— Огонь и лед. Можешь возвращаться в строй, Алисия… Алисия.
Голос Иллианы повис в воздухе, но Алисия стояла неподвижно, не отрывая взгляда от яростного багрянца, бушующего в глубинах кристалла.
Ее удерживал вовсе не жар — пламя вытащило на поверхность воспоминания. Те самые образы прошлого, которые она презирала и о которых сокрушалась сильнее всего на свете.
Взгляд девушки потемнел, зрачки едва заметно сузились — так смотрят на заклятого врага, а не на отражение собственной врожденной стихии.
— Алисия.
Мягкая, но твердая рука легла ей на плечо. Это простое прикосновение помогло выдернуть ее из бездны памяти.
Она моргнула, стряхивая морок, и обернулась: рядом стояла Хлоя, с неподдельной тревогой глядя ей в лицо.
— А?.. Ох, прости. Я просто… задумалась о своем, — едва слышно пробормотала Алисия.
Она отступила от монолита куда тише обычного и вернулась к строю, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.
Иллиана на мгновение задержала на ней взор, но развивать тему не стала.
— Кейлин.
Услышав свое имя, Кейлин неторопливо побрела вперед своей привычной вальяжной походкой, все еще храня на лице следы непроходящей дремы.
Ладонь девушки коснулась холодной грани.
Прошла секунда.
Две.
Пять секунд.
Никакого отклика. Белесый дым внутри кристалла лениво перекатывался сам по себе, упорно отказываясь менять окрас.
— Почему ничего не происходит? — прошелестел шепоток среди первокурсников.
— Неужели… у нее вообще нет стихийного сродства? — подхватил другой голос.
По залу поползли недоуменные пересуды, неуверенность нарастала с каждым мигом.
Брови Иллианы сошлись к переносице. Она отчетливо ощущала, как плотный поток маны Кейлин ровно перетекает в артефакт, и тем не менее ни единая стихия не спешила заявить о себе.
Дело было вовсе не в нехватке духовной мощи — за этим крылось нечто принципиально иное. Словно сам древний артефакт впал в ступор, не понимая, как реагировать.
В этот момент Кейлин медленно повернула голову к наставнице и лениво потерла веко тыльной стороной ладони, напоминая сонную кошку.
Ее голос прозвучал тихо, почти с ноткой легкой скуки:
— …А какую стихию вы хотите увидеть?
Иллиана нахмурилась:
— Что?
— Я спросила, какую именно стихию вам показать, — невозмутимо повторила Кейлин, будто говорила о самой заурядной вещи на свете.
— …Ты утверждаешь, что владеешь всеми элементами? — переспросила наставница.
— Нет… — начала было Кейлин, но спокойный голос Ниверры плавно вклинился в разговор:
— Прошу прощения за вмешательство, профессор, но это деликатный вопрос.
Иллиана коротко изучила взглядом наследницу Святого Меча и сдержанно кивнула, позволяя той взять слово.
Ниверра повернулась к подруге:
— Покажи то, что обычно.
— …Ладно.
Кристалл полыхнул мгновенно — затопив зал безупречным золотом. Без примеси посторонних оттенков, без колебаний между смежными элементами — лишь чистейший, непоколебимый, ослепительный свет.
От него исходило живое, пульсирующее тепло, несущее в себе столь сокрушительное величие, что вся аудитория разом затаила дыхание.
Кейлин непринужденно отняла руку, и золотое сияние медленно растаяло на кончиках ее пальцев:
— …Готово.
Иллиана наблюдала за ней с абсолютно непроницаемым лицом.
Азриэль, молча следивший за этой сценой из глубины строя, прикрыл веки и шумно выдохнул:
«Ты и впрямь самая грандиозная аномалия этого мира… не так ли?»
Вскоре проверку завершили и остальные кадеты.
Однако подлинный фурор произвел итоговый подсчет: среди тысячи новобранцев курса ровно пятнадцать человек обладали сродством со стихией Света.
Стихия Света.
Самая желанная, самая редкая, о которой слагали легенды и шептались в благоговейных снах.
