— А ты изменился.
Слова прилетели с ветром — негромкие, но твердые.
Азриэлю даже не нужно было оборачиваться. Он узнал этот голос мгновенно. Все еще стоя на коленях перед надгробием, он ответил сухо и отрешенно — в тоне не осталось и следа той теплоты, с которой он говорил мгновениями ранее:
— Вот как.
Послышались размеренные, неспешные шаги. Вскоре подле него возник мужчина — высокий, статный и исполненный невозмутимости. Сначала он ничего не говорил — лишь молча опустился на землю рядом с юношей.
— В твоих глазах появился новый блеск, — наконец нарушил тишину Эларик. Его взор был устремлен не на Азриэля, а на могильную плиту перед ними. — Словно ты что-то нашел. Смысл. Свой истинный путь.
— Быть может, и так, — просто отозвался Азриэль.
Между ними повисла короткая пауза. Легкий ветерок шелестел травой и ветвями деревьев.
— Значит… — спросил Азриэль, — вы все знали?
Эларик помолчал секунду. Затем ответил:
— Ты имеешь в виду — знал ли я, что ты сын Кассандры?
Азриэль едва заметно кивнул.
— Знал. С самого первого дня, — произнес Эларик голосом куда более мягким, чем обычно.
— Понятно… Спасибо вам за то, что позаботились о ее могиле, — ответил юноша, и в его словах прозвучала искренняя, идущая из самой глубины сердца благодарность.
— Это меньшее, что я мог сделать для своей ученицы, — в голосе старца звенел непомерный вес былых времен, а в глубине зрачков ожили давние воспоминания.
После этого они сидели в полном молчании.
Но в этой тишине не было неловкости. Она была умиротворяющей — казалось, даже ветер боялся нарушить покой этого места. Лишь двое, плечом к плечу, под бескрайним куполом небес, рядом с могилой, значившей для них целый мир.
Затем Азриэль поднялся на ноги. Он натянул капюшон пониже, полностью закрывая лицо от ярких солнечных лучей.
— Мне пора, — произнес он. — Скоро начнется испытание.
Развернувшись, он зашагал по каменистой тропе обратно к корпусам Академии.
Голос Эларика догнал его уже в спину:
— Тебе стоит повидаться с Элизабет. Она с ума сходила от беспокойства за тебя.
— Я увижусь с ней, — бросил Азриэль, не оборачиваясь.
Эларик смотрел ему вслед, и едва уловимая теплая улыбка коснулась уголков его губ.
— Ох… Какова мать, таков и сын, — с тихим вздохом пробормотал старец, и порыв ветра унес его слова в бескрайнюю даль.
Шаги Азриэля были размеренными, когда он приближался к Главной Арене.
Циклопическое сооружение высилось впереди, напоминая гигантскую корону из белого мрамора и золота, венчающую скалистую твердь. Полированные стены ослепительно искрились под лучами зенитного солнца, а плиты белого камня рассекали площадь подобно застывшим бурным рекам.
Еще до того, как переступить порог арены, он услышал это: рев толпы. Ликующие крики, приветственные вопли и громоподобный гул десятков тысяч глоток накатывали подобно яростному морскому приливу, заставляя вибрировать монолитные каменные своды. Колизей жил своей жизнью, буквально пульсируя от концентрированного предвкушения.
Вступительный экзамен давно перестал быть рядовым тестом. Это было грандиозное зрелище. Иллюзорная трансляция велась на все материки, в каждый крупный мегаполис и самое захолустное пограничное королевство. Немое напоминание всему миру: именно здесь ковалось будущее поколение лидеров.
Опустив капюшон к самым глазам, юноша растворился в плотном потоке абитуриентов, текущем сквозь обсидиановые арки врат. Он скользнул внутрь вместе с безликой массой; подошвы сапог негромко цокали по шлифованному каменному полу.
Никаких эффектных сольных выходов. Никакого лишнего внимания к собственной персоне. Его шаги были лишь одними из сотен других.
Но сапфировые глаза под тканью капюшона — бритвенно-острые и цепкие — неустанно сканировали пространство с математической точностью.
Он окинул арену внимательным взглядом.
Кандидаты сбивались в стихийные группки. От одних за версту разило липким ужасом, от других — лихорадочным азартом. Но были и те, к кому уже сейчас оказались намертво прикованы взоры всей стотысячной трибуны.
Он заметил их — признанных вундеркиндов.
Хлоя Уорренс держалась безупречно прямо, подобно благородному солнцу; ее присутствие веяло спокойствием и природным величием. Светло-золотые волосы отливали спелой пшеницей в лучах света, а взгляд оставался кристально ясным и твердым.
Алисия Бернс стояла в стороне, напоминая затаившееся пламя. Огненно-рыжие пряди вторили жару ее изумрудно-янтарных глаз — уверенная в себе, но собранная. В каждом ее мимолетном движении сквозила идеальная, выверенная годами тренировок грация.
