Рэймонд сорвался с места первым.
После качественного прорыва на ступень Искателя его скорость перешагнула любые мыслимые пределы. В единое мгновение ока он возник прямо перед оскаленной мордой змея: копье взметнулось к зениту, а ослепительный золотой свет облек его стан подобием несокрушимых лат.
Монстр яростно зашипел и метнул голову вбок, выстреливая тонким, сфокусированным лучом темной энтропии.
Но Рэймонд даже бровью не повел.
— Хех, — осклабился златовласый. — На меня эта дешевка больше не действует. Разве что ты выложишься на полную катушку.
Множественные золотые щиты соткались вокруг него хороводом, смыкаясь внахлест подобно драконьей чешуе. Луч врезался в первый же пласт — и бесследно растаял. Полная нейтрализация.
Рэймонд не стал терять этот миг.
Вспышка маны под подошвами придала ему сверхзвуковое ускорение. Снова смазавшись в пространстве, он соткался прямо перед разинутой челюстью твари в ту самую долю секунды, когда та подалась вперед для смертельного укуса.
— Солнечная Вспышка!
Широкий, обжигающий серп первородного света вспорол разверстую пасть. Оба ядовитых клыка со звоном переломились пополам, а яростное пламя моментально охватило мясо, обугливая плоть дочерна.
Но выпад Рэймонда был лишь прологом.
Из клубов чада за спиной змея веером сорвались десятки теневых пик — плетение Самуэля.
Они глубоко вонзились в израненный панцирь, пробивая чешую и уходя вглубь туши. Чудовище яростно забилось, захлебываясь визгом агонии и ярости.
А следом из поднебесья —
ХРЯСЬ!
Каскад фиолетовых молний с грохотом обрушился сверху: грозовые разряды Азриэля с хирургической точностью ударили ровно в те точки, куда впились теневые копья, прошивая тело змея мощнейшими электрическими судорогами.
Монстр истошно взревел: колоссальная туша забилась в конвульсиях под шквалом комбинированной элементальной атаки.
Троица не сбавляла оборотов ни на миг.
Их удары сыпались непрерывным градом.
— Эй, мужики… У кого-нибудь из вас еще остались силы добить эту падаль?! — прохрипел Самуэль, едва успевая пригнуться под свистящим кончиком змеиного хвоста. — Потому что у меня резервы на абсолютном нуле!
— Пардон, — отозвался Рэймонд: голос звучал измотанно, но твердо. — Эта вспышка высосала из меня все до последней капли.
— Я сделаю это, — спокойно произнес Азриэль.
— Уверен? — Рэймонд коротко скосил на него глаза: пот градом катился по его вискам.
Азриэль сдержанно кивнул, невозмутимый как скала:
— Просто смотрите. И советую не моргать… рискуете пропустить весь фокус.
Самуэль шумно перевел дух:
— Ого… И откуда у тебя внезапно прорезалась такая спесь?
Рэймонд устало улыбнулся:
— Добро. Тогда мы расчистим для тебя дорогу.
Он вскинул копье: крохи оставшейся маны взвихрились вдоль древка, закручиваясь языками пламени в штормовом вихре. Чистый свет и огонь яростно заплясали по металлу, гудя от предельной концентрации.
— Понеслась, — Самуэль опустил ладонь на землю: вязкая топь абсолютного мрака хлынула из-под его пальцев подобно живым чернилам.
— Гвоздевой Забой! — взревел Рэймонд.
Вложив всю силу тела, он метнул копье вперед. Оружие со свистом рассекло воздух, сияя так ослепительно, что оставило за собой пламенеющую борозду на небе — и с размаху вонзилось прямо во второй уцелевший глаз гада.
БУМ!
Слепящий взрыв света и жара сотряс поляну. Змей взвыл в нечеловеческой муке, слепо молотя хвостом, пока черный дым валил из его развороченной морды.
— Теневое Погружение, — следом выдохнул Самуэль.
Чернильная лужа под брюхом монстра запульсировала — и принялась с чудовищной силой затягивать массивную тушу вглубь. Нижняя половина тела рептилии увязла в теневой топи подобно смоле, намертво сковав любые движения.
— СЕЙЧАС! — в унисон рявкнули оба воина.