Считалось, что это чистейший и наиболее универсальный первоэлемент мироздания.
Свет исцелял смертельные раны ничуть не хуже воды, даровал скорость, способную соперничать с ветром, оставлял тяжелейшие ожоги подобно огню и выжигал демоническую скверну там, где любые другие чары были бессильны.
Это был удел великих целителей, святых заступников и легендарных паладинов, встававших несокрушимой стеной против сил тьмы.
Словом, Свет признавали абсолютной вершиной магической иерархии. И для Академии подобные таланты представляли наивысшую ценность.
— Поскольку сегодня ваш первый день, регулярных занятий не будет, — произнесла Иллиана, и ее звонкий голос без труда разнесся под сводами зала. — Расписание основных лекций вы получите завтра утром.
Сдержанный вздох облегчения прокатился по рядам студентов.
— На сегодня, — уголки ее губ едва заметно дрогнули, — вы вольны распоряжаться своим временем как заблагорассудится. Свободны.
Ножки стульев мягко заскребли по полу: кадеты зашевелились, и аудиторию мгновенно наполнил оживленный гомон — все наперебой делились планами на остаток дня.
Кто-то собирался сразу отправиться на тренировочные полигоны, а кто-то уже предвкушал прогулку по оживленным улочкам полиса за крепостными стенами.
Где-то в полутемной, скрытой от посторонних глаз зале воздух был тяжелым от запаха пепла и стылого металла.
Одинокий силуэт восседал на массивном черном троне, небрежно опустив локоть на резной подлокотник: его пальцы отбивали мерный, размеренный ритм.
Казалось, густые тени липнут к его фигуре куда охотнее, чем к холодным стенам склепа, а багровые угли его глаз пронзали сумрак хищными вспышками.
Это был тот самый владыка, одно лишь присутствие которого некогда повергло Натана и Лию на колени, чей леденящий взгляд заставил их содрогаться от первобытного ужаса.
Заместитель командующего Легиона Тирании —
Кедибрус.
Прямо перед ним на полу с гулом запульсировал черный магический круг: темные руны извивались и корчились в контуре подобно клубящимся змеям.
Свет этого плетения нес не тепло, а удушливую тяжесть, сгущая тени вокруг вместо того, чтобы разгонять мрак.
Из разлома выступил человек.
Его присутствие давило непомерным грузом — это не походило на хаотичный, разъедающий яд обычной демонической маны; эта сила казалась куда более подавляющей.
Воздух в помещении налился свинцом, навалившись на грудную клетку так, словно кости готовы были перетереться в порошок под этим незримым прессом.
Гость был укутан в темный балахон, на спине которого красовалась вышитая кроваво-красным эмблема карточной пики. Ожерелье из крошечных выбеленных черепов свободно свисало на груди, едва слышно пощелкивая при каждом шаге.
А его глаза…
В них не было белков.
Не было зрачков.
Лишь бездонная, смоляная пустота, вытягивавшая наружу сами мысли — стоило заглянуть в эту тьму, как ты понимал, что бездна пристально смотрит в тебя в ответ.
Он остановился напротив Кедибруса, не отводя мертвого взгляда.
Аура вокруг него несла в себе печать седой древности, ледяного терпения и смертоносного яда.
Перед демоном стоял верховный жрец «Темных Пиков».
Без единого звука культист придвинул свободное кресло: ножки со скрипом прочертили борозды по каменным плитам.
Опустившись напротив владыки демонов, он чуть откинулся на спинку и позволил своему голосу нарушить могильную тишину:
— Давно не виделись… Кедибрус-с-с~
Речь жреца лилась с приторной, певучей растяжкой, однако сам звук вызывал лишь дрожь — скрипучий, скрежещущий, точно лезвие, с нажимом проведенное по стеклу.
Кедибрус даже бровью не повел:
— Одиус, — его ответ прозвучал сухо, без капли эмоций.
— Ну и как продвигаются дела на твоем фронте, Кеди? — протянул Одиус. Это сокращение явно задумывалось как колкая провокация, но военачальник попросту проигнорировал выпад.
