Да.
На этом поле брани, невиданном за всю историю океана, яростная резня не утихала ни на секунду.
Однако на эшафоте по другую сторону площадки глаза Сэнгоку налились кровью от бушующей ярости.
Он смотрел вниз, на некогда знакомые лица.
Морские Дозорные, прибывшие сюда защищать справедливость... Теперь их телами завладели злобные призраки из глубин Древнего Гроба.
Этот нечеловеческий, демонический облик, эти растерзанные тела, снова и снова срастающиеся воедино...
Сэнгоку гневно воззрился на стоявшего позади Иму:
— Ты нарушил договор! Ты клялся не вредить бойцам Морского Дозора!
Иму даже не повернул головы в его сторону.
Его лицо, слившееся с чертами Глориозы, оставалось абсолютно бесстрастным, источая лишь леденящее душу равнодушие.
— Разве Му причинил им вред?
Его голос звучал глухо и размеренно, словно эхо из бездонной пропасти:
— Их души Му милосердно сохранил, усыпив в глубинах их оболочек.
— Их тела обрели бессмертие, и когда все враги, посмевшие противиться Му, будут истреблены, Му великодушно позволит им время от времени управлять своей плотью.
— Когда великое деяние Му свершится, они удостоятся чести стать вместилищами для верных слуг Му. Это величайшая награда.
— Му даровал им неизмеримо большее могущество, позволив служить Му в куда более совершенном облике... Для Морского Дозора это благословение. Сейчас они куда ценнее, чем были при жизни.
— Благословение?! Ценнее?!
Услышав это, Сэнгоку задрожал всем телом от неописуемого гнева.
Золотое сияние Будды вокруг его фигуры неистово заколыхалось, а в сердце закрался могильный холод.
Теперь он наконец понял, откуда брала истоки вся бесчеловечная жестокость Небесных Драконов.
Это существо перед ним...
— За кого ты вообще принимаешь жизнь и справедливость?!
Выкрикивая эти слова, Сэнгоку взглянул на Луффи, уже потерявшего сознание перед Иму, и на сияние «Плода Ника», непрерывным потоком вытягиваемое из тела юноши.
В мгновение ока в душе Сэнгоку созрело окончательное решение.
Он осознал: если не вмешаются непредвиденные силы, это существо перед ним — тот самый владыка мира, о котором предупреждал Драгон. Бог Бездны.
И факты говорили сами за себя: он был в бесчисленное количество раз чудовищнее даже самых омерзительных Небесных Драконов.
Ибо он обладал абсолютной «силой».
Сэнгоку с ужасом представлял: если подобное существо, способное на глазах у всего мира растоптать собственную клятву и превратить солдат Дозора в безвольных монстров, добьётся своей цели... Что станет с миром?
Наступит абсолютный конец — подсказывало ему глубинное чутьё.
И в этот миг Сэнгоку осознал свою величайшую ошибку в прошлом.
Мировое Правительство было не просто глубочайшим гнойником этого мира... Оно разрослось до такой степени, что начало угрожать самому существованию мироздания.
Оно не было опухолью, которую можно вырезать постепенно.
Оно было бомбой, взрыв которой уничтожит абсолютно всё живое.
И Сэнгоку отбросил последние сомнения.
Он сделал тяжёлый шаг вперёд, и его фигура за долю секунды чудовищно раздалась в размерах.
Его рука обратилась в исполинскую ладонь сияющего золотого Будды. Вложив в неё всю справедливость, которой следовал всю жизнь, и всю ярость, пылавшую в груди, он обрушил сокрушительный удар на Иму!
— Удар Будды!
В этот момент Адмирал Флота сделал свой бесповоротный выбор.
Но...
Как только гигантская золотая ладонь уже почти коснулась Иму... всё внезапно переменилось!
ГУ-У-УМ!
Сэнгоку даже не уловил движения противника.
Лишь в следующее мгновение бушующий золотой свет Будды вокруг его тела разом погас, словно свеча под ударом штормового ветра.
Исполинское тело Будды стремительно сжалось, за секунду вернувшись к обычному человеческому виду.
И в то же мгновение Сэнгоку ощутил накатившую изнутри нечеловеческую слабость — чувство бессилия, которого он не испытывал уже много десятилетий.
— Моя способность... исчезла?
С той поры, как он съел Плод Дайбуцу, эта сила всегда была частью его естества. И вот сейчас...
Она попросту испарилась!
И это... было не единичным случаем!
По всему полю брани раздались панические, испуганные крики:
— Командир Марко, ваше пламя!
«Алмаз» Джоз вытаращил глаза, глядя на Марко рядом с собой.
