В Плане Молчания Локк, девушка-жрица и стрелок пришли на заброшенный завод, внутри которого находилось еще больше сотни сектантов.
В то же время снаружи завода появились патрульные инспекторы: на правых руках у всех были повязаны черные ленты, а в руках они держали огнестрельное оружие.
Локк посмотрел на своего стрелка, и тот негромко произнес: «Все они — обычные инспекторы без сверхспособностей. Инспекторы преданы императору, и это высшая должность, которую любой простолюдин может получить через экзамен».
«Каждый инспектор обязан пройти строжайший экзамен, и лишь лучшие из лучших могут стать инспекторами. К тому же они отвечают за управление несколькими районами в черте города».
«Думаю, Императорский совет отдал приказ прочесать город, и они прибыли сюда с обычной проверкой, чтобы осмотреть нас».
Уголки ртов Локка изогнулись в улыбке, но он ничего не ответил.
Девушка-жрица встревоженно спросила: «Божество, что нам делать?»
Стрелок свистнул и взял в руки оба своих пистолета. «Пойду перебью их».
«Это всего лишь банда обычных прихвостней императора. Убить их ничего не стоит».
Локк бросил взгляд на стрелка: у этого человека имелось определенное количество ментальной силы, примерно на уровне магического поднаправления школы разума для ученика второго ранга.
Если это было врожденным, то для местной системы сил этого мира он являлся своего рода гением.
Вот только система сил этого мира уже была подавлена императором, поэтому простые люди считали, что здесь не существует никаких сверхспособностей, и вообще не имели доступа к подобной информации.
Были ли у них способности или нет — всё потеряло всякий смысл.
Локк покачал головой. «Не нужно. Этот император поистине хитер, он слишком эгоистичен».
Стрелок озадаченно посмотрел на Локка.
Локк сказал: «Императорский совет отдал приказ обыскать всё вокруг, чтобы попытаться поймать меня на живца. Если эти люди погибнут, их коллеги тут же узнают об этом, и император сможет определить наше примерное местоположение».
«Мне-то всё равно. Эта оболочка может в мгновение ока перенестись за тысячу ли отсюда. Прихожу без следа, ухожу без тени. Проблема в вас».
Локк посмотрел на девушку-жрицу, а затем перевел взгляд на стрелка. «Даже ты не смог бы за один день пешком добежать из одного города в другой».
Стрелок убрал два пистолета. «Невозможно. Хоть я и стрелок, но я всего лишь смертный из плоти и крови, к тому же ночью в этом мире выходить на улицу вообще нельзя».
«Стоит удалиться от источника света, и можно погибнуть».
«Но мы можем сесть на поезд».
Локк произнес: «Вот именно. А значит, ты, жрица и все остальные здесь не сможете покинуть эти места пешком за один день. Но как только станет известно, в каком городе мы находимся, противник перекроет здесь все поезда. Способ передвижения в вашем мире сильно зависит от поездов, и стоит инспекторам заблокировать железнодорожное сообщение, как они пресекут любые ваши попытки двинуться с места».
Стрелок, уверенный в себе до крайности, коснулся оружия на поясе и заявил: «Ну и что с того? Пока у меня есть эти двое моих старых друзей, я уничтожу даже сотню инспекторов, если они встанут у меня на пути!»
Локк посмотрел на него и произнес: «Это было раньше. Очень скоро эти инспекторы перестанут быть обычными людьми».
Локк наконец понял, по каким правилам ведется эта игра.
На первый взгляд это война четырех волшебников второго круга и одного аборигена второго круга, к которой вдобавок неизбежно приближается конец света.
Но на самом деле, чтобы ограничить волшебников, этот турнир наделил их огромной слабостью — призывателями.
„Прежде чем снизойдет мое истинное тело, если с призывателем что-то случится, прерывание магии жертвоприношений заставит мой аватар святого исчезнуть“, —
настороженно размышлял Локк: «Главный враг для всех четырех участников на данный момент — вовсе не соперники, а местный император-абориген».
«Хотя со временем сила местного императора и мощь конца света неизбежно войдут в противофазу, прямо сейчас, на самом старте этой игры, он — сильнейшее существо на арене».
