Эйсиль уже едва выдерживала и просила остановиться.
Ей было особенно тяжело из-за необходимости постоянно сдерживать голос, но Эгенир всё равно чувствовал удовлетворение от того, что смог дать ей желанное ощущение близости.
Сам он тоже тяжело дышал.
Виной была отвратительная выносливость его детского состояния Шогэнира.
Конечно, даже её нельзя было назвать обычной детской выносливостью, но после долгой ночи он всё равно рухнул на Эйсиль и окончательно почувствовал себя слабаком.
«Может, я просто зажрался».
Говорят, обычного мужчину после такого уже быстро клонит в сон.
Так что его выносливость, наверное, всё равно была неплохой.
— Мы ведь должны были быть тихими…
Эйсиль всё ещё переживала, что несколько раз не сумела сдержаться.
После первого розыгрыша Эгенира чужих голосов больше не слышалось, но тревога всё равно не отпускала её.
— Зато было остро, да?
— …Да. Но часто так делать нельзя. Моё сердце действительно…
— …
— Эгенир?
Он уже уснул прямо на ней.
Эйсиль несколько секунд ошеломлённо смотрела на него, а затем осторожно погладила по волосам.
И тут её пробрал страх.
«Он уснул… а вдруг “Шэдоу” уже развеялся?»
Они всё ещё находились без одежды.
Эгенир заранее подпитал маной и «Шэдоу», и тайно наложенный на неё «Сайлас», чтобы заклинания не распались, но сама Эйсиль не умела определить, действуют ли они сейчас.
Она поспешно принялась приводить их в порядок и одевать спящего Эгенира.
Эйсиль торопливо привела их обоих в порядок и уже собиралась одеть спящего Эгенира, но задержалась рядом дольше, чем собиралась. Его спокойное лицо окончательно выбило из неё остатки благоразумия, и вместо того чтобы сразу закончить, она ещё раз позволила себе лишнее.
Именно поэтому на следующее утро Эгенир проснулся куда более вымотанным, чем ожидал.
— У-у-у…
Эгенир проснулся уже на следующий день.
Судя по всему, он лежал в церкви при Академии, закреплённой за Священным орденом, где остановилась Эйсиль.
— Почему тело так…
Всё ломило.
После обычной ночи он не чувствовал себя настолько уничтоженным. Сейчас же даже самые привычные признаки утренней бодрости полностью отсутствовали.
— Да что…
Всего-то несколько раз?
Пусть это само по себе немало, для Эгенира подобная нагрузка обычно не была проблемой даже в состоянии Шогэнира. Обычно на следующее утро он просыпался вполне бодрым.
А теперь всё тело ныло так, будто из него выжали последние силы.
«Я что, в последнее время ослаб?»
Двигаться было трудно.
Будто его действительно выжали досуха.
— Вы… проснулись?
— А?
Голос Эйсиль.
Она осторожно подошла ближе. И почему-то выглядела подозрительно свежей и сияющей.
— Ты меня сюда перенесла?
— Да. Я подумала, что оставлять вас спать там в таком виде нельзя.
— Вот как… Я прямо во время этого уснул. Извини. Ты ведь ждала своего дня.
— Нет… Ночь была более чем достаточной… даже слишком…
— Что?
— Н-ничего!
Эйсиль села на кровать и мысленно решила снова покаяться перед Стартрумом в грехе, который совершила.
— Как вы себя чувствуете?
— Хотел бы сказать, что нормально… но странно. Всё тело ужасно болит.
Эйсиль вздрогнула.
— Ты случайно не знаешь почему? Даже в этом теле обычная нагрузка не должна так меня убивать…
— У-у меня… дела! Мне нужно срочно идти!
Подозрительно.
Обычно Эйсиль старалась оставаться рядом с Эгениром при любых обстоятельствах, а теперь вдруг сама вызвалась куда-то уйти.
— Что-то срочное?
— Д-да! Очень… очень срочное. Поэтому…
— Тогда иди. А я… немного отдохну.
— Х-хорошо отдохните. Если что-нибудь понадобится, позвоните вот в этот маленький колокол — это уменьшенная копия нашего храмового. Святые рыцари сразу придут.
Она указала на небольшой колокольчик, сделанный по образцу большого колокола Священного королевства.
— Ладно…
Эгенир наклонил голову, решив, что дело и правда серьёзное.
— Простите…!
Почему она вдруг извиняется напоследок?
Эгенир ничего не понял.
«Наверное, за то, что вчера сама предложила всё это на улице?»
Решив сначала привести разбитое тело в порядок, он вместо сна вошёл в медитацию.
