Едва Рэймонд и Самуэль завершили ритуал скрепления контрактов, как сковавшее воздух запредельное давление начало медленно и неохотно спадать.
Золотой и фиолетовый куполы распались мириадами мерцающих частиц света, истаяв без следа, словно предутренний туман под первыми лучами рассветного солнца.
Поляна, доселе затаившая дыхание в священном оцепенении…
Наконец смогла вздохнуть свободно.
Кадеты — одни с расширенными от благоговения зрачками, другие бледные как мел от пережитого мандража — дружно перевели дух. Многие лишь сейчас осознали, что все это время не смели даже вдохнуть.
Наставники, еще мгновение назад инстинктивно вставшие в глухую боевую стойку перед лицом неведомой угрозы, плавно опустили руки с эфесов клинков.
Занкейл ослабил хватку на узловатом посохе и сокрушенно выдохнул в бороду:
— Наконец-то, чтоб их…
Подле него Нейла тихонько рассмеялась, покачав седой головой:
— Хаос. Всякий раз, когда эти избранные собираются вместе, все неминуемо летит кувырком.
Профессор Лютер торопливо отер выступившую испарину со лба:
— На долю секунды мне показалось, что нам придется драться сразу с двумя божественными бестиями в упор…
— Не накликай беду, — с легким вздохом предостерегла Иллиана, хотя в уголках ее губ мелькнула мимолетная тень гордой улыбки. — Все позади.
Свинцовая тяжесть окончательно выветрилась из рощи: поляну вновь накрыл привычный безмятежный покой, нарушаемый лишь шелестом крон да далекой возней беззаботных духов.
Небосвод над головой вернул себе мягкий золотистый оттенок: солнце ласковыми лучами пробивалось сквозь раскидистые ветви древнего Древа.
Рэймонд неспешно шагал обратно к строю; Велкарт гордо шествовал подле него, высоко вздернув пылающий загривок.
С противоположного фланга ступал Самуэль: смоляной волк Энкарт бесшумной полуночной тенью следовал за ним шаг в шаг.
Толпа кадетов благоговейно расступалась перед ними, оглашая воздух возбужденным шепотом:
— Вы видели это?!
— Они реально призвали таких созданий?!
— От них же за версту несет чудовищной мощью…
— Ну, толку-то с той мощи сейчас? — вставил кто-то рассудительный. — При скреплении пакта их ранг принудительно рухнул до уровня самих хозяев.
— И тем не менее это не отменяет того факта, что они способны черпать их первородную мощь.
Даже угрюмые старшекурсники, поначалу взиравшие на церемонию с высокомерным любопытством, теперь стояли с ошарашенными лицами. С этими первогодками шутки определенно были плохи.
Именно эта нехитрая истина выжигалась в их головах прямо сейчас.
Рэймонд смущенно помахал рукой завороженным сверстникам, пожиравшим Велкарта горящими глазами.
Самуэль лишь лениво зевнул. Энкарт также сохранял абсолютное хладнокровие — в отличие от одного златогривого волка, который прямо-таки купался во всеобщем внимании, довольно скаля пасть.
Иллиана скользнула взглядом по строкам пергамента и едва заметно улыбнулась.
— Остался последний, — голос наставницы прозвучал чисто и отчетливо, а изумрудный взор устремился к фигуре на самом краю поляны.
Азриэль.
Его имя легким эхом прокатилось по роще, мгновенно приковав внимание каждого студента и профессора. Финальный акт таинства был готов начаться.
Юноша стоял неподвижно — ни единый мускул на его лице не дрогнул. Обе руки в кожаных перчатках привычно покоились в карманах длинного форменного плаща — правила полигона не требовали обязательного ношения строгой академической формы в Заповедной Роще.
Чело, как и всегда, оставалось непроницаемой ледяной маской — отстраненный, холодный, словно все предшествующее безумие ни капли его не касалось.
— Наконец-то… — едва слышно обронил он сквозь зубы, и слово сорвалось с губ легким, беззвучным вздохом.
Для большинства свидетелей это прозвучало как вздох смертельной скуки — обычное раздражение от слишком долгого ожидания своей очереди.
