Едва панический, дрожащий голос генерала мерфолков пробился сквозь помехи артефакта связи, лицо Кейдена переменилось.
Холодное предчувствие беды кольнуло сознание: что-то пошло чудовищно не так.
— Сэр Кейден… Я считаю, вам действительно стоит взглянуть на это собственными глазами, — сипло выдавил военачальник глубин.
В этих словах сквозила не просто солдатская тревога. Из динамика ледяной водой сочился первобытный, неконтролируемый ужас.
Глаза Кейдена опасно сощурились. Он коротко скользнул взглядом по стоящей плечом к плечу Верезии. Седовласая воительница мгновенно поняла все без лишних слов, твердо кивнув супругу:
— Ступай, — ровно произнесла она, уже перехватывая фамильный клинок для нового удара. — Я удержу передовую.
— Я быстро, — бросил Кейден.
Алые искры яростно брызнули из-под его подошв.
С оглушительным грохотом он сорвался в поднебесье, взмывая ввысь подобно пылающей комете в ореоле слепящего красно-золотого пламени.
Сам воздух с треском распадался и шипел, когда лорд Олден пробивал тугие слои облаков: серия сверхзвуковых хлопков раскатывалась за его спиной громовой канонадой.
Каждый взрыв маны швырял его силуэт все дальше и стремительнее.
Внизу смазанными полосами мелькали бескрайние мили вековых лесов, острые зубцы скалистых хребтов и выжженные пустоши, все еще дымящиеся пеплом недавней бойни.
Каждая секунда была на вес золота. Каждая фибра души кричала: то, с чем столкнулись передовые дозоры, выходит далеко за рамки рядовой угрозы.
Это пахло катастрофой.
Наконец впереди показалось южное побережье — рубеж, где твердь континента обрывалась в свинцовые, бескрайние просторы Южного Моря.
Кейден сбросил скорость, зависнув высоко над бушующими волнами.
И в следующее мгновение намертво оцепенел.
Его зрачки расширились до предела, дыхание сжало в стальные тиски, а сердце бешено заколотило в ребра боевым барабаном.
— Ебаный… в рот…
Глухие слова сами сорвались с пересохших губ едва слышным хрипом, пока застывший взор отказывался верить увиденному.
Это не было мысом. Не было даже исполинским архипелагом.
Перед ним вздымался целый континент.
И он двигался.
Колоссальный, не поддающийся никаким измерениям массив суши надвигался из глубин мертвого моря, взламывая горизонт.
Кейден не мог разглядеть его краев — он простирался бесконечно вправо и влево. Твердь ползла невыносимо медленно, неотвратимо, но сама сокрушительная тяжесть ее присутствия физически давила на рассудок.
Казалось, все Пять Континентов со стоном прогнулись под чудовищной массой этого пришельца.
А вокруг исполинской земли… клубилась мгла.
Густой, удушливый мрак струился подобно савану из живой тьмы. Чернильный туман стекал с утесов, заживо пожирая пространство на своем пути.
Океан обращался в смоляную бездну везде, где касалась эта пелена — словно сами морские глубины умирали под ее тлетворным дыханием.
В грозовых тучах над черной землей плясали багровые молнии, и чудовищный, потусторонний гул доносился из глубин — утробный скрежет и стоны тварей, которым не было места под солнцем живого мира.
Кейдену не требовалось чьих-либо разъяснений. Он почувствовал правду каждой каплей своей крови.
Затерянный Континент.
Спустя двадцать восемь долгих лет он вновь всплыл на поверхность.
И неумолимо шел прямо на них.
До побережья оставались еще сотни миль, но он приближался с каждым ударом сердца.
Пальцы лорда сжались в кулаки до хруста суставов.
Первокурсники только-только переступили порог Академии… Новое поколение было абсолютно не готово к бойне такого калибра.
В артефакте связи вновь зашипело, и голос генерала мерфолков прозвучал сдавленно, пусть тот и пытался взять себя в руки:
— Господин командующий…
Голос Кейдена прозвучал холодно, но в нем вибрировала глухая мощь:
— Нам требуется немедленное вмешательство высших сил. Вызывайте всех доступных Архонтов в радиусе действия маяка. Передайте: наивысший приоритет опасности. То, чего мы страшились все эти годы, явилось наяву.
— Так точно, сэр!