— Ближе к делу, Одиус. Я знаю, что до тебя уже дошли вести о провале операции с осколком.
Тень недовольства скользнула по лицу Кедибруса: багровые зрачки выдали тщательно скрываемое раздражение.
— О-о, значит, ты в курсе~… — ухмылка жреца продержалась лишь миг, после чего тон его сделался бритвенно-острым: — Тогда будь так любезен объяснить мне: какого дьявола твои никчемные черви умудрились завалить столь элементарное поручение? Даже Архонтов увели прочь, купол надежно изолировал залу — перерезать горло горстке желторотых сопляков не должно было составить никакого труда. В особенности оставшимся Бедствиям.
— Признаю, с нашей стороны произошел просчет, — ровно отозвался Кедибрус. — Вмешалась непредвиденная переменная. Довести замысел до конца не удалось.
Одиус прищурил свои бездонные провалы глаз:
— И что это за переменная?
— Кто-то хладнокровно прикончил одну из наших подопытных крыс, — с расстановкой ответил военачальник. — И я более чем уверен, что этот же неизвестный начисто вырезал весь отряд, отправленный за осколком в руины.
Он медленно выдохнул, и его багровый взор налился сталью.
Одиус долго буравил его взглядом: воздух в склепе сгустился от невысказанных расчетов.
— Тц… проклятье, — наконец процедил жрец сквозь зубы. — Это был наш самый удобный шанс прибрать осколок к рукам. Первосвященник от ярости на стены лезет.
Он тяжело вздохнул, удобнее устраиваясь в кресле:
— Впрочем, черт с ним, — на его губах вновь расцвела ядовитая улыбка. — Слыхал последние новости? Тот Чудак взял себе личного ученика. И надо же какому совпадению случиться — этот сопляк каким-то чудом пролез в первую десятку вступительного рейтинга Академии.
— До меня доходили слухи, — глухо отозвался Кедибрус. — И я скажу лишь одно: этот мальчишка опасен. Нет… даже хуже. Все и каждый, кто так или иначе связан с тем безумцем, несут в себе запредельную, непредсказуемую угрозу.
— Хм-м~… Это сам Пророк изрек? — оскал Одиуса стал еще шире.
Кедибрус промолчал.
В этом не было нужды.
Само молчание послужило исчерпывающим ответом.
— Так зачем ты явился ко мне лично? Если бы дело касалось только проваленного осколка, ты мог бы связаться со мной напрямую из своего убежища, — Кедибрус лениво подпер подбородок ладонью.
— Ох, да я просто соскучился по твоей кислой физиономии, — хохотнул культист кривой ухмылкой.
Взгляд демона опасно помрачнел.
— Ха-ха, ты только посмотри на свое лицо! — заливался Одиус, искренне наслаждаясь реакцией собеседника.
Смех звенел под сводами, пока жрец наконец резко не оборвал веселье, посерьезнев в один миг:
— Ладно, шутки в сторону… Мы выяснили, где именно появится Ключ.
Эти слова начисто смели привычную маску невозмутимости с лица Кедибруса.
Массивный подлокотник трона с сухим хрустом треснул под его пальцами, но демон даже не обратил внимания на сломанный камень:
— Как? Где именно?! — отрывисто потребовал он.
Целая вереница эмоций промелькнула в его взгляде — больше чувств, чем он проявил за весь разговор.
— Хе-хе, смекаешь? Даже твой хваленый Пророк оказался бессилен предсказать рождение Ключей. А вот мы сумели, — с неприкрытым самодовольством протянул Одиус.
— Чего ты хочешь взамен? — без обиняков отрезал Кедибрус.
Он прекрасно знал: подобными вещами жрец бросаться не станет, как знал и то, что мерзкий фанатик ни за что не отдаст эти сведения задаром.
Таковы были негласные правила союза между «Темными Пиками» и высшими демонами.
Баш на баш. Услуга за услугу.
— Хлоя Уорренс, — вкрадчиво произнес Одиус. — В стенах Академии за ней ведь неотступно следует твоя ищейка, я не ошибаюсь?