Низкий, вибрирующий гул разорвал воздух, когда Ниверра замерла перед вторым алым обелиском.
Атмосфера буквально трещала от нестабильной, вязкой маны — тяжелой и удушливой. Столп кроваво-красного света, бьющий из самого сердца кристалла прямо в небеса, отбрасывал призрачные, пляшущие тени на ее лицо.
— Так вот какая дрянь глушит пространственный барьер… — едва слышно прошептала она; фиолетовые глаза опасно сощурились. — Пора выдернуть этот штепсель.
Не теряя ни секунды, Ниверра шагнула вперед. Черный клинок лениво покоился у бедра: слегка изогнутая сталь слабо мерцала струящейся первозданной тьмой.
И вдруг ее взгляд резко метнулся вбок.
Вжих!
Она скрутила корпус за долю секунды до удара. Порыв ледяного сквозняка мазнул по щеке ровно там, где мгновение назад находилась ее голова.
Из густой тени подле кристалла бесшумно выскользнул силуэт — с головы до пят укутанный в изорванный смоляной балахон.
От чужака не исходило ни звука — ни единого вздоха, ни биения ауры. Лишь абсолютная, могильная тишина.
Пальцы Ниверры до белизны костяшек впились в рукоять меча:
— Значит, ты и есть сторожевой пес.
Фигура не ответила.
Вместо слов страж припал к земле, вскинув парные изогнутые кинжалы, испещренные ядовито-зеленой рунической грязью, и коршуном сорвался с места.
Он двигался со скоростью, недоступной обычному глазу — подавляющее большинство Адептов попросту не успело бы разглядеть смазанный росчерк его рывка.
Клац!
Ниверра приняла удар на лезвие. Сноп искр брызнул в точке скрещения сталей, а тени вокруг безумно заплясали от столкновения чужеродных стихий.
— Ого, а ты резвый, — пробормотала она, с усилием отталкивая нападавшего от себя.
Страж не сбавил напор ни на йоту. Следующая атака уже раскручивалась вихрем: сталь и сжатый воздух слились в единый шквал, нацеленный на то, чтобы задавить мечницу голой скоростью.
Фиолетовые глаза Ниверры вспыхнули холодной, хирургической концентрацией. Отступая на полшага назад, она позволяла клинкам со свистом вспарывать воздух в миллиметрах от себя, методично считывая ритм чужой пляски смерти.
А затем… она просто исчезла.
Точнее, растворилась в собственной тени под ногами.
Клубы первородного мрака брызнули во все стороны, точно чернила в прозрачной воде.
Человек в капюшоне резко замер. На краткую долю секунды поляну накрыла мертвая тишина.
А следом —
ХРУСЬ!
Столп концентрированной тьмы сдетонировал прямо у него за спиной.
Ниверра вылетела из черного тумана подобно оперенной стреле: ее клинок, окутанный ядовитой смоляной маной, обрушился по широкой дуге прямо в позвоночник врага.
Но тот успел неестественно выгнуть корпус, в последний миг выставив блок кинжалами.
Колоссальная кинетическая отдача швырнула лазутчика назад на добрый десяток метров. Подошвы сапог пропахали глубокие борозды в дерне, но на ногах он удержался.
Ниверра плавно коснулась земли; ее лезвие все еще тихо гудело от переизбытка энергии:
— Сумел среагировать даже на это? — она насмешливо склонила голову набок. — Любопытно…
Страж хранил гробовое молчание. Лишь вскинул руку — и буря откликнулась на зов.
Настоящий смерч из десятков вращающихся серпов воздуха взревел на поляне, устремляясь прямо в мечницу. Каждое лезвие состояло из запредельно спрессованного урагана, напитанного острой маной, способной в щепки расщеплять вековые дубы.
Девушка подняла раскрытую ладонь:
— Темная Завеса.
Купол густой тени мгновенно распустился вокруг нее черным бутоном, принимая воздушные клинки внутрь себя. Шквал ветра попросту растворился во мраке, поглощенный без остатка.
И в то же мгновение Ниверра сорвалась вперед, пробивая собственный щит насквозь.
Они вновь схлестнулись в упор. Сталь о сталь.
Холодный клинок против разъяренной бури.
Стиль Ниверры был безупречен — выверенный, плавный и смертоносный.
Каждое парирование, каждый уклон отличались предельной скупостью движений. В каждом ее замахе безошибочно читалась порода истинной наследницы Святого Меча.
В противовес ей страж дрался как обезумевшая стихия — дико, бешено и совершенно непредсказуемо. Казалось, перед ней машет клинками не человек, а сорвавшийся с цепи разъяренный бык.
