья внезапно расступились, и прямо по курсу выросла пасть исполинской пещеры. Из ее глубины струилось слабое, призрачное свечение.
Завидев грот, юноша наконец понял истинный смысл недавних слов Соласа, но размышлять об этом сейчас было некогда.
Сотни идей проносились в голове, но ни одна из них не гарантировала спасения от удара на полной скорости. Да, его тело стало несравнимо прочнее — он отчетливо ощутил это, когда с него спали древние оковы.
Но это вовсе не означало, что он уже овладел этой силой в полной мере. В конце концов, печати разрушились всего несколько минут назад. Не говоря уже о его недавней, откровенно позорной попытке атаковать Архонта в полумертвом состоянии.
И вот, когда до каменной стены пещеры оставалось жалких два десятка метров, Азриэля осенила шальная мысль — безумная до крайности, но единственная, на которую у него оставалось время. Не имея иных вариантов, он пошел ва-банк.
Зажмурившись, он сосредоточил всю свою волю.
БАМ! ТРЕСК!
Оглушительный грохот сотряс своды пещеры, когда Азриэль на полной скорости впечатался в каменную породу; вся толща скалы задрожала от колоссального импульса столкновения. Мгновение спустя его тело отскочило назад и с куда более мягким звуком плюхнулось на землю.
Несколько секунд он просто лежал пластом, ошарашенно моргая и глядя в темный каменный потолок, пока каждая клеточка его тела вопила от боли.
Но затем, вопреки разливающейся по мышцам ломоте, на его губах расплылась слабая, торжествующая улыбка:
«Да! Получилось!» — мысленно возликовал он, но тут же захлебнулся собственным хриплым стоном: — А-а-ах… сука, как же больно…
И все же, даже сквозь эту режущую боль, Азриэль не мог не испытать прилива гордости. То, что он только что провернул — пусть и на чистом безумии, — граничило с истинным чудом.
Судя по всему, он был не единственным, кто так считал.
Из густой сени деревьев за ним неотрывно наблюдал Солас. Его вечно беззаботное, глумливое выражение лица впервые дало трещину: глаза Архонта расширились от неподдельного изумления.
То, что сотворил Азриэль, по своей сути являлось базовой манипуляцией чистой маной. Но воистину невероятным было другое: мальчишка инстинктивно, с идеальной точностью скопировал тот самый контур циркуляции энергии, который мгновениями ранее использовал в своем теле сам Солас. И это притом, что его никто этому не учил, а сам парень никогда прежде не пытался манипулировать энергией подобным образом. Ему хватило одного-единственного взгляда со стороны.
С первой же попытки.
— Ну и тип… — вырвалось у Соласа, но слова застряли в горле.
Широкая, почти хищная ухмылка медленно озарила его лицо, а по жилам прокатилась дрожь чистого азарта.
Гений.
Истинный самородок с пугающим талантом.
Одна лишь мысль об обучении подобного монстра пробуждала в душе древнего мага дикий восторг. Похоже, натаскивать своего первого в жизни ученика будет чертовски весело.
ГУЛ! ТРЕМОР!
Пока Азриэль переводил дух на земле, каменный пол под ним мелко задрожал от поступи чего-то колоссально тяжелого. Повернув голову ко входу в пещеру, юноша увидел массивную тень, с пугающей для своих габаритов прытью несущуюся прямо на него.
Липкое предчувствие беды сковало грудь: звериные инстинкты истошно взвыли, требуя одного.
Двигаться. Бежать.
И он рванул. Превозмогая накатившую волну боли, парень кубарем откатился вправо и с трудом вскочил на ноги, ни на миг не спуская глаз с надвигающейся твари.
В то же мгновение кусок скалы, на котором он лежал секунду назад, с оглушительным треском провалился внутрь.
БУМ!
На месте падения взметнулся столб каменной крошки и пыли, обнажив глубокий дымящийся кратер. Азриэль застыл, чувствуя, как ледяной пот струится по спине.
Не успей он уйти с траектории хотя бы на полсекунды, от него остался бы лишь кровавый фарш, впрессованный в породу.
Сглотнув вставший в горле ком, юноша с ужасом окинул взглядом воронку. Сила удара была чудовищной — и зверь явно провернул это не просто грубой массой, а применив какой-то разрушительный навык.
Сверху раздался негромкий смешок. Голос без малейших усилий перекрыл гул оседавшей пыли: прямо над Азриэлем, скрестив руки на груди, в воздухе небрежно парил Солас, наблюдая за происходящим с нескрываемым удовольствием.
Его царственная осанка сейчас напоминала монарха на троне, лениво потягивающего вино в ложе амфитеатра, пока гладиаторы на арене рвут друг друга на куски.
— Ну надо же, а у тебя отличные рефлексы и чутье, красавчик.
Бровь Азриэля нервно дернулась от этой клички; по лицу промелькнула вспышка раздражения. Но он прекрасно понимал: сейчас не время для пререканий. Проглотив колкость, парень полностью сосредоточился на твари, выбиравшейся из мрака пещеры.
РРА-А-А-АРХ!
Оглушительный, утробный рев разорвал тишину грота, когда исполинский зверь наконец явил себя свету.
Это был гигантский медведь. Его массивную тушу покрывал густой, угольно-черный мех, струившийся и колыхавшийся подобно клубящемуся живому дыму. Глаза зверя полыхали густым алым огнем, налитые первобытным бешенством.
Под смоляной шкурой перекатывались канаты чудовищных мышц; каждый тяжелый шаг отзывался мелкой дрожью земли. Изогнутые зазубренные когти — каждый длиной с добрый охотничий кинжал — скребли по каменному полу, оставляя глубокие борозды.
Острые, лоснящиеся клыки хищно торчали из пасти, способные перекусить хребет взрослому воину единым движением челюстей. Вся туша зверя была испещрена старыми боевыми шрамами — живое свидетельство сотен схваток, из которых он неизменно выходил победителем.
С шумом выдохнув, хищник выпустил из ноздрей клубы густого пара. Его пылающие зенки намертво впились в Азриэля. А затем, без малейшего замаха, медведь резко взмахнул лапой в сторону юноши.
Прямо из воздуха соткался угольно-черный призрачный коготь колоссальных размеров, на пугающей скорости рванувший вперед. У Азриэля перехватило дыхание, а глаза расширились от свиста, с которым бритвенно-острый серп энергии рассек пространство.
Резко качнувшись в сторону, он едва разминулся со смертоносной дугой, срезавшей пару прядей его белоснежных волос. Но прежде чем он успел перевести дух, инстинкты взвыли с новой силой — громче, яростнее и отчаяннее, чем когда-либо в жизни.
Его взгляд метнулся вправо.
Тяжелая когтистая лапа чудовища уже неотвратимо обрушивалась на него сверху.
Даже находясь в считанных дюймах от удара, Азриэль ощутил чудовищную плотность сжатого воздуха — сокрушительное давление, от которого кровь застыла в жилах.
— Бля-я…
БАМ!
Удар настиг его прежде, чем он успел закончить ругательство.
Импульс начисто вышиб остатки воздуха из легких, ребра отозвались взрывом мучительной боли. В ушах оглушительно зазвенело, на краткую долю секунды тело потеряло вес… а затем со всего маху впечаталось в вековой древесный ствол.
Древесина с треском разлетелась щепками от колоссального удара; фонтан коры осыпал распластавшегося на земле юношу. Голова раскалывалась, мир перед глазами опасно накренился, а каждая клеточка тела полыхала адским огнем.
«Сука… как же это больно».