Подобно вспышке молнии, Солас сорвался с места — слишком быстро, чтобы мой взгляд успел уследить за его траекторией.
К тому моменту, когда я повернул голову в сторону его движения, он уже стоял там, невозмутимо возвышаясь над поверженным чудовищем.
Некогда внушавший первобытный ужас медведь теперь лежал полумертвым, его туша мелко подергивалась, намертво прижатая к земле силой, которую он был не в силах даже постичь — не говоря уже о том, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление.
Солас смотрел на него сверху вниз почти лениво, словно осматривал кусок сломанной мебели, а не живое существо.
С выверенным, пугающим спокойствием он протянул руку и сомкнул пальцы вокруг массивной лапы зверя.
А затем — без малейшего замаха, без видимых усилий — просто потянул.
ХРЯСЬ.
Тошнотворный, влажный треск разнесся по поляне, когда конечность медведя с мясом оторвалась от туловища. Из разверзшейся культи на промороженную землю брызнула темная кровь вперемешку с клубящейся призрачной дымкой.
Монстр даже не взревел. Он попросту не мог. Его сила, его воля, само его естество — все было растерто в пыль одним лишь подавляющим присутствием Соласа.
— Ну вот, теперь он примерно твоего уровня. На, держи и прикончи его, — бросил Солас, повернув голову в мою сторону.
В его руке соткался длинный серебряный меч; лезвие клинка тускло блеснуло в низких оранжевых лучах закатного солнца.
Шатаясь, я двинулся к нему навстречу. Каждый шаг отдавался такой болью, словно я ступал босыми ногами по раскаленным шипам, заставляя меня морщиться все сильнее.
И все же, когда я поклялся стать сильным… сильнее самого Архонта, остановиться и сдаться только потому, что мне больно, уже не являлось вариантом.
Я пройду этот путь. Каким бы тяжким, изнуряющим и мучительным он ни оказался, я выдержу его… нет, я сокрушу любые преграды и стану непобедимым. Ради мести. Ради родителей, отдавших за меня свои жизни… Я… я стану сильнейшим.
Да плевать, если я всего лишь безликий статист, обреченный на скорую смерть! Ничто не имеет значения, если оно пытается встать у меня на пути.
Решимость стать сильнее полыхала в моих глазах, когда я медленно и твердо протянул руку к эфесу клинка.
— Хм-м.
Заглянув мне в глаза, Солас удивленно приподнял бровь, но не проронил ни слова — лишь улыбнулся. Искренней, широкой улыбкой наставника, нашедшего воистину исключительного ученика.
Холодная сталь обожгла ладонь, стоило моим пальцам сомкнуться на рукояти длинного, бритвенно-острого меча. Крепко сжав эфес, я перевел взгляд на медведя, искалеченного не меньше моего.
Густая темная кровь вперемешку с маслянистым дымом сочилась из многочисленных ран на его теле — сильнее всего хлестало из разорванного плеча. И тем не менее, глаза чудовища пылали слепым отчаянием.
Но то не было отчаяние жертвы, молящей о пощаде. Нет, это была ярость выжившего. Зверя, прошедшего через сотни смертельных схваток и жаждущего победы даже на последнем издыхании.
Наши взгляды скрестились. Окружающий мир смазался в неразборчивое полотно — в поле моего зрения осталась лишь единственная цель.
Что касается Соласа, он телепортировался прочь ровно в ту секунду, когда мои пальцы коснулись меча.
Вжих.
Пока мы оба застыли в боевых стойках, одинокий зеленый лист плавно опустился между нами. Стоило ему коснуться мерзлой земли, как мы одновременно сорвались с места.
ЛЯЗГ!
Звон рассекаемой стали эхом раскатился по лесу, когда мой клинок врезался в уцелевший коготь медведя. И хотя скорость зверя упала до моего уровня, его чистая физическая масса и первобытная мощь все еще многократно превосходили мои собственные.
Выжав остатки маны из ядра до последней капли, я укрепил тело, чтобы выдержать смертоносный выпад, пока сокрушительная тяжесть туши грозила раздавить меня в лепешку.
