— А, это опять вы… — протянул Занкейл, запустив пятерню в свою всклокоченную бороду. Его просторный балахон выглядел так, будто не видел стирки добрых пару месяцев, а седая шевелюра топорщилась вороньим гнездом. — Неужто целый год пролетел?
— Так точно, господин Занкейл, — с безупречно вежливым поклоном отозвалась Иллиана; остальные наставники синхронно склонили головы следом.
Старик мог казаться эксцентричным, придурковатым и не от мира сего, однако оставался признанным патриархом — титанически сильным, умудренным вековым опытом и бесконечно далеким от понятия обыденности.
— Неужели я слышу голос Иллианы? — донесся второй скрипучий голос из недр жилища.
На крыльцо неторопливо выковыляла сухонькая старушка, мерно опираясь на резную клюку. Черно-белые пряди были аккуратно заплетены в строгую косу, а из-под тонких стекол очков сверкали поразительно живые, пронзительные глаза.
— Приветствую вас, госпожа Нейла, — вновь склонила голову Божественная.
Оба хранителя цепкими взглядами прошлись по рядам замерших кадетов, изучая молодежь с неподдельным профессиональным азартом. Вскоре их взоры зацепились за фигуры лидеров курса, и выражения старческих лиц неуловимо изменились.
— О-хо… вы только поглядите на них, — в глазах Занкейла вспыхнули лукавые искры. — Похоже, в этом выпуске Академия отхватила себе форменных чудовищ.
Но затем взгляд старика скользнул к Азриэлю — и намертво застыл.
Он впился в беловолосого юношу немигающим взором хищного ястреба.
На поляне повисла секундная тишина.
Поза хранителя моментально переменилась: напускное шутовство испарилось без следа, уступив место монолитному, непроницаемому спокойствию. Кустистые брови медленно сошлись к переносице в глубоком раздумье.
А затем —
Топ.
Старик попросту растаял в воздухе.
Вжих!
Прежде чем кто-либо из присутствующих успел хотя бы моргнуть, он уже стоял вплотную перед Азриэлем. Юноша едва успел среагировать на телепортацию, лишь слегка сузив сапфировые зрачки от неожиданности.
Носок стоптанного сапога Занкейла коротко коснулся дерна.
Щелк.
Прозрачный купол звукоизолирующего барьера мягко замерцал вокруг них, наглухо отрезая парочку от остального мира.
Лицо древнего мага сделалось пугающе серьезным — ни намека на прежнего чудаковатого деда.
— Парень, — заговорил он; голос внезапно налился раскатистым, глубоким басом. — Кто ты такой?
Азриэль без тени страха встретил тяжелый взор:
— Обычный студент.
Бровь Занкейла нервно дернулась:
— Хех. Если ты — обычный студент, то я — соблазнительная топ-модель с обложки столичного вестника.
В его голосе зазвучал едкий, ядовитый сарказм, а губы скривились в усмешке, явно неподобающей почтенному седовласому патриарху:
— Попробуй еще раз.
— Ха-ах… — тяжело вздохнул Азриэль. — Что именно вы пытаетесь у меня выведать, сэр?
Насмешливая полуулыбка сползла с лица хранителя. Заложив руки за спину, он заговорил с чеканной, взвешенной жесткостью:
— Я спрашиваю… что этот проклятый мир успел сотворить с тобой, дитя, раз ты таскаешь в своем сердце столь первобытную ярость и всепожирающую ненависть?
Азриэль ответил не сразу.
Его взгляд неуловимо потемнел. Привычный ледяной мороз вновь сковал черты лица, подобно зимней стуже за стеклом витража.
Как же он это ненавидел.
Он терпеть не мог, когда подобные древние монстры и Архонты пытались бесцеремонно копаться в его душе — заглядывать в те темные бездны, которые он старательно похоронил на самом дне естества.
Впрочем, вечно прятать концы в воду в стенах Академии было невозможно.
Он не мог до бесконечности глушить свою сущность «Пустотой», маскируя ранг перед лицом сильнейших магов континента. Именно поэтому в последнее время парень начал постепенно и открыто демонстрировать свой истинный духовный вес и ауру.
И все же голос его прозвучал холодно и отстраненно:
— Какое вам до этого дело? То, что я храню в своей душе, никого не касается.