Но внутри него тлело совсем иное пламя.
Этим коротким выдохом он усмирял нарастающую дрожь в груди. Не страх. И не банальный азарт. Лишь глухое осознание того, что задуманное им… лежало бесконечно далеко за гранью дозволенного.
Медленным, размеренным шагом Азриэль двинулся к призывному кругу.
Каждый шаг сухо отдавался в застывшей тишине. Шепотки мгновенно смолкли. Даже птицы в ветвях прервали свои трели.
Ни смешков, ни праздных комментариев. После явления Велкарта и Энкарта дураков зубоскалить на поляне не осталось.
Он замер у самой кромки сияющей диаграммы.
Древняя руническая вязь, высеченная на камнях, мягко запульсировала в предвкушении, почуяв его приближение. Символы отозвались — но без яростных вспышек или бури — лишь странным, вязким оцепенением. Подобно воздуху перед падением разрушительного урагана.
Азриэль глубоко вдохнул; пальцы в перчатке едва заметно дрогнули:
«Все должно пройти хирургически чисто, — отчеканил он про себя. — Предельная точность. Абсолютный контроль. Если я оступлюсь хоть на волосок…»
Он оборвал мысль на полуслове. Просто поднял руку. Кожаная перчатка сползла вниз, обнажая тонкое запястье, когда юноша опустил раскрытую ладонь точно в центр диаграммы.
Тонкая нить ледяной лазурной маны потекла из его руки. Именно так это выглядело со стороны для любого наблюдателя. Вот только эфир вовсе не струился напрямую из духовных каналов.
Нет — он методично напитывал сакральный символ, навечно выжженный на самой его ладони.
Магический контур среагировал мгновенно.
Но совершенно не так, как у остальных.
Никакого бушующего инферно. Ни шквала ураганного ветра. Ни божественного сияния, ни ядовитой теневой топи.
Вместо этого…
Тишина.
Абсолютное, могильное безмолвие.
Древние глифы не закружились вихрем и не озарились светом — они дали трещину.
Едва заметную. Всего на долю мгновения.
Словно нечто слишком древнее, слишком чудовищно тяжелое для этого бренного измерения коснулось их хрупкой структуры.
Леденящая волна прокатилась по поляне.
Истинный, сковывающий нутро мороз.
Словно сам первородный дьявол прошептал проклятие посреди цветущей весны.
Глаза Иллианы резко распахнулись. Рука Занкейла замерла на полпути к всклокоченной бороде. С лица Нейлы мгновенно сошла благодушная улыбка.
И лишь Азриэль оставался недвижимым монолитом.
Абсолютно невозмутимый — или, скорее, опустошенный до дна.
[Пустота — Активация]
Реальность вывернулась наизнанку.
Для Азриэля окружающий мир преломился в единый миг.
Пространство Заповедной Рощи сжалось и растворилось в стерильно-белом полотне — бескрайней пустоте абсолютного небытия, где даже звуки захлебывались без остатка.
Под ногами не было тверди, но он непоколебимо держал стойку. Воздух застыл.
Мертвая тишина.
Затем от незримого тектонического импульса белизна померкла, наливаясь тяжелым, багрово-черным маревом. И прямо перед ним соткалось нечто исполинское.
Трон.
Колоссальный. Уходящий в бездну.
От одного взгляда на него мороз продирал по коже — не от животного страха, но от неописуемой, сокрушительной мощи, исходящей от каждого изгиба. Престол не был высечен из камня, отлит из металла или сплетен из магии.
Он казался сотканным из чужих костей и забытых воспоминаний — мерцающий, беспрестанно меняющий свое агрегатное состояние: то жидкая раскаленная лава, то ядовитый дым, то монолитная кость.
И на нем восседала владычица.
Ее лица разглядеть было невозможно.
Как и ее тела.
Она непрерывно сбоила — словно само ее существование было слишком запредельным, чтобы это измерение могло прорисовать ее образ.
Всякий раз, стоило взгляду сфокусироваться на силуэте, форма рассыпалась помехами — слишком много ипостасей, слитых в единое целое, слишком много наслоившихся истин.