Сцепившись со мной единственной оставшейся лапой, зверь резко распахнул пасть и метнул челюсти прямо к моей голове, намереваясь отхватить ее целиком. Резко дернув шею влево до предела возможностей шейных связок, я чудом разминулся со смыкающимися клыками.
Вложив всю силу мышц в один толчок, я отбросил монстра назад и ринулся в контратаку. Быстрее и яростнее, чем секунду назад.
В мгновение ока я оказался вплотную к нему. Прежде чем медведь успел восстановить равновесие, я нанес сокрушительный диагональный выпад, и сталь глубоко распорола его грудину.
ГРА-А-АРХ!
Медведь взвыл диким ревом боли, когда из свежей раны хлестнул новый поток крови. Вперившись в меня налитыми кровью зенками, он взмахнул уцелевшей лапой — прямо из воздуха соткался огромный черный коготь и на бешеной скорости полетел мне навстречу.
Это был в точности тот же прием, с которого он начал нашу схватку. Вот только на сей раз разница в мощи была как между небом и землей. Атака читалась идеально, несла куда меньший разрушительный импульс и вполне поддавалась блокированию.
Тонкая, морозная голубоватая пленка маны окутала лезвие моего меча подобно защитному покрову, испуская слабое свечение. Вскинув обе руки, я обрушил клинок вертикально вниз, встречая серп энергии лоб в лоб.
На долю секунды показалось, будто фантомный коготь вот-вот продавит мой блок, но, стиснув зубы до хруста, я удержал клинок. Прямо в точке столкновения стали и темной магии начала стремительно нарастать толстая корка льда.
— А-а-а-аргх!
Мороз расползался по дуге энергии, сковывая ее импульс и гася сокрушительную инерцию ровно настолько, чтобы я смог пробить ее насквозь. С яростным криком я рассек фантомный коготь пополам — распавшись на две части, он тут же развеялся в воздухе мелкой ледяной пылью.
«По крайней мере, мне досталась моя любимая стихия», — промелькнуло на задворках сознания.
Но уже в следующий миг звериные инстинкты взвыли тревожным набатом, звеня колоколом прямо в висках. Впрочем, на этот раз я прекрасно знал его повадки. Второй раз этот трюк со мной не пройдет.
Едва заметно усмехнувшись, я вскинул меч к собственному горлу, выставляя лезвие наперерез настоящему когтю. Вот только вместо того, чтобы принимать колоссальную инерцию туши в лоб, пытаясь пересилить зверя грубой мощью…
Я слегка довернул плоскость клинка под углом: когтистая лапа со скрежетом соскользнула по гладкой зачарованной стали прямо в мерзлую землю, оставив зверя в полнейшем замешательстве и раскрыв мне идеальную брешь в его защите.
Окно возможностей было ничтожно малым, но мне этого хватило с головой. Достаточно, чтобы выплеснуть остатки жизненных сил. Достаточно, чтобы провернуться всем корпусом и направить лезвие точно в незащищенную шею монстра.
Достаточно, чтобы положить начало моему пути.
— Просто сдохни, — процедил я ледяным шепотом.
Под бешеным приливом адреналина я воочию увидел, как мой клинок вгрызается в плоть на загривке; я ощутил податливое сопротивление мышц, когда зачарованная сталь срубала голову твари; я услышал хруст рассекаемых шейных позвонков.
Тяжелая голова медведя с глухим стуком шлепнулась оземь.
Все вокруг мгновенно стихло. Силы покинули меня в ту же секунду: адреналиновый всплеск сошел на нет, зрение заволокло мутной пеленой, а непослушные ноги подкосились. Но окровавленный меч я так и не выпустил из побелевших пальцев.
Заваливаясь навзничь, сквозь тающий туман угасающего сознания я ощутил крепкую ладонь, бережно подхватившую меня под спину.
И перед тем, как окончательно отключиться, я увидел это.
— Хех… Ну и монстра же я отхватил себе в ученики.
Широкая, искренняя ухмылка озарила лицо моего наставника, пока он бормотал слова, которые я уже не мог до конца расслышать и тем более разобрать. Но по общей интонации это определенно походило на похвалу.
Слабая улыбка тронула мои губы, когда я окончательно провалился в спасительную тьму.