Завидев дитя, ради которого они рискнули вступить в схватку с этими двумя чудовищами, нападавшие мгновенно взвинтили свои ауры до предела, намереваясь нанести сокрушительный удар в полную силу.
Однако уже в следующее мгновение они замерли: жажда крови сменилась настороженностью, едва они ощутили резкую, пугающую перемену в воздухе вокруг загнанной пары.
Колоссальный всплеск маны вырвался из тел Ксавиана и его жены, закручиваясь в неистовый шторм из небесной энергии и иной, не менее разрушительной силы.
Земля под их ногами пошла трещинами, образовавшими сеть глубоких разломов. Окружающее пространство содрогалось от первозданной мощи. Недавняя угасшая аура супругов исчезла — теперь она полыхала яростнее, чем когда-либо прежде.
Изумрудные глаза златовласого Натана расширились от шока; побледнев, он инстинктивно отступил на шаг назад.
— Проклятье… они… они сжигают свои ядра маны! — вырвалось у него, и в голосе отчетливо зазвучали растерянность и страх.
Сжигание ядра маны было абсолютной, необратимой жертвой — запретным шагом, дарующим колоссальную мощь на считанные минуты ценой уничтожения источника и обращения заклинателя в калеку на всю оставшуюся жизнь.
Мана, еще секунду назад исчерпанная досуха, теперь переполняла сосуды через край, бушуя и неудержимым потоком струясь по их венам.
Их тела, стоявшие на грани неминуемой гибели, вновь налились силой, но цена этой мощи была ужасающей.
Черноволосая женщина до белизны сжала кулаки, а ее надменная ухмылка сменилась гримасой досады.
— Безумцы! Неужели вы думаете, что этот жалкий жест отчаяния изменит исход?! Вы лишь приближаете свою погибель! — выкрикнула она.
Однако Ксавиан и Кассандра не обратили ни малейшего внимания на вопли врагов. Боль от сгорающих ядер маны была невыносимой — казалось, само их естество по крупицам пожирает пламя.
Вены словно залило раскаленной лавой, тела трещали по швам от перегрузки, но их взгляды оставались непоколебимыми.
Их ребенок — крошечная, хрупкая жизнь, ставшая для них целым миром… Ради него они готовы были вынести любые муки. Не раздумывая ни секунды, они отдали бы свои жизни сотни раз подряд, лишь бы подарить ему шанс на спасение.
Серые глаза Ксавиана впились в Натана; в них разгорелось такое леденящее пламя, что златовласый, еще недавно упивавшийся своим превосходством, невольно сделал еще шаг назад.
— Ты не посмеешь коснуться моего сына, — бросил Ксавиан с величием божества, и каждое его слово налилось свинцовой тяжестью непреклонной решимости.
Краем глаза он заметил, что супруга уже начала плести заклинание. Ее ладони слабо мерцали магическим светом, формируя сложнейшие контуры чар.
Их взгляды встретились на кратчайшую долю секунды, и в этом безмолвном единении оба без слов поняли свои роли.
Твердо кивнув, Ксавиан сорвался с места, превратившись в смазанный силуэт, не различимый простым глазом, пока Кассандра сосредоточила все свои силы на завершении структуры заклинания.
Воздух вокруг стал тяжелым, потрескивая от колоссального напряжения. Подавляющая мощь, исходящая от супругов, выбила нападавших из колеи.
Они переглянулись в замешательстве, но уже в следующий миг взяли себя в руки: враги прекрасно осознавали, что сейчас промедление смерти подобно.
Каждая секунда задержки давала Кассандре время доплести заклятие — а этого они не могли допустить ни при каких обстоятельствах.
С яростным ревом Натан и Лия бросились вперед, двигаясь на предельной скорости, пока их клинки полыхали энергией. В единое мгновение отряд настиг Ксавиана, обрушив на него град синхронных смертоносных ударов.
Однако простым взмахом руки Ксавиан высвободил волну аномальной маны, которая буквально стерла их ауры, словно свечи на штормовом ветру.
При виде этого глаза Натана сузились, но он не отступил. Противники мгновенно сменили тактику, выпустив в ход элементальную магию.
Яростный огненный вихрь, бритвенно-острые лезвия ветра, массивные каменные глыбы и беспощадные разряды молний прорезали воздух, на бешеной скорости устремляясь прямо к Ксавиану.
— Ледяная Стена, — негромко, но властно произнес он.
Перед ним выросла исполинская преграда из ослепительно-синего толстого льда. Ее мерцающая инеем поверхность с глухим грохотом приняла на себя и поглотила обрушившиеся атаки.
И прежде чем враги успели перестроиться, Ксавиан ринулся в контратаку, оставляя за собой вереницу остаточных иллюзий.
В мгновение ока он оказался в самом центре поля боя, а его меч вспыхнул ледяной маной.
Взгляд Ксавиана метнулся к мужчине в черной мантии, подбиравшемуся к Кассандре. Сила внутри взметнулась новой волной, и без тени сомнений он выбросил клинок вперед.
Острие рассекло воздух, источая концентрированную жажду убийства и метя точно в сердце врага.
Человек в мантии среагировал на грани невозможного: животные инстинкты взвыли, требуя уклониться. Он резко изогнулся в сторону, но лезвие все же достало его, распоров бок.
— Кх!..
Сдавленный стон боли сорвался с его губ, когда брызнувшая кровь мгновенно оледенела, едва коснувшись промороженной земли.
Ксавиан не сбавил темпа. Двигаясь с безжалостным расчетом и подгоняемый одной лишь несокрушимой волей, он вновь сократил дистанцию.
Окутанный инеем меч находился уже в считанных дюймах от горла раненого, готовый забрать его жизнь.
Но ровно в тот миг, когда острие должно было пронзить плоть, хлесткий удар хлыста, сочащегося разъедающей кислотой, столкнулся с лезвием и сбил траекторию выпада, спасая жизнь культиста.
Ксавиан повернул голову к Лие, стоявшей в паре шагов от него. Ее черные волосы яростно вздымались на ветру, пока она с филигранной точностью держала наготове оружие.
Губы женщины искривились в злорадной ухмылке, когда их взгляды встретились:
— Не забывай, что яд все еще в твоей крови, — насмешливо бросила она с явным облегчением, убедившись, что отрава продолжает разрушать его организм изнутри.
Ксавиан помрачнел, крепче стиснув рукоять меча. Но времени на размышления не осталось: со спины к нему на ослепительной скорости подобрался Натан.
Его клинок, объятый золотистым сиянием, рассек воздух, целясь в незащищенную спину противника.
Ксавиан успел сместиться в сторону, избежав смертельного удара, однако острие полоснуло его по боку, добавив еще одну глубокую рану.
Золотое сияние на мече отозвалось в ране обжигающей, адской болью. Сжав зубы до скрипа, Ксавиан даже не дрогнул.
— Сдохни уже, Ксавиан! Вас меньше, — прорычал Натан, кружа вокруг него подобно хищнику, выслеживающему жертву. — Даже с этим предсмертным всплеском вам не одолеть нас — полубогов!
Ксавиан проигнорировал пустые речи, с бритвенной точностью просчитывая следующий шаг. Его мана вновь взметнулась ввысь; земля вокруг него побелела, стремительно покрываясь толстой коркой льда.
— Тебе незачем беспокоиться о моей жизни. Я и так знаю, что это наш конец, — холодно улыбнулся Ксавиан, и от его голоса повеяло могильным холодом. — Вот только победа в этой битве с самого начала не была нашей целью.
— Абсолютный Ноль.
Он вскинул руку, и…
Весь мир окрасился в белизну.