Дни пролетели подобно тихому шепоту ветра.
И вот Азриэль стоял перед колоссальными черными вратами академии, испещренными древними рунами, мягко мерцавшими первозданной магией. Они пульсировали в такт биению сердца чего-то неизмеримо более древнего и великого, чем сами камни, на которые были нанесены.
Прохладный порыв ветра тронул полы его плаща, когда юноша поднял взор к бескрайним просторам за порогом цитадели. Странное чувство шевельнулось в груди — смутное, далекое, но до боли знакомое.
Ностальгия.
Академия Элдория.
Даже сейчас, вновь стоя на ее пороге, он не мог не признать: это место походило скорее на суверенную империю, чем на обычное учебное заведение.
Башни вонзались в небеса подобно копьям из мрамора и чистейшего хрусталя, напитанные маной магистрали парили в воздухе между платформами, а исполинский купол вокруг академии переливался десятками слоев защитных чар — барьеров настолько непостижимой сложности, что большинству магов не хватило бы и целой жизни, чтобы расшифровать хотя бы их основы.
И все это было лишь внешней оболочкой.
Одни только внутренние угодья академии поражали циклопическими масштабами: десятки специализированных секторов, исследовательские башни, полигоны стихий, колизеи и зачарованные чащи.
Но за их пределами раскинулся город, опоясывающий академию — Академия Прима, превосходящий размерами подавляющее большинство столиц континента. Ходили слухи, что даже верхом на самом резвом ездовом звере ушло бы не менее десяти дней пути лишь на то, чтобы обогнуть его внешний периметр.
Город внутри крепости. Крепость внутри святилища.
Колыбель бесчисленных легенд.
А ныне — место сбора Золотого Поколения.
Он медленно выдохнул: прозрачный пар рассеялся в свежем утреннем воздухе, пока его взгляд в последний раз скользил по необъятной панораме полиса.
Небосвод над головой был чист, расчерчен нежными мазками лазури и белизны, а солнце только-только начинало свой путь в зенит.
Внизу до самого горизонта простирался город академии, бурлящий магией, амбициями и непомерной тяжестью тысяч надежд.
И теперь он стал его частью.
Не проронив ни звука, Азриэль развернулся и зашагал к толпе — вернее, к плотной людской массе поступающих. Сотни абитуриентов уже сгрудились у циклопических створок; воздух вокруг вибрировал от смеси лихорадочного возбуждения и натянутых до предела нервов.
Одни с неприкрытой гордостью носили родовые дворянские гербы. Другие держались скромно, пряча взгляды под простыми одеяниями простолюдинов, но их глаза были остры как бритва. Здесь собрались люди, эльфы, зверолюды, дворфы и представители куда более редких рас — каждый из них претендовал на роль будущего вундеркинда либо обреченного на падение метеора.
И вдруг — скрип… БУМ!
Древние врата Элдории пришли в движение.
Они протяжно распахнулись — медленно, величаво; выбитые на створках руны вспыхнули ослепительным сиянием, перестраивая плетение защитных заклинаний.
Волна благоговейного трепета прокатилась по рядам, когда тяжелые двери разошлись полностью, открывая взору широкий хрустальный тракт, ведущий в самое сердце академии. Вдоль тракта стройными рядами высились серебряные деревья, парили уходящие ввысь стрельчатые арки, а в вышине, словно привязанные звезды, мерно покачивались парящие древние артефакты.
Вот так, без лишних предисловий, будущее распахнуло свои объятия.
Поток студентов двинулся вперед. Одни нерешительно медлили. Другие рвались вперед сломя голову.
Азриэль размеренно шел посреди толпы, сохраняя абсолютную невозмутимость на лице.
Никакой нервозности. Никакого щенячьего восторга.
Лишь одна мысль ледяным эхом отдавалась в его голове:
«Добро пожаловать… в сущий ад».
Окружающие оживленно переговаривались в сладостном предвкушении, во все глаза глазея на парящие башни и царапающие небосвод шпили, на живых каменных стражей вдоль тракта и вслушиваясь в тонкую эфирную музыку, витавшую в воздухе. Но для него все выглядело совершенно иначе.
Он не видел здесь сказки.
Его взору предстало залитое чернью и багрянцем поле будущей бойни.
Арена для монстров с юношескими лицами, древними душами и куда более жуткими личинами.
Впрочем, прямо сейчас они пока находились в безопасности.
Вступительный экзамен Академии традиционно делился на два основных этапа: теоретический и боевой.