Знаменитое лазурное Пламя Перерождения, способное исцелять любые раны, сейчас не зажигалось вовсе.
Огненные крылья за спиной Марко мгновенно развеялись, и он камнем рухнул с неба.
Джоз бросился вперёд, чтобы подхватить товарища. Одновременно, будучи «Алмазным Человеком», он по привычке проигнорировал шквал пуль Дозорных — для его неуязвимой плоти пули всегда были не опаснее комариных укусов.
Но в следующий миг...
БАХ!
Брызнула кровь. Резкая боль заставила Джоза судорожно застонать, и он с ужасом обнаружил, что пули пробили его тело насквозь.
Его способность точно так же пропала: некогда несокрушимая алмазная плоть стала самым обычным уязвимым человеческим телом.
И это происходило со всеми!
Эйс внезапно понял, что не способен высечь ни единой искры — если бы не Ямато, которую точно так же выбило из формы Окути-но Маками, и вовремя не прикрывшая его, Аокидзи напротив мгновенно разрубил бы его пополам.
Даже Белоус в этот момент сурово нахмурил брови: сила Плода Гура-Гура, способная сотрясать небеса и вызывать чудовищные цунами, теперь словно канула в бездонный омут, не давая ни малейшего отклика.
Да.
Стоило окинуть взором всё поле боя, как открывалась ужасающая картина:
Способности абсолютно всех пользователей Дьявольских Плодов на стороне Зодиака в одночасье исчезли!
Единственным исключением оставался Локи — благодаря особому, независимому Плоду Нидхёгг.
Его способность всё ещё действовала, но даже могучий великан стискивал зубы, чувствуя глухую слабость в мышцах: пусть сила не пропала, но под страшным давлением Силы Бездны она оказалась колоссально подавлена.
— Этот ублюдок...
Локи сквозь зубы процедил проклятие, глядя на возвышающегося на эшафоте Иму.
А Иму по-прежнему стоял на помосте.
Вот только его облик изменился вновь.
Его демоническая форма, изначально напоминавшая статного рогатого юношу, теперь выглядела пугающе и гротескно. Всё его тело превратилось в сгусток пляшущего чёрного пламени, сквозь которое с трудом угадывался лишь смутный силуэт.
Казалось, он начал возвращаться к своему истинному первородному лику — той самой бесформенной и непостижимой Бездне, таящейся в отражении мира.
«Ещё одна печать с его сил пала».
Локи смутно догадался об этом.
И так оно и было.
— Давно забытая мощь...
Иму медленно поднял руку, словно смакуя возвращающееся величие:
— Пусть сила вернулась не целиком, но шестьдесят-семьдесят процентов "свободы" уже в распоряжении Му.
Его ледяной, мёртвый взор скользнул по полю брани, погрузившемуся в панику и хаос из-за внезапного отказа способностей.
И в конце концов остановился на распростёртом перед ним Сэнгоку.
— Невежественный глупец.
Голос Иму веял абсолютным, безжалостным господством:
— Перед ликом Му никто из посмевших питать в сердце мятеж не способен использовать дарованные Му "желания". "Мир" изначально является личной собственностью Му, и вы обязаны были безропотно принять владычество Му.
Пока он говорил, бесчисленные сгустки желаний стали непрерывным потоком стекаться в его ладонь и поглощаться его сущностью.
Желание: Будда, Желание: Землетрясение, Желание: Феникс, Желание: Алмаз... Это были истинные желания, стоявшие за плодами сильнейших воинов Зодиака.
И в то же мгновение...
ВЖУХ!
Иму лишь слегка шевельнул пальцем.
Из всех ран на теле Сэнгоку хлынула кровь.
Старый Дозорный бессильно повалился на доски эшафота. Слабое дыхание говорило о том, что он ещё жив, но сражаться он больше не мог.
И в ту же секунду...
Палец Иму качнулся вновь.
Кровь, брызнувшая из тела Сэнгоку, закружилась в воздухе, меняя форму, и за доли секунды выросла из капель в полноценные человеческие силуэты.
Спустя мгновение подле Иму выстроились ровно восемнадцать фигур.
Они были облачены в традиционные одеяния Небесных Драконов, но куда более древнего и строгого кроя.
От каждого исходила подавляющая аура, а их головы венчали короны с высеченными родовыми гербами.
Их имена и лики вовсе не были тайной для этого мира.
Это были именно они...
[Создатели · Первые Двадцать Королей]
Создатели нынешнего миропорядка — те самые восемнадцать из двадцати королей, что некогда предали Дэви Джонса.