Веки дрогнули, когда сознание медленно вернулось ко мне.
Перед глазами предстал неровный, темно-коричневый свод пещеры. Я мысленно приготовился к накату острой боли, которая неизбежно должна была пронзить тело при первой же попытке пошевелиться.
Но, к моему изумлению, ничего не произошло.
Кроме легкой ломоты в мышцах не было ни стреляющей боли, ни треснувших костей, ни ноющих гематом. Более того, я чувствовал себя… посвежевшим. Полным сил.
Словно все тяжелейшие травмы — переломы, рваные раны и кровоподтеки — бесследно испарились, не оставив после себя и следа.
— Ну надо же, соизволил наконец продрать глаза, а? — донесся голос из густых теней впереди.
Из полумрака пещеры неторопливо выступил Солас, размеренно и уверенно направляясь ко мне.
— Да… Спасибо, что исцелили меня, — ответил я спокойным, уважительным тоном, в котором звенела твердая, искренняя признательность.
Слегка кивнув, Солас продолжил, и его голос звучал на удивление серьезно:
— Хорошая работа. Прикончить зверя на два ранга выше себя — пусть даже тот был полумертвым — редкое и выдающееся достижение, — произнес он, разительно контрастируя со своей привычной игривой, насмешливой манерой.
Впервые в его словах не было ни грамма сарказма — лишь неподдельная похвала.
Слышать подобное было чертовски приятно: внутри меня тихо распустилось спасительное тепло. Но это вовсе не значило, что я остался доволен собой.
Отнюдь.
Глубоко внутри тлело глухое, грызущее раздражение.
Быть настолько беспомощным, что не можешь даже защитить собственную шкуру…
Этого было мало.
Мне претила сама мысль о том, что ради выживания в этом лесу мне пришлось уповать на чью-то милость — пусть даже этот человек был моим наставником.
Я ненавидел это чувство всей душой.
Я ненавидел подобное и в прошлом. Даже когда меня травили и избивали в академии, я никогда не молил о пощаде и не проронил ни слезинки на глазах у подонков.
Что это было? Упрямство? Высокомерие? Гордость?
Возможно.
Но мне было плевать на определения.
То, что вызывало у меня отвращение, оставалось ненавистным — просто и ясно.
Голос Соласа разрезал мои размышления, грубо возвращая в реальность.
— Скажи-ка мне, малец. Ты ведь совершенно не умеешь драться и понятия не имеешь, как управлять маной, верно? — спросил он. Это прозвучало даже не вопросом, а сухой констатацией факта: в его тоне сквозила стопроцентная уверенность в ответе.
— С чего вы так уверены? — прищурился я.
— Ой, брось, — фыркнул он, насмешливо закатив глаза. — Это увидит даже слепой дилетант. Тощее телосложение, неуклюжие замахи, работа ног — сущий кошмар… а про манипуляцию маной я вообще молчу.
Да уж, щадить мое самолюбие он явно не собирался.
— Вы правы, — признал я ровным голосом. — Я никогда не учился рукопашному бою и не держал в руках меч. А мана? До вчерашнего дня я не мог ее даже почувствовать — не то что контролировать.
Его бровь удивленно поползла вверх, а на лице мелькнуло живое любопытство:
— И при всем при этом… ты умудрился скопировать циркуляцию маны в моем теле, лишь раз взглянув со стороны, чтобы не расшибиться в лепешку при падении? — протянул он с нескрываемым изумлением и весельем. — Ты вообще кто такой? Высший эльф в человеческой шкуре?
Я не стал утруждать себя ответом на этот выпад.
Лишь молча пожал плечами.
— Ладно, давай перейдем к вещам посерьезнее — к твоим тренировкам, — произнес Солас, и тон его мгновенно стал жестким.
При этих словах я тут же выпрямился, не отрывая от него предельно собранного взгляда.
— Начиная с завтрашнего дня и на протяжении следующих шести месяцев твоя муштра будет проходить прямо здесь, в этом лесу, — объявил он, расплываясь в широкой хищной ухмылке. — Я вобью в твою голову абсолютно все: контроль маны, правильную работу ног, основы рукопашного боя… а со временем перейдем и к моей главной специальности — Искусству Владения Мечом.
