Следующей шла сцена тренировки Линь Цзя на Марсе — главная героиня в кабине меха на бешеной скорости уклонялась от ракетных залпов и поражала учебные мишени одну за другой.
Каждый кадр, каждая сцена — Чжоу Сюнь восстановил оригинал до мельчайших деталей. И всё же…
Глядя на эти кадры, он почувствовал что-то странное. Смутное, необъяснимое.
Какую-то пустоту.
Впрочем, воздушный бой завершился быстро, так и не дав Чжоу Сюню докопаться до источника этого ощущения, — картинка уже перескочила на переписку по смс между Линь Цзя и А Шэном.
Все остальные в зале к тому моменту полностью растворились в происходящем на экране.
Включая Су Цзинлин — сестрица Су смотрела не отрываясь, не замечая ничего вокруг.
Предварительная версия «Голоса далёкой звезды» с реальной картинкой и профессиональной актёрской работой сэйю действовала на зрителя в разы сильнее, чем один только сценарий. Сильнее — и не в два, и не в три раза.
Наконец сюжет добрался до края Солнечной системы, где объединённый флот, в котором служила Линь Цзя, столкнулся с безжалостным ударом инопланетян. Многие товарищи девушки погибли или получили тяжёлые ранения, их меха полыхали и рассыпались обломками в черноте космоса. Самой Линь Цзя пришлось прорываться сквозь смертоносную мясорубку на пределе сил, и лишь в самый последний момент ей удалось дотянуть покалеченную машину до борта материнского корабля…
Этот боевой эпизод не занял и минуты. Никто в зале — и Су Цзинлин в том числе — не почувствовал ничего лишнего.
Великолепно. Раскадровка, работа с камерой, стремительный монтаж, давящее ощущение угрозы — всё было на высшем уровне.
Но Чжоу Сюнь сидел, широко распахнув глаза, не отрываясь смотрел на экран, и во взгляде его металось что-то похожее на растерянность.
Та самая пустота снова поднялась откуда-то из глубины.
Эти кадры тоже скопированы с оригинала почти один к одному. Качество рисовки ключевых кадров превосходило исходную анимацию раз в десять, фоны стали несравнимо богаче и детальнее.
И всё-таки…
Почему это режет глаз?
Дыхание Чжоу Сюня стало медленным и тяжёлым.
Именно воздушные бои. Именно они — не отпускали, не давали покоя, будто гвоздь в подошве.
Дальше снова шли психологические портреты героев — внутренние монологи А Шэна и Линь Цзя. Эти сцены Чжоу Сюнь смотрел легко и с удовольствием.
Но когда дело дошло до финала — до яростного инопланетного штурма в системе вражеского мира, когда от всей эскадры объединённого флота остался один-единственный материнский корабль, и тот доживал последние секунды, — именно тогда у Чжоу Сюня что-то сжалось внутри.
В этот критический момент Линь Цзя и А Шэн — в разных точках пространства, разделённые восемью годами — думали об одном и том же. Хотели сказать друг другу самое главное.
И с этой мыслью в сердце Линь Цзя бросила свой меха в атаку на инопланетный флагман.
Ещё несколько эффектных кадров воздушного боя.
Вспышка ослепительного света — и одинокий голос девушки, скользящей на своей машине в бездонную темноту космоса…
— Я… здесь! Я здесь!
Сэйю обоих героев — Линь Цзя и А Шэна — вложили в эти последние слова всё, что было, и финальный дуэт поднял плавившую душу тоску истории на самую вершину.
Экран погас.
Тишина.
…
Зал для предварительных просмотров накрыло безмолвие.
Сюй Ли смотрел куда-то вдаль, в глазах — мечтательная грусть. Несбыточность финала «Голоса далёкой звезды» разбередила в нём воспоминания давно прошедших лет.
Су Цзинлин неотрывно глядела на почерневший экран — картинки уже не было, но в голове всё ещё звенела последняя реплика, и уголки глаз предательски порозовели.
Пять лет в индустрии — и впервые, впервые за всё это время она смотрела на работу, к которой сама приложила руку, и чувствовала настоящую любовь к ней. Не стыд, не опустошение, а нечто живое и тёплое. Больше не казалось, что она всего лишь штампует конвейерный мусор.
Первым нарушил тишину Ван Цзин. После нескольких секунд безмолвия он захлопал в ладоши.
— Замечательная история, замечательная постановка… Режиссёр, этот короткий метр точно понравится всем, я в этом уверен, абсолютно уверен…
За Ван Цзином потянулись остальные.
Это была не лесть и не подхалимаж — люди аплодировали от чистого сердца, потому что история их тронула, потому что анимация цепляла. Как минимум, это было на несколько голов выше любого конвейерного тайтла, который им доводилось делать раньше.
Один Чжоу Сюнь по-прежнему сидел, насупившись, и смотрел на тёмный экран.
В какой-то момент в его голове вдруг всё встало на место, будто щёлкнул невидимый выключатель.
Сейчас, оглядываясь назад, он припомнил: ещё в самом начале работы, когда они с Ван Цзином обсуждали раскадровку «Голоса далёкой звезды», у него мелькало это смутное ощущение — что при значительно возросшем качестве картинки боевые сцены оригинальной анимации могут начать проседать…
Но в тот раз мысль не успела оформиться до конца — её сдуло вихрем текущих задач, и думать об этом дальше было некогда.
Выждав несколько секунд, Чжоу Сюнь наконец заговорил.