И в этот миг… весь мир вокруг словно замер.
Грохот битвы мгновенно испарился. Ветер затих. Бушующий хаос поляны оборвался на краткий, звенящий удар сердца.
Каждый студент, еще сохранивший крупицы сознания, невольно повернул голову — влекомый странным, первобытным чувством, поднимающимся из самых глубин нутра.
Все взоры скрестились на нем.
Азриэль.
Он стоял посреди пепелища в абсолютном одиночестве. Спокойный.
Недвижимый.
Его клинок покоился в опущенной ладони. Ветер слабо трепал полы форменного плаща и снежные пряди волос, когда парень плавно опустился в низкую стойку.
Пальцы в перчатке намертво сомкнулись на рукояти.
Воспоминание вспыхнуло в сознании — отчетливое, яркое, высеченное на камне памяти.
— Знаешь ли ты, почему мы со Святым Меча сделались непримиримыми соперниками? — спросил Солас, неторопливо шагая подле Азриэля.
Юноша повернул голову к наставнику:
— Не знаю. И почему же?
На губах Соласа заиграла тонкая усмешка:
— Потому что наши клинки были пугающе схожи.
— В каком смысле? — переспросил парень, подавшись вперед.
— В прямом. Оба они рассекали плоть… но с одной фундаментальной разницей, — Архонт медленно поднял палец. — Мой меч предназначался исключительно для того, чтобы убивать.
Азриэль слушал учителя, не смея шелохнуться.
— Именно поэтому запомни то, чему я сейчас тебя обучу. Это искусство меча… Никогда не смей обнажать его, если только твой клинок не нацелен на чистое убийство.
— Я понял вас, наставник.
Солас удовлетворенно кивнул:
— Вот и славно. Так-то лучше.
И теперь, застыв посреди этого мертвого безмолвия, Азриэль глубоко, размеренно вдохнул.
Его голос прозвучал негромко, но разнесся над полем боя чистым, хрустальным набатом:
— Реквием Владыки… Первое Искусство.
Он приоткрыл лезвие из ножен.
— Искупление Глупца.
Вспышка — и он исчез.
Никто не уловил движения его ног. Ни один смертный взор не зафиксировал росчерка обнаженной стали.
В одно мгновение он стоял на месте — а в следующее…
ВЖИК!
Безупречный серебряный серп чисто рассек пелену гари.
А следом вновь навалилась глухая тишина.
Поначалу змей даже не издал звука. Его массивная туша продолжала неподвижно стоять в теневом капкане… пока по чешуе не пробежала мелкая дрожь. Судорога.
От затылка до самого кончика хвоста по диагонали протянулась тончайшая, едва заметная нить. Крошечный след бледного света разгорался все ярче и яростнее —
ХРУСЬ!
Линия разошлась широкой пропастью. А затем — сдетонировала.
Фонтаны крови и высвобожденного света хлынули в противоположные стороны, когда змей исторг свой предсмертный хрип и рухнул замертво.
Циклопическая туша с тяжелым, глухим грохотом впечаталась в землю, взметнув волну сырой грязи и брызг, пока твердь содрогалась под ее колоссальным весом.
Движения больше не было.
Оцепеневшие студенты взирали на эту картину с разинутыми ртами, не в силах вымолвить ни слова. Никто из них даже толком не понял, что произошло на их глазах секунду назад.
Пока тишину наконец не разорвал ошарашенный голос Рэймонда:
— …Он действительно снес его.
Азриэль простоял неподвижно еще мгновение: клинок в его пальцах мягко, неслышно вибрировал. Затем юноша плавно загнал лезвие обратно в ножны.
Щелк.
Звук встающего на место замка эхом разнесся над поляной подобно удару финального гонга.
— Да чтоб меня… — закашлявшись, выдохнул Самуэль.
Азриэль промолчал. Лишь тяжело выдохнул сквозь зубы — и наконец позволил подкосившимся коленям сдать, мешком опустившись прямо на сырую землю.
Рэймонд, прихрамывая и держась за бок, медленно подошел ближе, протягивая парню раскрытую ладонь:
— Вынужден признать, — выдавил златовласый с кривой, но искренней улыбкой сквозь боль. — То, что ты сейчас провернул… Это было сущее безумие.