— Ошибаешься, касается, — отрезал Занкейл, не сдвинувшись ни на миллиметр. — Ибо где гарантия, что внутри тебя вообще сокрыта человеческая сущность? Что, если там клубится нечто неизмеримо более скверное — древний демон, мстительный дух Бездны или тварь похуже? Ты сам-то человек вообще?
Азриэль недоуменно моргнул.
«Что за чушь этот полоумный дед несет?..» — с легким раздражением подумал он.
— Я человек, — раздельно и твердо произнес юноша.
Занкейл долго и пристально буравил его зрачки немигающим взглядом:
— Возможно… Вот только твоя мана не ощущается людской. Она слишком… чистая. И дело вовсе не в светлом или святом эфире — эта чистота иная. Древняя, кристально выверенная, природная.
Он скосил глаза на Рэймонда и Самуэля, которые стояли за пределами купола с растерянными минами, пытаясь понять, о чем идет разговор:
— У тех двоих чистота маны тоже запредельная, спору нет, — негромко продолжил старец. — Но ты… Твой источник совсем другой. Слишком безмятежный. Смертельно холодный. Это напоминает мне нечто, с чем я не сталкивался уже долгие десятилетия.
В этот миг снаружи звукового барьера кто-то деликатно, но настойчиво прокашлялся.
— Кхм… Профессор Иллиана? — подал голос один из наставников параллельного потока — черноволосый маг в тонких очках с педантичным выражением лица. — Мы, право слово, рискуем выбиться из жесткого регламента призывного окна.
— Вы абсолютно правы, профессор Лютер, — кивнула Божественная, обращаясь к пожилой хранительнице: — Госпожа Нейла, нам пора приступать к ритуалу.
Старушка сдержанно кивнула:
— Разумеется, деточка. Живее, живее, кадеты! Вереницей за мной, у нас нет времени рассиживаться до заката! Духи фамильяров не станут дожидаться сонь!
Услышав их снаружи, Занкейл сокрушенно вздохнул:
— Что ж… похоже, эту занятную беседу нам придется отложить до лучших времен, сопляк, — он одарил Азриэля последним, бритвенно-острым взглядом. — Но заруби себе на носу: не смей терять над собой контроль. Внутри тебя заперт колоссальный шторм, а бурям абсолютно плевать, кого стирать в порошок.
Короткий щелчок костлявых пальцев — и мерцающий звуковой купол лопнул мыльным пузырем.
Развернувшись на пятках, старик вразвалочку поплелся к остальным профессорам, мгновенно нацепив на лицо прежнюю маску взбалмошного чудака, словно секундой ранее ничего не произошло.
Азриэль постоял на месте еще мгновение, раскладывая мысли по полочкам, после чего неторопливо двинулся вслед за строем.
— Чего это он к тебе прицепился? — поравнялась с ним Сайделла, с любопытством склонив голову набок.
— Понятия не имею, — бросил юноша, скосив глаза на мечницу. — Но сдается мне, у старца не все дома.
— Ого! Уже поливаешь грязью самого легендарного Хранителя? — шутливо ахнула девушка, театрально прижав ладонь к губам.
— Хранитель он там или нет, но заглядывать людям прямо в нутро — это по меньшей мере верхом бестактности, — проворчал Азриэль себе под нос столь тихо, что разобрать слова было почти невозможно.
— Что ты там пробурчал? — Сайделла подалась чуть ближе.
— Ничего особенного, — моментально свернул тему мечник, расправив плечи. — Удачи на ритуале.
Девушка мягко улыбнулась:
— И тебе не оплошать.
Обогнув ветхую лачугу, студенты вышли на просторную поляну позади дома — и озадаченно замерли.
Перед ними простирался самый заурядный луг. Несколько редких деревьев на горизонте, никакого священного алтаря, ни единого рунического круга на грунте — вообще ничего, что хоть отдаленно напоминало бы площадку для грандиозного магического таинства.
— Э-э… а где, собственно, будет проходить сам ритуал? — шепотом поинтересовался один из первокурсников у соседа.
— Да откуда мне знать? Я здесь такой же новичок, как и ты, — пожал плечами тот.
— Ха-ха-ха! Какое нетерпеливое нынче пошло племя! — громогласно расхохотался Занкейл, оглаживая заросшую бороду.
Неспешной, шаркающей походкой старец прошествовал в самый центр пустой поляны. Вскинув жилистую десницу к небесам, он начал гортанно распевать речитатив.