Пустил ману по телу и начал мягко выправлять перенапряжённые участки, словно массируя их изнутри.
«Ух… ну и состояние».
Он чувствовал себя выжатым до самого конца.
Может, проблема в том, что после Хорсе он сразу отправился к Эйсиль?
«Ну да… один тяжёлый день ещё можно пережить. Два подряд — уже другое дело».
В этом была определённая логика.
Хотя подозрительно бодрый вид Эйсиль всё ещё не давал покоя.
Прогнав по телу достаточно маны, чтобы хотя бы нормально двигаться, Эгенир поднялся.
«Ох ты ж».
Судя по времени, уже приближался обед.
Всё утро ушло на медитацию.
«Сегодня…»
Следующей по обещанной очереди была Бланка.
В нынешнем состоянии это казалось почти самоубийством.
«Но обещал же… Хотя, может, перенести?»
Если сдвинуть очередь сразу всем на один день, они ведь простят?
Хотя представить, что абсолютно все спокойно согласятся, было трудно.
— Эх…
Эгенир пошёл, постукивая кулаком по ноющей спине и проклиная свою судьбу.
Со стороны это выглядело так, будто ребёнок изображает старика, но ему действительно было больно до смерти.
«Проклятое шота-состояние…»
До чего же унизительно чувствовать себя высохшей мумией после такой нагрузки.
Гордость не позволяла это принять.
Выйдя из церкви, Эгенир огляделся.
«Людей стало заметно больше».
Число тех, кто приходил сюда молиться, резко выросло.
Во время строительства огромного сиротского приюта священники и святые рыцари одновременно носились по городу, лечили раненых и занимались гуманитарной помощью — и репутация церкви заметно поднялась.
Для других королевств это могло быть не лучшей новостью. Но Эгенир видел в происходящем немало хорошего: больше людей в Академии выживали и получали помощь, а общество находило хотя бы религиозное утешение.
«Когда тяжело, людям всё равно хочется на что-то опереться».
Если священник помянет тех, кого они больше никогда не увидят, иногда уже этого достаточно, чтобы стало хоть немного легче.
Священнослужители не могли обойти каждое тело, но когда люди молились за погибших, слушали обряд и религиозные слова, это давало им пусть недостаточное, но реальное душевное облегчение.
— Это Эгенир!
Какая-то женщина узнала его даже в нынешнем детском виде.
— Что, правда?!
— Говорили, он помолодел, но прямо настолько?!
— Это тот самый, кто снова остановил демонов?!
С выражением «только этого не хватало» Эгенир применил «Шэдоу» и нырнул сквозь толпу.
«Может, мне вообще постоянно с “Шэдоу” ходить?»
Позади тут же начался гомон.
— Говорят, когда он достиг ранга мастера меча, то ради людей превратился в маленького ангела!
Откуда вообще взялся этот слух?
— Бог сам избрал его своим представителем ради нашего спасения, поэтому он получил благословение и помолодел!
— Вот почему! Эта милота уже не человеческая!
От единодушного одобрения толпы Эгениру стало не по себе.
Он быстро проскальзывал между людьми, но от каждого нового слуха по коже бежали мурашки.
«Уф…»
Эгенир поспешил обратно на факультет магии.
— О? Вы уже пришли?
Спенни пила чай с закусками и, увидев его, тут же подбежала.
Она наклонилась к нему, своим привычным заботливо-соблазнительным жестом внимательно изучая состояние Эгенира.
— Вам где-нибудь больно?
Она заметила неладное пугающе быстро.
— Н-нет?
— Нет, что-то не так… Вы выглядите совершенно обессиленным. Это…
Спенни положила ладонь ему на лоб и тревожно всмотрелась.
— Надо найти что-нибудь восстанавливающее силы…
— Да нормально всё. Не переживай.
Он поспешно отвернулся, цепляясь за остатки мужской гордости.
Слишком стыдно было говорить, что он просто дошёл до истощения после такой ночи.
— Эй, руки убрала, конкурентка.
Бланка мягко оттеснила Спенни и встала перед Эгениром.
Она изменила причёску: прежние лёгкие волны исчезли, волосы теперь лежали ровнее.
Чёрные волосы, прямая чёлка, закрывающая лоб.
Похоже, Бланка всерьёз решила сменить образ и с самого утра сидела на факультете магии, чтобы Эгенир наверняка заметил.
— Ты причёску поменяла.
Бланка довольно улыбнулась: он увидел.
— Ну что, пойдём в кровать или в гамак?
Обычно Эгенир на такое сразу отвечал «идём».
На этот раз его охватил настоящий страх.