По правде говоря, Дюбиссону просто необычайно повезло со временем.
Создать целую образовательную систему с нуля — дело далеко не простое.
Взять хотя бы самое основное — учебники. Жозеф уже около полутора лет тайно собирал людей для их составления, и лишь недавно они были готовы в окончательном виде.
Надобно заметить, что в нынешней Европе во всех приготовительных школах, то есть на ступени начального обучения до двенадцати лет, до сих пор единственным учебником служило Священное Писание.
И так было не только в церковных школах, но и в самых лучших частных дворянских пансионах. В лучшем случае добросовестный учитель мог добавить к нему что-то вроде «Илиады» Гомера в качестве дополнения.
В результате многие дети, проучившись год, всё ещё не могли толком ни читать, ни писать, зато бойко заучивали наизусть страницы Писания...
И лишь теперь Жозеф с изумлением обнаружил, что во французском языке до сих пор не существовало даже стандартной фонетической транскрипции.
Самый передовой метод обучения чтению, изобретённый более ста лет назад, основывался на так называемой «буквенно-именной» системе. Например, звук /б/ обозначался названием буквы «бе». Ребёнок, прежде чем прочесть слово, должен был вызубрить звукосочетание, которое порой оказывалось длиннее самого слова. Учёба превращалась в невыносимую муку.
Тогда Жозеф попросту перенёс в эту эпоху стандартный международный фонетический алфавит из будущего, поручил группе языковедов оформить его в систему и одновременно составил с его помощью новый словарь.
А затем взялись и за особые учебники для начальной школы.
Всего их было шесть частей. Слова и грамматика располагались в них по нарастающей употребительности и сложности, и все тексты снабжались фонетической транскрипцией. Это было несравненно более научно и действенно, чем обучение по Библии.
Одновременно Жозеф, взяв за образец программу начальной школы из будущего, поручил разработать «Руководство по начальному обучению».
Для средних школ, которые в эту эпоху были обычными учебными заведениями, кое-какие специальные руководства уже существовали, — к примеру, «Учебный план», составленный иезуитами, — но для ступени первоначального просвещения это было первое пособие во всей Европе.
И вот, едва полный комплект учебников, сборников упражнений и учительских наставлений был завершён, как школы виконта де Дюбиссона были как раз достроены.
Жозеф поначалу намеревался опробовать новую систему в нескольких частных аристократических пансионах, но «некоммерческие школы» Дюбиссона куда лучше подходили для модели всеобщего образования. В итоге первыми плоды новой начальной образовательной системы вкусили дети простолюдинов.
Войдя в первый же класс, Жозеф невольно нахмурился.
Единственным подобием учебного оборудования здесь была прибитая к стене грифельная доска — видимо, она и служила классной доской.
Парт же и стульев не было вовсе.
Он обернулся к Дюбиссону:
— На чём же ученики пишут?
— На вот этом, Ваше Высочество, — виконт указал на два десятка с лишним деревянных дощечек, аккуратно сложенных в углу, поднял одну и показал, как ею пользоваться.
Выходило, что дети садятся прямо на пол, а дощечку кладут на колени вместо стола.
На каждую школу было отпущено меньше шести тысяч франков, так что ничего лучшего устроить было нельзя. Собственно, и большинство французских церковных школ имело примерно такое же оснащение.
Жозеф вдруг с тревогой ощутил, что шесть с половиной миллионов франков, зарезервированных им на введение всеобщего обучения, скорее всего, окажется недостаточно.
Таких, как Дюбиссон, кто готов без оглядки на барыш вкладываться в народное просвещение, — единицы. Впредь львиную долю расходов, без сомнения, придётся нести французской казне.
Он вздохнул и обратился к виконту:
— Я жертвую от себя лично десять тысяч франков на закупку парт и стульев.
Эти четыре «Новые начальные школы» должны были стать образцовыми витринами всеобщего обучения, и нужно было обставить их как можно лучше.
Дюбиссон просиял и, прижав руку к груди, поклонился:
— Благодарю вас за ваше великодушие, вы поистине...
