В этот момент «красные», только что свернувшие боевые порядки, пребывали в наибольшем хаосе. Получив внезапный контрудар, они не смогли удержаться и вынуждены были вновь оставить деревню.
Вслед за тем артиллерия «синих» стремительно сменила позицию и с помощью воздушного шара произвела корректировку целей, добившись того, чтобы снаряды ложились точно по деревне.
Вскоре «красные», опираясь на численное превосходство, вновь сплотили ряды и снова атаковали деревню.
«Синие» по-прежнему не могли сдержать их и оставили деревню.
«Красные» заняли деревню и тут же попали под сокрушительный артиллерийский огонь...
После того как этот манёвр повторился трижды, звуки выстрелов и канонады постепенно стихли. Манёвры, казалось, завершились.
Собравшиеся военачальники немедленно загудели, потрясённые поразительной эффективностью этой тактики «фермы смерти».
Да, это была тактика, предложенная Жозефом год назад. По сути, она в точности воспроизводила тактику «Марат-фермы» из будущих времён, но, чтобы не вызывать лишних вопросов у Бюро честных расследований, её переименовали в «ферму смерти».
Суть её была до крайности проста: умышленно оставить свою позицию, заманивая врага занять её. А затем обрушить на вражескую пехоту шквальный огонь заранее пристрелянных орудийных батарей.
В эту эпоху ещё не существовало артиллерийских радиомаяков будущего, но зато не было и моторизованной пехоты, способной стремительно маневрировать. Поэтому за время вражеской атаки и между атаками можно было неспешно, «вручную», завершить корректировку огня.
Вскоре начальник учебной части училища лично привёл командиров обеих сторон на доклад к Жозефу:
— Ваше Высочество, потери «красных» превысили треть личного состава, и они не имели действенных средств противодействия «синим», а потому признаны побеждёнными. «Синие» же потеряли менее ста человек и одержали победу в сегодняшних манёврах.
Жозеф с улыбкой кивнул:
— Похоже, все корпуса уже в совершенстве овладели и взаимодействием с воздушными шарами, и тактикой «фермы смерти».
Сидевший в заднем ряду Мюрат, не слишком сведущий в артиллерийском деле, нахмурившись, тихо обратился к Мармону:
— Тактика чрезвычайно действенная, но обучиться ей, видимо, не слишком сложно. В будущем, на поле боя, наши враги быстро её освоят. Нам надобно заранее придумать средства противодействия.
Главный артиллерийский начальник Первой французской армии Мармон со смехом покачал головой:
— На первый взгляд эта тактика и впрямь проста, но пока только мы одни способны её применять.
— Вот как? Отчего же?
Мармон указал на медленно снижавшийся воздушный шар:
— Да потому что ни у кого больше нет воздушного разведывательного батальона.
— Вся суть тактики «фермы смерти» в том, чтобы начать артобстрел немедленно после того, как наши войска оставят позицию, — только так можно нанести врагу максимальный урон.
— Если же враг успеет закрепиться и развернуть оборону, эффективность огня резко упадёт, и можно и впрямь подарить позицию противнику.
— Разумеется, нельзя и открыть огонь слишком рано — тогда попадёшь по своим.
— Точно определить момент для залпа можно лишь при наблюдении с воздушного шара, откуда и передадут сигнал артиллеристам.
— А ещё, когда враг, стараясь укрыться от огня, начинает отходить, нужно немедленно броситься в контрнаступление, развивая успех. И для этого тоже нужны сведения с шара.
Мюрат невольно зажёгся:
— Воздушный шар — это поистине самое поразительное устройство из всех, что я видел! Впрочем, последним, что вызывало у меня подобное чувство, была конно-артиллерийская повозка.
Час спустя на учебное поле вышли ещё две с лишним тысячи солдат — начинались учения рассыпного строя.
Мюрат, глядя в подзорную трубу на то, как растянувшиеся на сотни метров цепи стрелков слаженно дают залпы и продвигаются вперёд, заметил Мармону:
— В последнее время Его Высочество наследный принц то и дело пропадает в Генеральном штабе или инспектирует войска. Неужто грядёт война?