Вскоре он выцепил в толпе и остальных: Рэймонда, Самуэля, Кевина — каждый из них выделялся среди общей массы, держась с несокрушимой уверенностью, свойственной истинному таланту и юношескому максимализму.
Но Азриэль не просто скользил по ним взглядом. Он методично анализировал.
То, как пальцы Рэймонда расслабленно покоились на рукояти кинжала — постоянная боевая готовность к мгновенному рывку.
То, как Самуэль мерно отбивал носком сапога нетерпеливый ритм — импульсивен, но предельно сфокусирован.
И Кевин: с лица не сходит беспечная ухмылка, однако глаза непрерывно сканируют толпу, безошибочно читая расстановку сил.
Дело было вовсе не в грубой физической мощи.
Решало самообладание.
Хирургическая точность.
Истинное намерение.
Эта арена, обряженная в пышные церемониальные одежды, являлась ничем иным, как настоящим полем брани, завернутым в обертку всеобщего празднества.
Лицо Азриэля не дрогнуло, но в тени капюшона глаза блеснули холодным, опасным огоньком.
И вдруг — он ощутил это.
Чужой взгляд. Непреклонный. Тяжелый. Властный.
Юноша вскинул голову.
В высокой VIP-ложе безмолвно восседал Солас. Их взгляды скрестились, и в глазах наставника читался единственный безмолвный, но кристально понятный приказ:
«Делай то, чему тебя учили».
Взгляд Азриэля не дрогнул. Он едва заметно, почти неразличимо кивнул в ответ:
«Сделаю».
И следом — он увидел ее.
Рядом с Соласом сидела Архонт Йиллиндра, прекрасная дева-фейри.
Ее красота напоминала лунный свет, сотканный из сияния далеких звезд, а безмятежное величие заполняло собой все пространство ложи. С царственной грацией она наблюдала за копошащимися внизу студентами.
Но словно уловив чужое внимание, правительница повернула голову.
Их взоры встретились.
Азриэль не отвел глаз.
Ни страха, ни малейших колебаний.
Вместо этого он со спокойным достоинством слегка склонил голову в вежливом поклоне.
А затем по воздуху прокатилась невидимая рябь.
Волна концентрированного давления — тонкая, но непререкаемая — плавно опустилась сверху вниз. Она накрыла колоссальный колизей единым невидимым пологом, мгновенно заставив замолкнуть оглушительный рев трибун.
Каждый студент, каждый наставник, каждая пара глаз синхронно устремились вверх.
Там, на парящем балконе над ареной, стоял Эларик; полы его мантии и седая борода мерно колыхались на ветру.
Он плавно поднял руку и заговорил — усиленный маной голос старца, глубокий и кристально чистый, раскатился под сводами арены:
— Дорогие абитуриенты, — начал он спокойным, но исполненным несокрушимой власти тоном. — Я буду краток.
Пауза. Гробовая тишина.
— Финальным этапом вашего вступительного испытания…
Его тяжелый взор скользнул по рядам замерших кандидатов:
— …станет Королевская Битва.
Эти слова упали в тишину подобно многотонному валуну, брошенному в спокойную гладь воды.
Напряжение в воздухе подскочило до предела.
Одни студенты испуганно вытянулись в струнку, другие до белизны костяшек сжали кулаки.
Азриэль остался абсолютно неподвижен.
Ни капли удивления.
Ни тени сомнений.
Только холодная готовность.
Высоко над помостом Эларик продолжил, и каждое его слово звенело подобно обнаженной стали:
— Правила предельно просты, — произнес он, не собираясь усложнять регламент лишней мишурой. — Вы будете перенесены на изолированный остров, где проведете следующие пять часов.
При слове «остров» среди толпы абитуриентов пробежал приглушенный ропот.
— За отведенное время вам надлежит отобрать как можно больше баллов у других кадетов. Побеждайте в схватках. Забирайте чужие очки. Выживайте.
Его слова гулким эхом бились о каменные трибуны:
— Ах да… Объединяться в группы не запрещено. Быть может, кому-то из вас, юнцы, это поможет продержаться дольше.
Короткая пауза.
— Разумеется, никто из вас не погибнет по-настоящему — специальные защитные печати сработают вовремя. Однако сражайтесь так, будто на кону стоит ваша собственная жизнь.
Едва прозвучало последнее предостережение, как исполинский магический круг ослепительно вспыхнул прямо под ногами абитуриентов.
Все предыдущие испытания были лишь прелюдией — ситом, отсеявшим слабейших и недостойных.
Истинная битва начиналась прямо сейчас.
Щелк.
Сухой щелчок пальцев старика — и все до единого кандидаты бесследно растворились в воздухе.