Не дожидаясь ответа, Кейден развернулся и огненным шквалом рванул обратно к линии фронта.
Ветер за стенами командного шатра мягко колыхал полотно, но внутри воздух казался налитым жидким свинцом.
Эрик Бернс, Архонт Пламени и отец Алисии Бернс, замер со скрещенными на груди руками, тяжело нахмурив брови.
Его темно-багровый плащ слабо трепетал от сквозняка, но мысли титана витали далеко отсюда — прикованные к черной тверди, что восстала из небытия подобно призраку древних преданий.
Рядом с ним стоял Арсон Виндгейл, Архонт Ветра. Как и всегда, он сохранял обманчивую безмятежность: на губах блуждала полуулыбка, но взгляд выдавал непомерный груз нависшей тревоги.
Двое владык, внушавших священный трепет всем правителям континента, материализовались на передовой спустя едва ли пару минут после отправки сигнала бедствия.
Они лично метнулись к границе моря, чтобы оценить масштабы бедствия собственными глазами.
Кейден и Верезия замерли перед ними с подобающим почтением: не преклоняя колен, но со сдержанно склоненными головами — как предписывал военный этикет в присутствии Архонтов.
— Бросьте эти церемонии, — небрежно отмахнулся Арсон, лениво взмахнув кистью. — Мы здесь не в монархов играем.
Эрик хранил молчание. Его взор оставался отрешенным: мысли повелителя огня неслись с быстротой, недоступной обычному разуму.
Арсон покосился на собрата:
— Все еще перебираешь расчеты?
Эрик шумно, тяжело выдохнул:
— Да. Никак не уложу в голове… он движется заметно медленнее, чем двадцать восемь лет назад.
Его бас звучал негромко, но с железной непререкаемостью:
— С нынешней скоростью дрейфа… у нас есть от силы шесть, край — семь месяцев до того, как его берега врежутся в наши южные рубежи.
Желваки на скулах Кейдена натянулись струнами.
— И что произойдет, когда он коснется берега? — осторожно уточнила Верезия.
Эрик перевел на нее тяжелый взор и медленно покачал головой:
— Стоит ему сомкнуться с нашей твердью… и мы уже не сможем обуздать то, что вырвется наружу.
Он выдержал гнетущую паузу, прежде чем добить:
— Это станет началом прилива, который нам попросту не под силу повернуть вспять.
Арсон издал сухой смешок, лишенный малейшего веселья:
— И надо же было случиться такому «чудесному» совпадению по времени, верно? Ровно тогда, когда молодая поросль едва-едва встает на крыло. До чего же паршивое стечение обстоятельств.
Воздух в шатре сделался окончательно морозным.
Кейден и Верезия хранили молчание. Масштаб этой угрозы лежал далеко за гранью их полномочий. И все же они жадно внимали каждому слову, понимая: решения, принятые под этими сводами прямо сейчас, определят судьбу всего мира.
Наконец Арсон вновь повернулся к чете Олден:
— Что ж, решено. Лорд Кейден, леди Верезия. Вы превосходно справились с задачей, удержав южные рубежи в порядке. Но теперь госпоже Проректору пора вернуться в стены Академии.
Верезия растерянно моргнула:
— А… хорошо.
Эрик утвердительно кивнул:
— Да. Эльдории пора перейти на осадное положение и начать полномасштабную подготовку. Передайте Главе Эларику приказ немедленно собрать совет наставников. Нам потребуется мобилизовать весь Совет Архонтов до единого.
— Ради будущего этого поколения, — добавил Арсон с горькой усмешкой. — Ведь именно этим детям предстоит унаследовать эту войну. Единственное, что мы способны сделать для них прямо сейчас — это выиграть немного времени.
На сей раз Кейден и Верезия поклонились синхронно — не ради протокола, но из глубочайшего искреннего уважения:
— Слушаемся, господа Архонты, — в унисон отозвались супруги, после чего отступили на шаг и покинули палатку.
Полог шатра захлопнулся за их спинами, и внутри вновь воцарилась глухая тишина.
Снаружи доносились истошные выкрики офицеров, вой раненых чудовищ и лязг зачарованной стали — но здесь был слышен лишь едва уловимый шелест сквозняка.