— Это пустяки, — движением руки перебил его Жозеф и тут же спросил: — Да, кстати, как обстоят дела с набором учеников?
— Откровенно говоря, хуже, чем я ожидал, — отвечал Дюбиссон. — Пока что в школе Сент-Антуанского предместья точно записались сто десять детей на следующий месяц, а здесь — лишь семьдесят с лишним. В двух других школах примерно так же.
— Так мало? — удивился Жозеф. Это составляло всего лишь треть от того, что школы могли вместить.
Он-то полагал, что стоит лишь заявить о новизне школ, как желающие хлынут толпой. Он ведь даже велел Дюбиссону поместить объявление в «Парижской деловой газете».
— Видите ли... церковные школы не берут платы. К тому же многие семьи живут тем, что зарабатывают дети, и не могут позволить им учиться.
— Тогда надобно выдавать по две порции хлеба в день каждому ученику, — немедленно решил Жозеф. — Дополнительные расходы правительство возместит вам посредством налоговых вычетов.
Самое щекотливое положение «Новых начальных школ» заключалось в том, что они не могли быть полностью бесплатными. Это немедленно заставило бы Церковь понять, что удар направлен прямо против неё, и, скорее всего, вскрыло бы факт государственного субсидирования.
Пока что влияние Церкви во французской образовательной системе было ещё огромно. До тех пор пока не будет создана структура, способная заменить церковные школы, с Церковью следовало до поры ладить.
— Это, безусловно, поможет, — с некоторым сомнением произнёс Дюбиссон, — но большинство людей, вероятно, всё равно предпочтёт церковные школы.
Привычку не переломить в один день. К тому же люди этой эпохи были глубоко верующими. Отправлять детей в церковную школу для них значило приближать их к Богу.
— Что ж, попробуем пока так, — кивнул Жозеф.
А про себя он уже прикидывал, что нужно как можно скорее браться за церковную реформу.
Если бы все средства от церковной десятины направить на образование, за несколько месяцев можно было бы отстроить школы, достаточные, чтобы вместить всех детей страны.
А когда заработает всеобщее обучение, Франция в кратчайший срок получит миллионы высококвалифицированных рабочих рук, что колоссально повысит эффективность промышленного производства.
В истории именно Пруссия, опираясь на полноценное всеобщее обязательное образование, сумела вырваться вперёд в промышленном развитии. И в победе во Франко-прусской войне заслуга всеобуча была поистине неоценима.
Однако на сей раз Франция в этом отношении обещала опередить её лет на тридцать. [Прим. 1]
Затем Жозеф осмотрел весь квартал и обсудил с Дюбиссоном план дальнейшего строительства «Новых начальных школ» в других районах с участием королевского финансирования.
Когда он вышел из школьной пекарни, служившей также столовой, и уже приказал Эману готовить возвращение в Версаль, взгляд его вдруг упал на мадемуазель Клари, всё это время безмолвно следовавшую за виконтом.
— Виконт де Дюбиссон, — с улыбкой обратился он к хозяину, — когда же ваша свадьба с невестой? Я непременно приеду поздравить вас лично.
Дюбиссон опешил и поспешно замахал руками:
— Ваше Высочество, мы с мадемуазель Клари лишь друзья. На самом деле её жених...
Он осёкся и обернулся к девушке.
Та закусила губу, сделала несколько шагов вперёд и опустилась на колени:
— Ваше Высочество, я знаю, что это может вызвать ваш гнев, но я умоляю вас позволить мне отправиться на остров Эльба.
[Прим. 1] Пруссия ещё в 1763 году законодательно ввела обязательное обучение для всех детей старше пяти лет, однако на деле этот закон не исполнялся. Особенно в сельской местности на него попросту никто не обращал внимания. Лишь примерно к 1826 году Пруссия смогла действительно охватить население всеобщим начальным образованием.
Благодарность: Господин Линь Цзяэрши, союзный вождь, спасибо за щедрый дар книге в пятнадцать тысяч стартовых монет! Автор тронут до глубины души и приложит все силы, чтобы писать больше и быстрее!
(Конец главы)