«Поэтому на раннем этапе турнира все четверо участников неизбежно станут единогласно расправляться с императором».
Снаружи заброшенного завода инспектор с ружьем в руках приближался к входу, приговаривая: «Дверь в эту дыру уже заперта? А вот и следы…»
«Здесь кто-то есть! Неужели мятежники, о которых говорил Его Величество император, находятся здесь!»
Этот инспектор был одет в алое двубортное шерстяное пальто, через его левое плечо была перекинута черная патронташная лента, на правом боку висела никелированная сабля, а на белых брюках красовались двенадцать матовых медных пуговиц.
В этот момент в глазах инспектора мелькнуло возбуждение: ради должности инспектора он выдержал бесчисленное количество экзаменов, но из-за отсутствия связей в итоге смог стать лишь самым рядовым сотрудником.
Но если сейчас ему удастся поймать этих мятежников, он сможет получить чин, большой чин.
Разве тогда его многолетние старания не окупятся сполна!
В глазах молодого инспектора вспыхнул страстный огонек, он вскинул ружье, и следовавшие за ним десять простых солдат тоже мгновенно подняли свое оружие.
Инспектор рявкнул: «Мятежники внутри, выходите наружу!»
В его глазах мелькнуло жестокое выражение. «Осмелившиеся пойти против императора должны немедленно умереть. А ну выходите!»
Он с размаху пнул дверь заброшенного завода, но внутри, к его удивлению, не оказалось ни души.
Инспектор на мгновение растерялся, как вдруг услышал звуки бегства десятков людей. Оглянувшись, он увидел целую группу сектантов, убегавших в противоположном направлении.
Увидев это, инспектор тут же почувствовал, как его заслуги ускользают прямо из-под носа, а повышение по службе и богатство становятся делом ближайшего будущего. «Догонять!»
Он бросился назад к стоявшему в ста метрах паровому мотоциклу, вскочил на него и помчался вслед за убегавшими сектантами.
«Я хочу сделать карьеру. Я хочу сделать карьеру. Я больше не хочу быть этим жалким инспектором, я хочу пойти в Управление инспекции и стать крупным чиновником».
«Я ведь лучше всех умею сдавать экзамены, как же мне не стать высокопоставленным чиновником и не наслаждаться лучшими благами этого мира?»
В глазах инспектора Чарльза мелькнула крайняя жадность к власти, и эта жадность вызвала такие ментальные колебания, что у него неожиданно проявилась способность разглядеть в движении на бешеной скорости все мельчайшие детали перемещения любых объектов невооруженным глазом.
По правде говоря, именно благодаря этой особой одаренности он смог выделиться на боевой части экзамена для инспекторов.
И теперь эта одаренность почему-то стала еще более явной.
Аватар святого Локка шел рядом с ним, но из-за того, что магическое давление превратилось в защитную пелену магии, этот человек не мог его разглядеть.
К тому же скорость парового транспорта была весьма посредственной, поэтому Локк, шагая рядом с ним с заведенными за спину руками, с легкостью поддерживал точно такую же скорость, с какой этот человек ехал на мотоцикле.
Увидев это, Локк подумал: «У этого парня сильнейший дар к ментальной силе, по логике вещей он должен идеально подходить местной системе сил этого мира. Как и тот стрелок, но при этом он целиком и полностью одержим карьерой».
«Вот оно что: император не только запрещает распространение знаний, связанных с системой сил, но и с помощью экзамена для инспекторов заставляет самых умных, одаренных людей этого мира зацикливаться на жажде власти инспектора».
«Даже самый рядовой и ничтожный инспектор погружен в погоню за властью. Этот инспектор преисполнен мощной энергии плана; если бы император не отвлек его внимание экзаменом для инспекторов и не сформировал его ценности с самого детства, то как баловень судьбы этого мира он вполне мог бы внести определенный вклад в преемственность местной цивилизации».
Локк покачал головой. «Тиран».
«Цивилизация одного человека? Ты додумался запечатлеть эти знания в законах мира, желая подменить своей философией законы мира».