Теория представляла собой именно то, чем и казалась — классический письменный тест, доверху набитый заковыристыми вопросами по фундаментальной магии, тактике ведения боя, истории и рунологии. Однако боевое испытание… именно оно безжалостно отделяло наивных мечтателей от тех, кто действительно был способен выжить.
Азриэль тихо сидел среди сотен абитуриентов, сжимая в ладони металлический жетон со своим порядковым номером. В пестрой толпе он уже успел заметить несколько до боли знакомых лиц из прошлой жизни, но подходить и нарушать их покой не стал.
Тысячи кандидатов явились сюда, мобилизовав все свои ресурсы ради заветного шанса на поступление. Одних колотила мелкая дрожь, другие напыщенно излучали спесь, но подавляющее большинство просто задыхалось от липкого напряжения перед неизвестностью.
Вскоре прозвучал его номер. Поднявшись со скамьи, юноша проследовал в экзаменационную залу.
Внутри царила мертвая тишина. Воздух был тяжелым, давящим — из тех, что требуют абсолютной концентрации. Ряды каменных парт протянулись через всю аудиторию; за ними уже сидели абитуриенты, с головой погруженные в свитки.
У кафедры возвышался экзаменатор — суровый, подтянутый профессор, чей бритвенный взор из-под очков не упускал ни единого шороха в аудитории.
Азриэль опустился на указанное ему место.
— На выполнение письменной работы вам отведено ровно два часа, — отчеканил преподаватель сухим, не терпящим возражений тоном. — Задержка хотя бы на секунду после сигнала карается автоматическим провалом.
Голос наставника звучал спокойно, но нес в себе приговор окончательности. Никаких поблажек. Никаких вторых шансов.
Поверхность парты представляла собой монолитную плиту из шлифованного камня, покрытую едва заметными рунами подавления маны — мера предосторожности против любых попыток списывания с помощью артефактов или чар.
Прямо перед ним из воздуха соткался ослепительно-белый лист пергамента: буквы и магические глифы слабо мерцали на его поверхности. Теоретический экзамен начался.
Юноша бегло огляделся по сторонам.
Ознакомившись с первыми вопросами, некоторые студенты заметно приободрились и уже вовсю скрипели перьями. Другие же смертельно побледнели от накатившего ужаса. Были и те, кто в нерешительности грыз кончики перьев, панически бегая глазами по строкам.
Давящее безмолвие аудитории нарушалось лишь сухим шелестом бумаги да мерным падением песчинок в зачарованных песочных часах у преподавательской кафедры.
Азриэль на секунду откинулся на спинку стула, бегло сканируя задания.
Формирование структурных матриц маны, принципы стабилизации стихийных плетений, теория магического права, расшифровка рунических контуров и базовая логика нанесения зачарований.
Каждый вопрос, пусть и казался базовым, был составлен с подвохом: тест проверял не слепое зазубривание формул, а глубинное понимание процессов. Обычных знаний было мало — требовалось мыслить, выстраивать четкие логические цепочки.
Он взял перо.
Сделав ровный вдох, парень принялся за работу. Его рука двигалась уверенно и четко, без лишней суеты, но и без малейших заминок — словно он собирал головоломку, которую решал уже сотни раз, пусть и под немного другим углом.
Минуты текли чередой, тишина становилась все гуще, но Азриэля это нисколько не волновало.
Для него эта часть испытания была самой легкой.
Тик.
Дзынь.
Песочные часы на кафедре издали тонкий мелодичный звон: последняя золотая песчинка соскользнула вниз через узкое горлышко. Время вышло.
Без малейших колебаний Азриэль отложил перо. Его взгляд в последний раз скользнул по исписанному листу — без тени паники, с полным внутренним спокойствием. Ответы, выведенные каллиграфическим, твердым почерком, идеально отражали бесчисленные часы, проведенные им за изучением лора в прошлой жизни.
«В топ-пятьдесят… войду без малейших проблем», — хладнокровно прикинул он.
По мановению руки экзаменатора экзаменационные листы слабо замерцали и стаей вымуштрованных птиц взмыли в воздух.
Плавно спланировав к преподавательской кафедре, они легли в безупречно ровную стопку — ни единый лист не выбился из ряда.
Профессор сдержанно кивнул аудитории:
— Все свободны. Можете покинуть залу.
Азриэль поднялся из-за парты, аккуратно задвинув стул, и неслышными шагами вышел в коридор.