В бескрайних горах Риф испанская армия, лишённая проводников, естественно, никак не могла отыскать туземцев, живших здесь сотни лет.
И тогда после проливного дождя горы повсюду обратились в непролазную грязь. Племена возан и риф немедленно обрушили на испанцев давно задуманную внезапную атаку.
Племенные воины, укрываясь за деревьями, наносили удар за ударом, а испанцы беспомощно вязли в грязи, не в силах сдвинуться с места.
За четыре дня потери испанской армии составили более четырёх тысяч человек; почти вся артиллерия и обозы были брошены, но вырваться из гор Риф она так и не смогла.
Да, до сих пор свыше семи тысяч испанских солдат оставались запертыми в этих горах.
А доклад сообщал, что в горном районе в последнее время беспрестанно идут дожди, и весьма вероятно, что даже без новых атак марокканских племён этот отряд просто утонет в грязи или погибнет от голода!
Стоявший рядом Бертье покосился на мрачное лицо Его Высочества наследного принца, в душе жесточайше выбранил испанских коллег, а затем с предельной осторожностью произнёс:
— Ваше Высочество, Мадрид надеется, что мы сможем послать войска на помощь...
— В настоящий момент корпус Менье, действующий против Гибралтара, находится очень близко от Марокко. На испанских транспортных судах их можно перебросить на берег всего за два дня.
Жозеф немедленно покачал головой:
— Мы не можем ввязываться в марокканскую войну.
Он хлопнул ладонью по докладу на столе:
— Испанцы даже не предупредили нас.
— А ведь они могли бы, использовав противоречия между северными марокканскими племенами и Марракешем, заставить марокканского султана двинуть войска, сперва занять Мекнес, Фес и прочие города и отрезать племенные силы от снабжения. Тогда им оставалось бы лишь послать пару тысяч человек, чтобы довершить дело.
— Но теперь Его Величество Карлос IV объявил Марокко войну. Султан Сулейман ни за что не поможет им против северных племён. Более того, он и сам может двинуть войска против испанской армии.
— Даже если Сольдано одержит одну-две победы, толку от этого будет мало.
— Племя возан просто отступит из гор Риф и уйдёт в восточные Атласские горы. Там полным-полно горных племён, и перед лицом внешнего врага они непременно окажут им поддержку.
— Это будет война в грязи. Если мы пошлём туда войска, они увязнут там точно так же.
Была у него и ещё одна тревога. Стоит боевым действиям затянуться, и Британия, весьма вероятно, окажет Марокко поддержку, побуждая Сулеймана вступить в войну. У Франции сейчас не было решительно никаких оснований растрачивать силы в Марокко.
Бертье молча кивнул и лишь после долгой паузы нерешительно спросил:
— Ваше Высочество, стало быть, нам следует посоветовать Мадриду отвести войска?
Жозеф в раздражении снова покачал головой:
— Это подорвёт боевой дух испанской армии и, весьма вероятно, приведёт к неприятностям на португальском театре.
— К тому же мадридские министры, скорее всего, и сами не согласятся на отступление.
Ни наступать, ни отступать — Бертье оставалось лишь молча понурить голову.
Жозеф обернулся к висевшей рядом карте и про себя погрузился в раздумья.
Во-первых, нельзя было допустить, чтобы французская армия увязла в марокканской трясине. Во-вторых, следовало помочь испанцам одержать хотя бы какую-то победу — по меньшей мере такую, чтобы они могли с честью вывести войска.
Поэтому ни в коем случае нельзя было зацикливаться на боях в северных горах Марокко. Театр военных действий нужно было перенести туда, где крупные соединения имели бы преимущество.
А где взять людей?
На португальском фронте почти не осталось свободных войск: вокруг Лиссабона действовали многочисленные отряды сопротивления, оттягивавшие более двадцати тысяч испанских солдат.
В этот миг Бертье снова негромко предложил:
— Ваше Высочество, может быть, можно использовать наёмников, чтобы вызволить корпус Сольдано. Если выступить из Швейцарии и погрузиться в Тулоне, самое большее через двадцать с лишним дней они будут в Марокко.