Локк холодно усмехнулся. «Невежество и глупость».
Функционирование целого мира — вещь невероятно сложная, и даже волшебники третьего круга не осмелились бы заявить, что полностью насквозь видят маленький план.
Стоит здесь допустить хотя бы мельчайшую ошибку, как это обернется гибелью всего живого.
Конечно, местного императора-аборигена, судя по всему, чужие судьбы не волновали — его заботил лишь он сам.
Кроме себя, он не ставил никого ни во что, поэтому ему было глубоко плевать на последствия подобных действий, а волновало лишь собственное величие.
Локк мгновенно вернулся на завод, где внутри здания поднялось изображение полной луны.
Его лунное волшебное зеркало было способно отражать абсолютно всё, поэтому только что оно спроецировало образы этих сектантов и показало их инспекторам, но направления в зеркале были зеркально перевернутыми.
Именно поэтому инспекторы бросились в противоположную сторону.
Подаренная на старте сотня сектантов уже вернулась через калитку завода.
Локк с улыбкой обратился к стрелку: «Ваш император уже ослабил подавление этого мира, чтобы поднять силу инспекторов. Очень скоро все они превратятся в обладателей сверхспособностей. Только вот неизвестно, что из себя представляет истинная система сил вашего мира».
В глазах стрелка промелькнуло смущение. «Судя по тому, что говорила та девчонка, в этом мире каждый может путем учебы и тренировок овладеть сверхспособностями. Но я все тридцать пять лет думал, что это моя врожденная суперсила».
Он вскинул ружье и внезапно выстрелил в сторону Локка, но пуля на половине полета неожиданно изменила траекторию и угодила в ржавую железную раму окна в пятидесяти метрах от них.
Прутья рамы тут же переломило надвое.
Стрелок пояснил: «Вот в чем моя сверхспособность — пулевая стрельба. Я всего лишь стрелок с довольно неплохим мастерством, поэтому умею заставлять пули поворачивать в полете, а еще могу сделать два выстрела подряд так, чтобы первой пулей задеть вторую и заставить ее изменить направление прямо в воздухе».
«Кроме того, с помощью собственной воли я могу придавать пулям ускорение».
«Помимо этого, благодаря многолетним тренировкам моя скорость стрельбы не знает равных».
Локк слегка кивнул: будучи волшебником второго круга, он лишь немного задумался и сразу же понял причину, почему противник способен на подобное.
Не более чем первичное применение собственного врожденного дара ментальной силы, причем применение грубое, граничащее с инстинктом.
При этом сам он обладал магическим давлением уровня ученика второго ранга.
И тем не менее смог добиться лишь того, что с легкостью под силу любому ученику третьего ранга из школы разума.
Это лишний раз доказывает, насколько чудовищно низким был уровень использования собственных сил у этого человека.
Жрица виновато сказала Локку: «Всё, что мне известно, вы сами мне и рассказали. Так что прошу прощения, но я и сама не знаю, как изначально выглядела система сил нашего мира и как она должна называться».
Локк ответил: «Мм, впрочем, это изначально была незначительная мелочь».
Жрица поинтересовалась: «Божество, что нам теперь делать?»
Локк задумался.
Для создания великой магии ему требовалось огромное количество магических растений; растения, получившие развитие под сиянием его Луны Эволюции, давали ему мощную энергетическую отдачу.
Не только эволюция и изменения, но и само получение пользы от этого означало завершение экологического договора с его Луной Эволюции.
Великая магия ботаника-волшебника должна обладать уникальным, принадлежащим только ей сообществом экосистем.
А его Луна Эволюции способна черпать мощную энергетическую отдачу от растений.
Следовательно, требовалось огромное количество растений.
Вот только сейчас возникало две проблемы: во-первых, растений на пути в этом мире… оказалось до смешного мало.
Весь город походил на сплошной мегаполис машин, в нем не было ни единого зеленого ростка и ни следа диких животных.
Повсюду простирались лишь бетон и стальные плиты, не было даже обычной почвы или насекомых.
Во-вторых, он мог бы поднять свою луну высоко в небо, и тогда в этом мире появилось бы два светила.