Я на секунду замер, взвешивая услышанное:
— Это потому, что вступительный экзамен в академию состоится через полгода? — уточнил я. — Именно столько времени мне отведено на подготовку здесь?
— В точку, — довольно осклабился Архонт. — По крайней мере, с осведомленностью у тебя все в порядке.
Затем его лицо едва заметно помрачнело, а в глазах заплясали зловещие искорки:
— Но на твоем месте я бы пока не забивал себе голову академией. Начиная с завтрашнего утра твоей главной заботой станет банальное выживание на этих тренировках. Потому что, мой драгоценный ученик…
Он чуть наклонился вперед, понизив голос до вкрадчивого, жутковатого шепота:
— Тебе покажется, что ты угодил прямиком в ад.
От звука его голоса морозная дрожь невольно пробежала по моей спине.
Шорох.
Звук потревоженной листвы нарушил тишину чащи, когда две фигуры протиснулись сквозь плотные заросли кустарника.
— Это то самое место, откуда исходил тот колоссальный выброс маны?
Женщина с длинными белоснежными волосами шагнула вперед, обводя неторопливым взглядом поляну, где совсем недавно пробудился Азриэль.
Ее голос звучал мягко, почти шепотом, но нес в себе скрытую, повелительную тяжесть. И хотя лицо оставалось бесстрастным, в тоне отчетливо читалось любопытство, когда она слегка приподняла ладонь, улавливая затухающие остатки могущественной энергии, всколыхнувшей округу.
— Что вообще могло вызвать столь грандиозную аномалию? — послышался недоверчивый голос за ее спиной.
Ее телохранительница — высокая женщина в темных латах — настороженно осматривала поляну, выискивая скрытые угрозы и не ослабляя бдительности.
Беловолосая госпожа плавно развернулась, еще раз окинув взглядом руины:
— Нечто… или некто священный пробудился здесь, — тихо проронила она. — Быть может, древний дракон… или высший эльф.
Глаза стражницы изумленно округлились; она сделала шаг вперед, и в ее голосе прозвучало искреннее сомнение:
— Откуда у вас такая уверенность, госпожа?
Дворянка раскрыла ладонь, пропуская сквозь пальцы невидимые нити рассеивающейся энергии:
— Из-за чистоты оставшейся маны. Подобную эманацию не способен исторгнуть ни обычный человек, ни представитель иной смертной расы. Она кристально чистая, древняя… словно дыхание самой Первозданной Природы.
— Н-но, госпожа, — запнулась воительница, — высшие эльфы ревностно хранят тайны и никогда не покидают своих земель, а драконы…
Она не успела закончить мысль — госпожа мягко оборвала ее:
— Ты права, — кивнула беловолосая. — Но порой случается и непредвиденное. Детеныш дракона, похищенный темным магом… или высший эльф, бегущий и скрывающийся от чего-то… или от кого-то.
Взгляд ее стал задумчивым, в глубине глаз вспыхнул огонек неподдельного интереса:
— Чем бы это ни было, подобное пробуждение явно произошло не случайно.
— Впрочем, оставим это. Мы все еще не нашли то, ради чего изначально явились сюда, — тихо вздохнула госпожа.
Едва эти слова сорвались с ее губ, как на прежде безмятежном лице промелькнула глубокая меланхолия — мимолетная тень эмоций, но это было самым живым проявлением чувств, которое стражница видела от своей госпожи за последние дни. Становилось очевидно: она вспоминала кого-то… кого-то бесконечно дорогого ее сердцу.
Заметив эту редкую вспышку уязвимости, телохранительница почтительно склонила голову:
— Слушаюсь, моя госпожа.
Не проронив больше ни слова, она развернулась и бесшумно последовала за своей повелительницей в сумрак чащи, пока густой подлесок смыкался за их спинами, вновь погружая Запретный Лес в первозданное безмолвие.