— Да, я слышал, готовится поход в Египет.
Сидевший по другую сторону Даву придвинулся ближе:
— Скорее всего, не только в Египет. Всем четырём армиям усилены учения, а в прошлом месяце ещё и проверяли запасы тылового довольствия. Сдаётся мне, противником будет Британия.
Мармон кивнул:
— До меня дошли слухи, что на португальском фронте произошли подвижки...
Мюрат немедленно изобразил взмах саблей:
— Правда?! Я уже заждался!
Пока они переговаривались вполголоса, на смотровую площадку быстрым шагом взошёл офицер, передал Бертье депешу, поступившую с сигнальной башни Шаппа, и что-то негромко доложил.
Начальник Генерального штаба нахмурился и немедленно обратился к Жозефу:
— Ваше Высочество, только что получено сообщение: маркиз Талавера с сорокатысячной армией осадил Лиссабон. Португальская королевская фамилия, по всей вероятности, уже бежала из столицы.
Жозеф, против ожиданий, не выказал особого удивления. Ещё на прошлой неделе Жюно докладывал, что главные силы испанской армии внезапно покинули Коимбру, и уже тогда он заподозрил, что Талавера, возможно, намерен совершить бросок на Лиссабон.
— Англичане как раз готовились свернуть свои силы на португальском театре, — он сложил депешу и вздохнул. — А испанцы, можно сказать, помогли им в этом.
— Впрочем, для Мадрида это действительно было наилучшим стратегическим шагом. Кто бы мог подумать, что у маркиза Талаверы окажется столь блестящий талант стратега.
На сей раз Жюно, оказавшись в роли пассивного статиста, прикрыл испанцам фронт против главных сил англо-португальской армии, но при этом не мог упрекнуть Талаверу ни в малейшей неверности.
А испанская армия тем временем воспользовалась моментом и в короткий срок захватила обширные земли на юге Португалии.
Вот только это неминуемо вынуждало португальскую королевскую фамилию бежать в Южную Америку. Британия же, связанная обязательствами защищать Португалию, даже желая сократить своё присутствие на Иберийском полуострове, не могла делать это слишком открыто.
Теперь же, когда и сама португальская корона пустилась в бегство, британцы получили полное право с чистой совестью вывести свои войска.
Впредь способность испанцев истощать Британию сильно ослабнет.
Впрочем, Жозеф ещё не знал, что этот блестящий ход принадлежал вовсе не Талавере, а пока ещё безвестному командиру сапёрного батальона Хоакину Блейку.
Да, тому самому, кто в реальной истории создал испанский Генеральный штаб и, сражаясь против наполеоновского вторжения, нанёс поражения Жюше и Виллату в качестве генерал-капитана трёх провинций.
Он же стал одним из ключевых военачальников, свергнувших Жозефа Бонапарта с испанского престола.
Правда, до тогдашних французских полководцев ему было ещё очень далеко, и его непрестанно гоняли по всей стране Сульт и прочие, пока наконец он не попал в плен к тому же Жюше.
Когда учения рассыпного строя завершились, Жозеф произнёс речь перед кадетами и, отменив наблюдение за завтрашними манёврами, той же ночью возвратился в Версаль.
Наутро Бертье, Моро, Лефевр и другие военачальники уже собрались в приёмной Жозефа и начали обсуждение стратегического плана на Иберийском полуострове.
— Если Уэлсли запрется за линией Торриш-Ведраш, ему хватит и десяти тысяч солдат, чтобы сдержать наступление Талаверы, — произнёс Бертье. — Разве что Мадрид сможет прислать ещё более двадцати тысяч штыков.
Лефевр покачал головой:
— Испанцам придётся бросить уйму сил на усмирение Португалии. Они ни за что не смогут выделить подкреплений.
— Если мы хотим и дальше истощать британцев, — Моро перевёл взгляд на наследного принца, — то остаётся лишь побудить Мадрид двинуться на Гибралтар. Уж от этого-то они точно не откажутся.
(Конец главы)