В таком случае он смог бы напрямую подчинить себе всю растительность мира.
Но проблема заключалась в том, что местный император-абориген в данный момент являлся сильнейшим существом на этой карте, поэтому провернуть такое он бы не смог.
Более того, нельзя было даже поднимать луну над каким-то городом для освещения — тогда император мгновенно обратил бы на него внимание, обрушил всю мощь и выбил бы его из Плана Молчания в первую очередь.
Девушка-жрица спросила: «Божество, мы отправимся в заповедник дикой природы этого мира? Вы рассказывали мне во сне, что раскрыть вашу силу способны только растения. Мы можем поехать в экологический заповедник здешнего мира, там есть первобытные леса».
Локк бросил взгляд на девушку-жрицу.
Вот оно что, а он-то думал, что сам этот мир неблагоприятен для его великой магии.
Оказывается, в этом мире всё же существовали регионы, подходящие для его великой магии, просто этот полностью лишенный растительности промышленный город для этого не годился.
„По идее нормального сценария, я должен следовать за этой девушкой-жрицей, уходя от погони инспекторов, добраться до лесного заповедника этого мира, а затем получить здешний девственный лес в качестве принадлежащего мне экологического сообщества“.
Мысль мелькнула в голове Локка, и доля уцелевших лесных заповедников в этом мире тут же отобралась в его сознании — «1,3%».
„……“ Локк промолчал. „Да тут же совсем крохи. По идее, должно быть около 15–17%. Похоже, растений в этом мире изначально было очень мало“.
„Направиться в лесной заповедник — пожалуй, первый шаг для ботаника-волшебника. Сначала прибрать к рукам леса и расширить свое экологическое сообщество“.
„А затем, вероятно, набрать людей в этом мире и заняться ускоренным выращиванием растений. Видимо, задумка такая“.
Локк призадумался: „Но так слишком медленно“.
„К тому же в этом мире есть еще один ботаник-волшебник — Эдгар. Если действовать так, придется делить с ним экосистему“.
Локк изучил материалы турнира заранее, так что был в курсе дела и знал, что растений в этом мире мало, но все же не ожидал, что настолько.
„Поступлю-ка я по своему прежнему плану: создам экологическое сообщество с его помощью“.
„Поэтому я не просто не пойду в лесной заповедник — я отправлюсь в самый центр городской суеты!“
Локк задал вопрос: «Где в этом мире самое густонаселенное место?»
Стрелок ответил: «Конечно же, в столице империи».
Уголки губ Локка приподнялись. «Ох, тогда мы держим путь в имперскую столицу».
Под Троном Тишины на зрительских трибунах толпа волшебников онемела от увиденного.
Ведьма Камилла едва не вскочила со своего места. «Что за бред? Он же ботаник-волшебник, почему он не ищет лесной заповедник, а прется в какую-то столицу?»
«Разве там есть растения? Чего он добивается?»
«В этот раз участвуют трое претендентов, и я вообще не понимаю, что они вытворяют».
Верно, Эдгар, будучи ботаником-волшебником, тоже не направился в лесной заповедник.
Вместо этого он прямо на месте захватил Управление инспекции, поднял знамена восстания против империи и призвал всех желающих выступить против имперского режима.
Такой маневр поверг всех зрителей-волшебников в ступор.
Начало турнира «Молчаливый Святой Грааль» в этом году определенно выдалось самым странным за последние сто лет.
Ткач магии понижает собственное магическое давление, чтобы шить одежду смертным.
Ботаники-волшебники избегают лесных заповедников: один намеренно прется в самый густонаселенный город с развитой промышленностью, а второй поступает еще безумнее — устраивает бунт прямо на месте, собираясь пойти на прямой таран с местным режимом аборигенов.
Получается, что единственный адекватный участник здесь — это волшебник Смит из Башни Бури.
Он единственный, кто всерьез занялся поиском и установлением связей с потенциальными союзниками среди местных жителей.
Это тоже довольно привычный дебют для прошлых турниров «Молчаливый Святой Грааль»: поскольку он эффективен, он считается классическим и распространенным.