Аниме началось. Цзун Пин смотрел в экран внимательными глазами — и уже в титрах заметил кое-что.
В графе «Режиссёр» рядом с именем Чжоу Сюня тихо появилось ещё одно имя: Су Цзинлин, прежде занимавшая должность ассистента-режиссёра, теперь значилась на равных позициях с ним.
Это стало для Цзун Пина маленьким открытием.
— Система двух режиссёров? Так вообще можно?
Хотя, если подумать, — раз режиссёр Чжоу Сюнь одновременно отвечает ещё и за производство второго сезона, такое решение выглядит вполне логично.
Затем — хронометраж тринадцатого эпизода.
Точь-в-точь как первый эпизод летнего сезона: чтобы выдержать темп и дать сюжету разогнаться, сегодняшний тринадцатый был часовым спецвыпуском.
Причина, по которой Чжоу Сюнь так решил, была проста: в начале арки Королевского Отбора главный герой Нацуки Субару ведёт себя попросту клоунски.
Цзун Пин — как и большинство зрителей — ожидал другого. После развязки дуги поместья, после прибытия в Королевскую Столицу вместе с Эмилией — ну разве не должно было наступить время тепла, сближения?
В реальности же — на заседании Королевского Отбора высокопоставленные чиновники королевства начали прижимать Эмилию, упирая на её полуэльфийское происхождение. Нацуки Субару не выдержал и на месте поднялся, чтобы осадить обидчиков.
Ну что ж, вступиться за девушку, которая нравится, — в этом как таковом нет ничего плохого.
Только вот у Нацуки Субару нет ни силы, ни положения, которые бы давали ему право на такой поступок.
Сила — уровень обычного человека.
Положение — слуга в поместье Розвала Л. Мазерса, вассала Эмилии. Ни авторитета, ни статуса.
Его выкрик на заседании производил на Цзун Пина — как зрителя — впечатление чистейшей незрелости.
Потому что это не только не помогало Эмилии — это превращало её в мишень.
Вскоре на заседании поднялся один из присутствующих: рыцарь Анастасии, одной из пяти претенденток на трон, — **Юлиус**. И методично, со всех сторон поставил Нацуки Субару под сомнение.
А Эмилия, чтобы не дать ему окончательно настроить против себя весь зал, была вынуждена бросить в его сторону несколько слов — холодных, обрезающих, без оглядки на его чувства.
И Нацуки Субару сорвался.
Спесь.
Именно она проявилась в нём в этот момент.
Сил нет — но всегда первым рвётся встать, когда дело касается Эмилии. Итог в этом эпизоде: грандиозный скандал на заседании Королевского Отбора, удар по репутации Эмилии. Плюс — оскорбление Юлиуса в зале, вызов на поединок, и — позорный разгром.
Наблюдать, как протагонист раздувается от спеси, ведёт себя по-детски, а потом получает урок от другого — Цзун Пин ощутил, как на сердце давит.
Перебрав всё произошедшее, он понял: никто не был неправ. Единственный, у кого действительно была проблема, — сам Нацуки Субару.
Он немного зазнался.
Хотя надо отдать должное: режиссёр Чжоу Сюнь в версии для государства Ся уже смягчил этот блок.
Общая линия сюжета — близко к оригиналу, но детали затушёваны. Нацуки Субару всё равно разочаровывал — но не до уровня, когда зрители вгоняются в испанский стыд, мысленно влезая в его шкуру.
— Бро Субару! Хватит бессильно кипеть, повзрослей хоть немного! Мы, зрители, знаем, что ты умеешь использовать «Возврат смертью», что ты не обычный человек — но другие персонажи в аниме этого не знают! Со стороны всё это выглядит как поведение безголового горячки! — Цзун Пин вздохнул перед экраном.
Чжоу Сюнь убрал из сценария ряд деталей разгрома, сделав главного героя немного менее нелепым. Тем не менее сюжет продолжал двигаться в направлении, которое не давало Цзун Пину покоя.
Эмилия, между тем, вовсе не была в обиде на Нацуки Субару — она переживала за его раны от поединка с Юлиусом. Просто злилась — на незрелость его поведения, на то, что он совсем не думал о себе.
Она объявила, что завтра возвращается в поместье вместе с Розвалом Л. Мазерсом по делам, и попросила Нацуки Субару остаться в Столице — долечиться и вернуться позже.
Нацуки Субару понял это иначе.
Вспыхнул спор. И в какой-то момент из него вырвалось:
— Всё, что я делал, — я делал ради тебя.
— Ради меня? — Мягкость на лице Эмилии — та самая, которую она всегда берегла для него, — исчезла. — Всё это ты делал ради себя.