— Хм… — тихо обронил Арсон, шагнув к распахнутому краю полога и вглядываясь в далекую черную полосу тумана на горизонте. — Похоже, падальщики уже начали слетаться на пир.
Эрик, не сводя глаз с южной кромки неба, холодно отозвался:
— Чего и следовало ожидать. Грязь всегда липнет к самому драгоценному.
Клац!
Резкий, истошный звон стали о сталь разорвал барабанные перепонки. Смертельная сеча бушевала во всей своей первобытной жестокости.
В самом пекле этого побоища, посреди пропитанной кровью грязи и разбитых валунов, насмерть стояли двое — скованные отчаянной, обреченной схваткой.
Женщина с роскошными золотыми волосами в расколотых, насквозь залитых кровью латах яростно разила клинком с неистовством, рожденным из безграничной любви и воинского долга.
Спиной к ней держал оборону рослый, широкоплечий мужчина с белыми как снег волосами: он прорубался сквозь полчища врагов подобно неукротимому шторму, который держался исключительно на железной силе воли.
Они сражались спина к спине. Неутомимые. Несгибаемые.
Даже когда плоть рвалась под ударами, их глаза не ведали страха.
Но у безжалостной судьбы нет жалости к героям.
Из-за ее спины — бесшумно, стремительно — мерзкий клинок пробил доспех насквозь, войдя под лопатку и с влажным чавканьем вырвавшись из груди, обагренный алой кровью.
— Мама-а-а!..
Глаза Азриэля распахнулись в паническом рывке.
Он рывком сел на постели, судорожно и тяжело хватая ртом воздух. Холодный пот градом катился по вискам, пропитывая тонкую ткань ночной сорочки. Сердце бешено колотилось в ребра, готовое пробить грудину.
— Ха-ах… ха-а…
Пальцы рефлекторно впились в виски: острая, невыносимая вспышка боли разорвала череп изнутри, пульсируя с такой силой, будто голову с размаху методично вбивали в гранитную плиту.
Перед глазами на секунду все поплыло.
Очередной кошмар. Из тех проклятых видений, что не выветриваются со временем. Из тех снов, что оставляют после себя настолько осязаемый след, что тело и рассудок еще долгие часы ноют фантомной болью.
— Господи… да чтоб вас, эти кошмары… — едва слышно прошипел Азриэль сквозь зубы, до крови прикусив губу в попытке унять дрожь рваного дыхания.
Он бессильно откинулся обратно на подушки, стиснув зубы и тупо уставившись невидящим взглядом в побеленный потолок в ожидании, пока утихнет спазм.
Прошло не меньше получаса, прежде чем тихий стук в дверь разорвал тягостное безмолвие.
Азриэль тихо застонал: мышцы все еще отзывались глухой ноющей болью, но он заставил себя подняться и подойти к порогу.
Щелк.
Створка бесшумно подалась вперед.
Юноша замер.
В проеме стоял Солас.
Его лицо было абсолютно спокойным и непроницаемым, а руки привычно сцеплены за спиной. Окинув ученика долгим, цепким взором с головы до ног, Архонт произнес своим обычным низким, ровным тоном:
— Ты совершил прорыв.
Азриэль сдержанно кивнул:
— Да. Буквально прошлой ночью.
Солас лишь слегка качнул головой, ни капли не удивившись:
— Славно.
Между ними повисла секундная пауза, после чего юноша вопросительно изогнул бровь:
— Так… вам что-то понадобилось?
Солас не стал ходить вокруг да около:
— Пойдем со мной. Есть кое-что важное, чему я обязан тебя обучить.
Азриэль слегка склонил голову:
— Прямо сейчас?
— Это не займет много времени, — отрезал наставник. — Но будет лучше, если ты усвоишь урок, пока в Академии царит тишина. Вскоре мне придется отлучиться на неопределенный срок.
В его голосе звенели нотки, не допускавшие даже мысли о возражении.
Азриэль, и без того прекрасно знавший, куда именно спешат Солас и остальные Архонты, лишь молча кивнул:
— Хорошо. Позвольте только накинуть плащ.
Старец молчаливо дожидался, пока юноша натянет верхнюю тунику, застегнет сапоги и шагнет следом за ним в пустой утренний коридор.
Солнце еще не успело полностью оторваться от горизонта. В галереях царила первозданная тишина, нарушаемая лишь мерным, синхронным эхом их неторопливых шагов.