— Вы… не находите, что финал смотрится немного скомканно? Эти батальные сцены в космосе — раскадровка, динамика кадра… У вас нет ощущения, что чего-то не хватает? Что хочется большего?
Сюй Ли, Ван Цзин, Су Цзинлин и все остальные — ключевые аниматоры и руководители отделов — только что улыбались, а теперь разом окаменели.
И все как один уставились на Чжоу Сюня.
Особенно Ван Цзин. В груди у него неприятно ёкнуло.
Как производственный администратор, он больше всего на свете боялся внезапных ЧП на съёмочной площадке. А из всех возможных ЧП самым страшным была «режиссёрская болезнь» — когда режиссёра накрывало перфекционизмом.
Тогда начиналось: вечная погоня за идеалом, зацикленность на деталях, бесконечные переделки и перечёркивание готовой работы, ступор из-за какой-то мелочи — и вот уже локальный затык превращался в общий паралич, а эфир трещал по швам.
Да ведь предварительный просмотр только что прошёл на ура! Конечно, без музыки, без постпродакшена, часть реплик сэйю ещё не добила, в большинстве сцен — ни цвета, ни фонов, только чистовые ключевые кадры, но…
«Голос далёкой звезды» по качеству и глубине истории был лучшим тайтлом за всю его карьеру производственника. Чего ещё не хватало?!
— По-моему, всё отлично. Никаких проблем, — прокашлявшись, произнёс Сюй Ли.
— Я тоже так считаю. К тому же многие из этих космических боёв — твои собственные находки в раскадровке. Почему теперь говоришь, что с ними что-то не так? — немного помедлив, добавила Су Цзинлин.
Чжоу Сюнь обвёл взглядом больше десятка пар глаз, направленных на него со всех сторон, и медленно моргнул.
Мозг принялся перебирать — что вообще существовало в государстве Ся в жанре космоса, меха и воздушного боя?
Ответ пришёл мгновенно: почти ничего.
Меха-аниме в стране Ся попросту не существовало. Никогда.
Чжоу Сюнь сжал кулак — и наконец окончательно понял, в чём дело.
Вот почему никто в этом зале, кроме него самого, не замечал никакого изъяна в боевых сценах «Голоса далёкой звезды». Они просто не видели тех головокружительных, от которых невозможно оторвать взгляд, схваток меха в открытом космосе, что шлифовались целыми поколениями в его прошлой жизни. Они не знали, каким этот жанр может быть.
Да и сам Чжоу Сюнь — до сегодняшнего дня — тоже не видел изъяна в оригинальной анимации.
Оригинальный «Голос далёкой звезды» был как человек, разгуливающий голым по улице: прохожие не будут коситься на его неудобную обувь, а если и станут искать, к чему придраться — то скорее к устаревшему стилю рисовки.
Но стоило этому голому человеку одеться — и проблема с обувью сразу бросалась в глаза.
Чжоу Сюнь смотрел на боевые сцены глазами человека, которого вскормили «Макроссом», «Евангелионом», «Эврекой Семь» и другими классическими меха-аниме прошлой жизни с их ошеломительными высокоскоростными погонями в открытом космосе. И рядом с этим эталоном схватки меха в «Голосе далёкой звезды» ощущались как что-то не то.
Придраться к ним нельзя — на проходной балл они тянули, и даже с запасом. К тому же на рынке страны Ся, где меха-аниме не существовало в принципе, ни один профессионал и ни один зритель просто не смог бы сформулировать, чего именно не хватает в этих боевых сценах.
И всё же Чжоу Сюнь знал совершенно точно: у него есть возможность поднять восприятие боёв на несколько порядков выше.
Но…
Он окинул взглядом десяток с лишним человек, смотревших на него в ожидании.
Это значило — переделать с нуля все сцены, где главная героиня сражается на меха. Все до единой. Работу, в которую люди вложили огромный труд и душу.
Да и вопрос денег никуда не делся.
А может, закрыть глаза и продолжить как есть? Выпустить «Голос далёкой звезды» таким, какой он есть, — без лишнего риска, с боевыми сценами на твёрдое «удовлетворительно»?
Но ведь финал анимации — это именно схватка Линь Цзя с инопланетным флотом на её меха, именно боевые кадры должны разогнать атмосферу до высшей точки накала — и в этот самый момент прозвучит «Я здесь!», и именно это последнее эмоциональное крещендо поставит точку в истории…
Если сыграть этот момент по-настоящему крутыми кадрами — впечатление от просмотра вырастет в разы, это даже не обсуждается.
Чжоу Сюнь погрузился в раздумья, и всё его существо превратилось в один большой узел противоречий.
Именно этот тайтл должен был поднять его со дна и помочь хоть немного погасить долг. Любая деталь, способная привлечь больше зрителей, — он был обязан её рассмотреть. Тем более здесь речь шла об очевидном способе усилить выразительность анимации.
Другие ждали его ответа.
Ждали — что именно не так с боевыми сценами?
— Извините…
Спустя минуту тишины зал для предварительных просмотров прорезал голос Чжоу Сюня — виноватый, с искренней ноткой раскаяния.
— Это моя проблема. Я считаю, что боевые сцены на меха в «Голосе далёкой звезды» получились немного пресными. Недостаточно мощными. Выразительности не хватает. Я хочу… переработать раскадровку для этих эпизодов, используя технику «цирка» в меха-боях. Пересоздать эти сцены с нуля.
— … — Ван Цзин.
— … — Сюй Ли.
— …… — Су Цзинлин.
Это ещё что такое? И что, ради всего святого, вообще такое — «цирк»?