Жозеф кивнул:
— Это и впрямь неплохой выход.
Испания получала изрядные доходы от калифорнийских золотых приисков, и хотя её бюджетный дефицит был всё ещё очень велик, несколько тысяч швейцарских наёмников она нанять могла.
К тому же боевые качества швейцарцев были вполне приличны, во всяком случае, получше, чем у испанских солдат.
Он уже собирался приказать Бертье послать людей для переговоров со швейцарцами, как вдруг его осенило.
Если уж тратить деньги на наёмников, зачем непременно искать их в Швейцарии?
Можно же просто нанять людей на месте, в Португалии!
Пусть эти повстанцы выглядят так, будто готовы биться до последнего, но стоит испанскому правительству предложить им жалованье в несколько раз выше обычного, среди них наверняка найдётся немало желающих отправиться в Марокко.
А если не хватит — можно завербовать людей в горных районах к северо-западу от Алжира.
Взять хотя бы Тлемсен — там живут племена, привыкшие к таким же Атласским горам. Бросить их в бой в горах Риф — всё равно что дать им сражаться на родной земле.
К тому же алжирские племенные воины обходятся куда дешевле швейцарцев: нанять одного швейцарца стоит столько же, сколько трёх алжирцев.
А когда война закончится, можно будет посоветовать Мадриду оставить этих наёмников прямо на месте, чтобы они обеспечивали оборону гор Риф. Испанцы-то и сами не захотят торчать в такой дыре.
Таким образом, Испания за небольшие деньги решит марокканский вопрос, а Франция, ничего не делая, ослабит племенные силы в отдалённых горных районах Алжира. Двойной выигрыш.
Что же до плана кампании... Жозеф прищурился. Кто сказал, что раз уж племя возан заварило кашу, то испанская армия обязана бить именно по ним?
В конце концов, племя возан — подданные марокканского султана.
А за проступки подчинённых, как водится, отвечает начальник.
Он немедленно обернулся к Бертье:
— Пусть испанцы тотчас же начинают вербовать наёмников в Португалии и в горных районах к северо-западу от Алжира.
Вкратце пояснив, почему не стоит брать швейцарцев, он прибавил:
— И ещё: мы должны послать им своего командира. Иначе сколько бы войск ни дали, генерал Сольдано всё до последнего солдата подарит противнику.
Начальник Генерального штаба немедленно отозвался:
— Полковник Сульт был бы для этого чрезвычайно подходящ, Ваше Высочество. Он отлично владеет искусством горной войны и обладает выдающимися организаторскими способностями. Он сумеет командовать частями самого разного происхождения.
— Впрочем, и майор Сен-Сир — тоже превосходная кандидатура, он...
Жозеф кивнул:
— Пусть едет полковник Сульт.
В реальной истории Сульт одержал в иберийских горах весьма впечатляющие победы. К тому же этот полководец, входивший в пятёрку лучших маршалов Наполеона, в предыдущей Рейнской кампании не получил случая вполне проявить себя. Самое время было дать ему побольше сражений для накопления опыта.
Два часа спустя Сульт явился в кабинет наследного принца.
Жозеф немедленно развернул перед ним карту и принялся излагать задачу:
— Участок от Мелильи до гор Риф оставить корпусу Сольдано для обороны. Вы же с наёмниками произведёте высадку в Анфе и затем...
Анфа — это хорошо известная в будущем Касабланка, лежащая на западном побережье Марокко, всего в ста восьмидесяти километрах от столицы, Марракеша.
Когда Жозеф закончил разбирать завалы, оставленные его испанскими горе-союзниками, уже наступили сумерки.
Он как раз собирался выпить чаю и идти ужинать, когда на пороге появился Равалетт.
Тот приблизился и поклонился:
— Ваше Высочество, только что пришли известия из Италии. В Лукке произошёл серьёзный бунт. Наш торговый обоз подвергся нападению, потеряно множество товаров.
(Конец главы)