И тем не менее сквозь рябь искажений юноша всем естеством ощутил тяжесть ее немигающего взора.
— Дитя людское… кто ты такой?
Ее голос прокатился по пустоте погребальной песнью на руинах сотворения мира.
Тихий, любопытствующий, но пугающе многослойный. Словно десятки ее отражений говорили в унисон: одни голоса звучали ласково, другие веяли седой древностью, третьи сочились первобытной враждебностью.
Азриэль даже не дрогнул. Выпрямившись во весь рост, он несколько секунд молча буравил сапфировыми глазами туманное пятно там, где должно было находиться ее лицо:
— Да в общем-то никто особенный, — ровно отозвался он. — Просто путник, ищущий верного соратника.
Силуэт на троне склонил голову набок. Ее волосы — если эту субстанцию можно было назвать волосами — стекали по плечам струями густого багрового тумана.
— Ты сумел призвать меня. Подобное не под силу обычному смертному, — размеренно произнесла Королева; в голосе звенело ледяное любопытство. — Отвечай… кто ты?
Азриэль невозмутимо вскинул подбородок:
— Вы уверены, что у нас есть время на пустые расспросы? Сдается мне, тот парень наверху будет весьма взбешен одним лишь фактом твоего присутствия здесь.
Он небрежно указал пальцем в потолок пустоты.
Королева замолчала.
«Он знает даже об Администраторе?.. Какая занятная аномалия», — беззвучно пронеслось в ее сознании.
Выдержав тяжелую паузу, владычица заговорила вновь:
— Пожалуй, ты прав, мальчишка. Тогда ответь прямо — зачем ты воззвал ко мне?
— Я уже сказал, — отчеканил Азриэль, и голос его не дрогнул ни на йоту. — Я явился сюда за верным союзником.
Королева пристально сканировала его фигуру:
— В тебе сокрыт величайший потенциал из всех, что мне доводилось встречать среди рода людского, — медленно проронила она. — И тем не менее… я не стану скреплять узы с тобой.
Лицо Азриэля осталось каменной маской, но глаза слегка сощурились:
— Это из-за того, что… @%&$@# захвачен?
Едва эти искаженные звуки сорвались с его губ — мир замер.
Не просто тишина… Навалилось абсолютное, мертвое оцепенение. Словно сам эфир вокруг вымерз до абсолютного нуля.
Безмолвие, сомкнувшееся следом, было чудовищным.
Полное, всепоглощающее ничто. Даже остаточная пульсация маны в пустоте, даже фоновые помехи вокруг Королевы — все намертво застыло, будто мироздание в панике задержало дыхание.
Голос юноши все еще витал в пустоте, но имя, что он произнес, раздалось искаженным, приглушенным помехами — словно сама ткань бытия с яростью отвергала этот звук.
Королева не шевелилась. Она не произнесла ни слова.
Но атмосфера изменилась бесповоротно.
Престол за ее спиной с сухим треском дал трещину.
Белый вакуум померк, превратившись в блеклую тень самого себя.
И низкий, едва различимый гул начал стремительно расползаться по измерению, нарастая подобно сирене перед концом света.
Азриэль стоял недвижимо, вперив взор в мерцающий силуэт владычицы. Он отдавал себе отчет в том, что переступил запретную черту, но этот шаг был жизненно необходим.
Наконец Королева шевельнулась.
«Прости меня, Синтия… похоже, мне придется оборвать его нить жизни прямо здесь», — мелькнуло в ее сознании.
Ее голова медленно опустилась. Тонкие пальцы сжались в кулаки вдоль бедер — помехи исчезли, форма обрела пугающую стабильность. Она насильно продавливала собственную мощь в этот план.
— Откуда… тебе это ведомо? — в ее голосе больше не осталось ни капли былой легкости или праздного любопытства.
Он звенел обнаженной сталью.
Тяжелый.
Смертоносный.
Азриэль даже бровью не повел:
— Я бы не стал утверждать, будто знаю вообще все. Просто до моих ушей дошли занятные старинные сплетни. Я ведь не ошибаюсь? Пророчица Зверей Синтия, — произнес он, спокойно повернув голову вправо.