Вжих!
Кинжал полоснул мечницу по ребрам, оставив глубокий кровавый след.
— Тц… — раздраженно цокнула она языком.
Разорвав дистанцию, Ниверра прижала два пальца к открытой ране. Черный дым струйками забил из-под кожи, временно стягивая края пореза темными нитями.
И она вновь растаяла в воздухе.
Пространство вокруг потемнело: щупальца смоляной маны расползлись по поляне подобно глубоким трещинам в самой ткани реальности.
Со всех сторон тени ожили и бросились на стража — извивающиеся руки, зазубренные когти и полуночные клинки разили со снайперской точностью.
Человек в капюшоне глухо зарычал, отбивая одни выпады и с трудом уклоняясь от других. Но мрак был неумолим.
Ее контроль над тенью поражал воображение: пусть она еще не достигла пугающих глубин Самуэля, но размах завораживал.
— Теневая Темница!
Тяжелые цепи из чистого мрака взметнулись из грунта, обвивая конечности противника.
Страж попытался рассечь их кинжалом — но едва зачарованная сталь коснулась оков, как клинок обратился в дым, намертво увязнув в черной топи.
Он дернулся назад — слишком поздно. Одна нога намертво вмерзла в темный монолит.
Клинок Ниверры хищно блеснул.
Она соткалась прямо перед носом врага, наставив острие точно в грудную клетку:
— Твой путь окончен.
Но ровно в этот миг тело стража ослепительно полыхнуло изумрудным огнем. Сокрушительная ударная волна сдетонировала во все стороны, разрывая теневые оковы в клочья и отбрасывая мечницу прочь.
Ниверра кубарем покатилась по траве, но сумела в падении спружинить на ноги, проскользив по инерции несколько метров:
— Воздушный Взрыв… высшее заклинание. Значит, ты все это время сдерживался, мразь?
Фигура тяжело и прерывисто дышала. Плечи противника мелко подрагивали, а густая кровь лениво струилась по разорванному боку. Ее атаки собрали щедрую дань.
Впрочем, как и его.
Ниверра глубоко, судорожно вдохнула сырой воздух.
Кожа взмокла от пота, а духовные каналы в руках горели адским огнем от колоссального расхода маны. Пробиться сюда сквозь чащу было подвигом само по себе.
В отличие от Кевина, который неведомым чудом умудрился проскочить мимо большинства засад, Ниверра непрерывно рубила тварей на всем пути к обелиску. И накопленная усталость наконец предъявила свой счет.
Это была не разминочная дуэль на глазах у наставников. Это была настоящая, беспощадная бойня. Единственная ошибка — и ты труп.
Вихрь вокруг фигуры стража взревел с новой силой. Десятки лезвий из сжатого воздуха сомкнулись вокруг него плотным смертоносным кольцом. Это был ва-банк — последний отчаянный бросок.
Глаза Ниверры сузились в ледяные щели.
Чернильный туман закружился у ее подошв.
— Хочешь поставить на кон все? — едва слышно прошептала она. — Что ж. Поиграем.
Она медленно подняла клинок, направив кончик прямо в сердце врага.
— Забвение… — эхом раскатился ее голос над поляной.
Все тени в радиусе полусотни метров сжались, втягиваясь в лезвие меча.
Сталь обратилась в абсолютную чернь, по которой бешено заструились фиолетовые молнии. Трава под ее сапогами мгновенно высохла и истлела в труху, пожираемая чудовищным давлением высшей техники.
Страж скрестил оба кинжала перед грудью.
Буря взвыла.
И оба сорвались навстречу.
БА-БАХ!
Они столкнулись в самом центре арены. Земля лопнула под ногами от колоссального удара: шквалы воздушных лезвий брызнули во все стороны вперемешку с ядовитыми хлыстами тьмы.
Ниверра извернулась в воздухе: отведя один кинжал плоскостью меча, она нанесла встречный рубящий выпад — но встречное лезвие глубоко распороло ей бедро. Скривившись от боли, девушка ушла в нижний разворот и с самого дна взметнула клинок по восходящей дуге —
ВЖИХ!
Человек в балахоне вылетел из эпицентра, кубарем покатившись по земле: его маска треснула пополам, а кровавый след протянулся за телом.
Ниверра тяжело опустилась на одно колено, со свистом втягивая воздух.
Пальцы предательски подрагивали.
Страж медленно поднялся. Капюшон сполз набок, обнажив половину изуродованного глубокими боевыми шрамами лица.
Он не проронил ни слова. Лишь буравил ее полным ненависти взором.