— @$\%$€…
Чужеродные, архаичные слоги срывались с его губ древним диалектом — языком, который не мог разобрать ни один смертный в этом строю… за исключением, пожалуй, одного-единственного попаданца.
Но стоило этим звукам упасть на траву, как реальность вокруг вздрогнула.
Воздух загудел на низкой, вибрирующей ноте.
Твердь под сапогами мелко задрожала. Плотность маны в роще начала бешено закручиваться гигантской невидимой воронкой, послушно откликаясь на зов затворника.
Все застыли на полувдохе.
Даже опытные наставники — Иллиана, Лютер и остальные преподаватели — невольно подобрались, ощутив, как мелкие мурашки табуном пробежали по коже.
Глаза Азриэля опасно сощурились. Тонкие волоски на предплечьях встали дыбом:
«Какое сокрушительное давление…»
— Проклятье, — тихо выдохнул один из профессоров, зачарованно глядя на воздух, переливающийся густым перламутром. — Сколько бы раз я ни наблюдал за этим процессом, дух захватывает как в первый.
— Истинно так, — едва слышно согласилась Иллиана. — От этого зрелища всегда веет… потусторонней мощью.
И ровно в этот миг пространство прямо перед старцем пошло зыбкой рябью, уподобившись колышущемуся пологу из жидкого хрусталя.
А затем — словно чья-то незримая исполинская рука отдернула эту завесу в сторону — ткань мира распахнулась настежь.
Мягкий, ласковый свет хлынул из зияющего пространственного разлома, озаряя поляну неземным теплом.
Занкейл обернулся к застывшим студентам и хитро подмигнул:
— Прошу внутрь, детишки! Приготовьтесь узреть мир, о котором вы даже мечтать не смели.
И без лишних церемоний старец шагнул в сияющую расщелину, растворившись в ней без следа.
Кадеты один за другим потянулись вслед за ним в пространственную брешь: кто-то с горящими от восторга глазами, кто-то с замирающим от тревоги сердцем.
Азриэль шагал в общем строю — внешне такой же спокойный и невозмутимый, как всегда. Но стоило ему переступить порог разлома, как даже он на мгновение застыл соляным столбом.
Дыхание перехватило. Зрачки невольно расширились.
— Невероятно…
Не имело значения, кто первым обронил это слово вслух. Эта мысль эхом отозвалась в сознании каждого вступившего под эти своды.
То, что открылось их взорам, сошло со страниц древней волшебной сказки. Бескрайняя равнина раскинулась под куполом мягкого, струящегося золотом неба.
Кристально чистая река неторопливо несла свои воды неподалеку: волны искрились и переливались жидким светом. Цветы немыслимых радужных оттенков ковром устилали бархатные холмы, а теплый ветер нес пьянящий медовый аромат, моментально смывающий любые тревоги с израненных душ.
А вокруг… духи. Фамильяры всех мыслимых форм и пород. Одни парили в воздухе живыми сияющими фонариками, другие резвились шумными стаями в траве или грациозно рассекали вышину.
Лисицы с переливающейся кристаллической шерстью, соколы с пылающими огненными крыльями, призрачные волки, сотканные из клубящегося полуночного тумана, лунные зайцы с ветвистыми сияющими рожками…
Сотни. Нет, тысячи диковинных созданий.
Но все это великолепие меркло перед тем, что высилось в самом сердце священной земли.
Нет, назвать это творение просто «деревом» было бы святотатством.
Это было Древо.
Исполинский монолит, подпирающий сами небеса. Его циклопический ствол превосходил по ширине башни королевских цитаделей, а древняя кора была испещрена мягко тлеющими руническими письменами.
Ветви колосса шатром накрывали горизонт: серебристая листва шелестела ласковым перезвоном, искрясь тысячами крошечных созвездий, словно звезды ночного неба были искусно вплетены в живую плоть исполина. Казалось, само Древо было живым, разумным титаном, безмолвно и тепло взирающим на смертных гостей.
Законы этого карманного измерения были иными. Воздух звенел чистейшей благодатью, а свет дарил ощущение абсолютной безопасности, которого невозможно было отыскать во внешнем мире.
Азриэль молчал. Он просто жадно впитывал взглядом раскинувшееся перед ним первозданное чудо.
И пока завороженная толпа кадетов пребывала в сладком оцепенении, звонкий, певучий девичий голосок разорвал тишину, выдернув их из наваждения:
— О, так вы наконец-то добрались!