— Истинно так, спорить бессмысленно, — поддержал Самуэль, ковыляя следом; его шаги были неверными, но на ногах он держался стойко. — В жизни не видел, чтобы мечом разили с такой чудовищной силой.
Азриэль перехватил протянутую ладонь Рэймонда, позволяя товарищу вздернуть себя на ноги. Его хватка оставалась железной, а взгляд — невозмутимым, пусть изможденное тело и мелко подрагивало от запредельной отдачи высшей техники.
Но прежде чем они успели перекинуться хоть словом —
Далеко в недрах тайного святилища разорвался истошный, захлебывающийся вопль бессильной ярости:
— Нет, нет, нет! Этого просто не может быть! — верещал Пьяница: его голос срывался на визгливый фальцет.
Его руки ходили ходуном: впившись когтями в череп, демон с мясом выдирал клочья сальных волос. Другой рукой он с остервенением полосовал собственное предплечье — так глубоко и яростно, что алые борозды обильно сочились кровью.
— Как жалкие сопливые щенки посмели перебить моих драгоценных деток?! Даже порождение Змейки не сумело утащить в могилу ни единого сопляка! — орал он, окончательно захлебываясь безумием.
А затем его взгляд остекленел, налившись леденящей первобытной скверной, а голос опустился до утробного рыка:
— Хватит. Довольно этих дурацких игр.
— Я убью вас. Я лично сдеру с вас кожу. Всех до единого.
Щелк.
Дрожащая костлявая рука поднялась — и пальцы щелкнули.
На далеком поле боя циклопическая туша мертвого змея внезапно дернулась и застыла. А следом —
Черная, клубящаяся скверна плотным смогом начала сочиться прямо из его чешуи.
Мертвый остов запульсировал.
Раз.
Два.
Останки начали чудовищно раздуваться: разорванные раны засияли ядовитым, пульсирующим багрянцем.
Чешуя налилась могильной чернью, выжженные глазницы обратились в бездонные провалы пустоты, а габариты туши увеличивались с каждой секундой — словно нечто колоссальное насильно вдували в разорванную плоть изнутри.
БУМ!
Твердь полигона яростно содрогнулась, когда змеиное тело сдетонировало первозданным шквалом энергии. Гранитные монолиты разлетелись в щебень, а уцелевшие дубы вырвало с корнем, словно в эпицентре падения метеорита.
На миг показалось, что весь остров утонул в этом апокалиптическом взрыве. Слепящий свет, глушащий рев, дрожащая твердь — все вокруг предвещало абсолютную гибель.
Азриэль, Рэймонд и Самуэль рефлекторно зажмурились, инстинктивно приготовившись встретить неизбежный конец.
Прошла секунда.
Затем вторая.
Пятая.
Но удара так и не последовало.
Ни боли.
Ни сокрушительной взрывной волны.
Ни испепеляющего жара.
Они медленно, недоверчиво разомкнули веки.
Их окружал мерцающий фиолетовый купол колоссального защитного барьера: чародейский полог накрыл собой всю арену, надежно экранируя не только троицу лидеров, но и всех уцелевших первокурсников позади.
Спокойный, знакомый голос прорезал угасающий гул детонации:
— Отличная работа, кадеты. Это было… поистине впечатляюще.
Они синхронно обернулись.
На краю поляны стояла профессор Иллиана. Полы ее безупречного белого кителя мягко колыхались под ласковым ветром, разгоняющим остаточную гарь. Ее рука все еще оставалась поднятой к небу, мягко мерцая фиолетовым светом только что сплетенного абсолютного щита.
— Профессор! — в уставших глазах Рэймонда вспыхнуло чистое облегчение: тяжесть минувшей бойни наконец окончательно отпустила его плечи.
— У-ух… А я уж грешным делом подумал, что нам крышка, — тихо рассмеялся Самуэль, глубоко и шумно выдохнув и озираясь по сторонам.
Азриэль не проронил ни слова.
Лишь медленно, беззвучно выпустил воздух сквозь зубы: ладонь бессильно опустилась вдоль бедра. До активации экстренного «Мигания» у него оставались считанные миллисекунды.
Но пускать в ход последний козырь не потребовалось.
Они выстояли… по крайней мере, на этот раз.