Сердце Цзун Пина дрогнуло.
И правда. Ни когда ехал в Столицу, ни когда кричал на заседании, ни когда шёл на поединок с Юлиусом — Нацуки Субару ни разу не спросил Эмилии. Всё решал сам.
А теперь говорит — «ради тебя»…
Это знакомое ощущение тяжести на сердце. Режиссёр Чжоу Сюнь, вы снова за своё?
*Сбрось сохранение! Быстрее сбрасывай. Этот файл загублен. Нацуки Субару, весь запас расположения, который ты кропотливо накапливал с Эмилией, — ты только что спустил его в ноль!*
Цзун Пин кричал это про себя.
Но тут же спохватился: чёрт возьми, никто не собирается убивать Нацуки Субару! Если никто не убивает — откуда взяться сбросу сохранения? Что, протагонист теперь должен покончить с собой только потому, что поспорил с Эмилией?
— Эмилия… ты… не доверяешь мне? — Взгляд Нацуки Субару стал болезненным.
— Я хочу доверять! Но ты сам нарушил наш договор и сделал всё это! Ты не держишь слово — и хочешь, чтобы я доверяла? Я не могу. — Эмилия тоже не смогла удержать эмоции.
И тогда Нацуки Субару окончательно сорвало с якоря.
— Я сделал всё это только чтобы отблагодарить тебя! — Он всё ещё пытался объяснить.
Но его «благодарность» — за доброту, которую Эмилия проявила к нему в первом круге истории с Эльзой Гранхьерт.
Только Эмилия этого не помнит. Нынешняя Эмилия — та, что из третьего круга этой же истории.
Разрыв в памяти не давал им понять друг друга.
Эмилия не понимала: почему он такой порывистый? Почему устраивает скандал на заседании из-за нескольких неприятных слов в её адрес, а потом лезет в поединок и получает серьёзные раны, совершенно не думая о себе?
А Нацуки Субару смотрел на девушку перед собой — ту, что когда-то спасла его, — как на звезду. Хоть сто раз умри в поединке — он не мог смириться с тем, чтобы её насмехались и унижали при нём.
Цзун Пин наконец понял причину этой ссоры.
Чувство Нацуки Субару к Эмилии — самое искреннее, что только бывает. Выстроенное через десятки кругов, через горы пережитых вместе смертей.
Но для Эмилии — её воспоминания, её жизнь — всего один круг.
Она ничего не знает обо всём том, через что Нацуки Субару прошёл рядом с ней в его памяти.
И поэтому его привязанность — та, что не считается ни с жизнью, ни со смертью, ни с собственной безопасностью —
— была для Эмилии невыносима.
*Слишком тяжело.*
Только то, что его не понимает любимый человек, способно сломать Нацуки Субару изнутри.
— Почему ты не понимаешь? Я думал… если это Эмилия — она поймёт… — Нацуки Субару сжал грудь рукой. Лицо — в боли.
Потом оба — сломленные, за пределом — начали говорить то, что ранит острее всего.
— Всё, что было до этого, складывалось хорошо только благодаря мне, правда?! Долг благодарности, который ты мне должна, — его невозможно вернуть за всю жизнь! — закричал Нацуки Субару.
За этим криком — весь опыт его борьбы из круга в круг. Все его смерти — от разных рук, разными способами.
Именно этой ценой он купил нынешнее положение Эмилии как кандидатки на трон.
Сердце Цзун Пина сжалось.
*Он сломался!*
— Да, я тебе многим обязана. Значит, когда верну всё сполна — это и будет… конец. — Эмилия произнесла это с опустошённым лицом.
…
Браво, режиссёр Чжоу Сюнь.
Двадцать с небольшим минут сюжета — и всё уже вот так.
Что теперь делать?
Лицо Цзун Пина было растерянным, на сердце — пусто и больно от разрыва между Эмилией и Нацуки Субару.
Слишком жизненно.
Оба сказали именно то, что больнее всего. Попали точно в самое уязвимое место друг друга.
Больно. Как же больно.
Чем целительнее была история Нацуки Субару и Эмилии до этого — тем невыносимее давил сейчас этот разговор, почти поставивший между ними точку.
И это ещё с поправкой на то, что режиссёр Чжоу Сюнь добавил фильтры к образу Нацуки Субару и убрал несколько анимационных деталей, делавших его ещё более жалким.
Плюс — чтобы сделать первую неделю осеннего сезона по-настоящему взрывной и быстрее довести сюжет до живого места — Чжоу Сюнь выпустил сегодняшний эпизод в часовом формате.
То, что Цзун Пин чувствовал сейчас, — было лишь началом.