— А ты упрямый, — выдавила она, поднимаясь на ноги. — Вот только ты уже проиграл.
Фигура вскинула ладонь в последний раз, концентрируя остатки ветра.
Но тут —
Кха!
Сгусток темной крови хлынул из его рта.
— Я же сказала: ты уже труп.
Ниверра не стала дожидаться чуда.
Она бросилась на добивание.
Собрав последние крохи сил, мечница нанесла финальный удар. Враг попытался вскинуть кинжал для парирования —
Но разорванные внутренности окончательно отказали.
Его стойка дрогнула, тело повело вбок — и зачарованная сталь Ниверры вошла точно по рукоять.
Голова стража слетела с плеч единым чистым срезом. Но темный серп энергии не остановился на мертвом теле — лезвие маны прошило воздух дальше и с сокрушительной силой врезалось в постамент алого столпа.
ТРЕСК!
Монолитный кристалл пошел глубокими изломами. Багровый луч заискрил, захлебнулся помехами и окончательно погас. Давящее поле чужеродной маны моментально растаяло в воздухе.
Ниверра бессильно рухнула на оба колена, тяжело опираясь на клинок как на трость:
— Дело… сделано…
Обезглавленное тело с глухим стуком повалилось в примятую траву, заливая поляну темной дымящейся кровью.
— Почему?! Какого хрена это происходит?!
Истошный вопль Пьяницы эхом метался по каменным сводам тайного зала: с размаху швырнув глиняную бутыль об пол, демон вдребезги расколотил сосуд, заливая плиты терпким алкоголем.
— Откуда у этих недоносков столько дури?! — заверещал он, в бешенстве вцепившись пальцами в сальные космы волос. Лицо его побагровело от смеси ярости и выпитого пойла. — Они положили двоих из Тройки Ветра! Двоих! Да я прямо сейчас лично явлюсь туда и вырву их сопливые сердца до единого!
Пошатываясь, он заметался из угла в угол, как вдруг безумная искра озарила его пьяные глаза:
— Да… именно так! Я пойду сам! Я вырежу их всех до последнего щенка! Я же гений, черт возьми!
Он резко крутанулся на пятках к выходу.
Но тут —
— Сидеть. На месте. Пьяница.
Голос соткался прямо из окружающего мрака. Он был глубоким, ровным и исполненным такой чудовищной, первородной мощи, что воздух в склепе застыл льдом.
Пьяница оцепенел на полушаге. Медленно, с дрожью в коленях он повернул голову назад — и зрачки его сузились от первобытного ужаса.
Его собственная тень на стене неестественно вытянулась, заструилась и ожила, обретая чужую жуткую форму. И прямо из ее недр распахнулись два светящихся изумрудных глаза, буравящих пространство насквозь.
Демон с грохотом рухнул на колени: ледяной пот градом покатился по спине.
— Г-господин… господин Родрик… — заикаясь, пролепетал он.
— Да, — отозвалась ожившая тень; в ее низком рыке вибрировали раскаты далекой грозы. — Я повторю еще раз: отставить самодеятельность.
— Н-но ведь… эти сопляки—
— Я прекрасно все вижу, — безжалостно оборвал Родрик, даже не повышая тона. — Я наблюдаю за этой ареной с самого начала. Впрочем, как и наставники Академии.
Пьяница не смел даже шелохнуться. Температура в помещении стремительно падала к нулю.
— Тебе запрещено являть себя миру, — чеканил Родрик. — Пока еще нет. Вся империя свято верит в то, что ты давно сгнил в могиле. И эта иллюзия должна сохраняться до назначенного часа.
— Но ведь—
— Без моего прямого приказа ты не сделаешь ни шага.
Пьяница тяжело сглотнул вязкую слюну, судорожно закивав:
— Д-да… слушаюсь, лорд Родрик.
Светящиеся изумрудные очи слегка сощурились:
— На полигоне бушует Часовой Змей — монстр ранга Продвинутого, — размеренно произнес древний демон. — Неужели ты на полном серьезе считаешь, что выводок тепличных академических щенков способен одолеть такую махину?
Пьяница благоразумно проглотил язык.
— Пусть спектакль идет своим чередом, — подвел черту Родрик. — И если — каким-то немыслимым чудом — они сумеют взять верх… что ж, тогда в наших руках окажутся бесценные крупицы информации о двух Бедствиях.
— Да, мой господин…
Зеленые огни медленно угасли, и склеп вновь погрузился в кромешную тьму.
Пьяница тяжело осел на холодный пол, мелко дрожа всем телом: былая дикая ярость без остатка утонула в липком, удушающем страхе перед истинным владыкой.