— Усио просто невероятно милая!
Дун Бинь и сам был нежным отцом. По сравнению с его собственной непоседой-дочкой эта двухмерная девочка была настоящим исцелением.
Он не стал особо задумываться над незаконченной фразой в разговоре Усио с отцом: «Плакать можно только в туалете, и ещё…»
— Если хочется плакать — плачь. Лучше выплачься сейчас, пока можешь. Потому что когда вырастешь — будет много раз, когда захочется плакать, но нельзя будет, — произнёс Окадзаки тяжёлым тоном.
— Эх… — Дун Бинь вздохнул.
Он понимал, откуда берётся это пессимистичное отношение Окадзаки ко всему после смерти жены.
Но с маленьким ребёнком так нельзя!
Может, Окадзаки и прав — но как отец, когда дочь только что расплакалась от страха из-за твоего окрика в поезде, не нужно поучать с умным видом. Нужно извиниться и признать свою ошибку.
Поезд остановился на полустанке. Рядом была лавка.
Главный герой Окадзаки завёл дочь в игрушечный магазин, который та приметила.
И под её ожидающим взглядом сам взял с полки пластикового робота и протянул ей.
Дун Бинь всё видел: главный герой просто устал ждать, пока дочь выберет, и наугад схватил первое попавшееся — лишь бы побыстрее уйти.
Но…
Глядя на то, как дочь радостно играет с игрушкой, Окадзаки удивлённо спросил:
— Почему ты так любишь эту игрушку? Могла бы выбрать что-нибудь больше подходящее для девочки.
— Угу, вот эту, — Усио смотрела на робота в своих руках, и глаза её светились.
— Я люблю вот эту…
У Дун Биня мгновенно защипало в носу.
Только тот, у кого есть дочь, мог по-настоящему понять, что Усио имела в виду.
Ей была не важна игрушка. Ей был важен жест отца.
Вот болван!
— Режиссёр Чжоу Сюнь — одинокий мужчина двадцати с небольшим лет. Как ему удаётся так точно изображать подобное?
Аниме продолжалось.
В ту ночь отец с дочерью остановились на постоялом дворе по пути.
Впервые в жизни она смотрела со своим отцом на звёздное небо и на летних светлячков.
Дочь впервые попросила отца:
— Расскажи мне про маму…
Но Окадзаки ничего не сказал.
На следующий день в аниме они наконец добрались до цели.
Деревенский простор, похожий на рай: птичье пение, аромат цветов, бабочки, деревья, рисовые поля, изумрудная трава…
Отец и дочь шли по тропинке, Усио радостно бегала по лесу.
Такая сцена… Ну вылитые счастливые отец и дочь.
Только вот…
— Это первый раз, когда отец взял Усио на прогулку. Ей пять лет. И это первый раз, — Дун Бинь смотрел — и сердце ныло всё сильнее.
Вскоре сюжет повернул.
Усио провела послеполудень, играя в поле цветов, — и подбежала к отцу с убитым видом: игрушка, которую Окадзаки ей подарил, потерялась где-то в огромном поле.
Они долго искали вместе — не нашли.
— Усио, хватит искать. На обратном пути куплю такую же! — сказал Окадзаки.
Дун Бинь немедленно нахмурился.
Зачем покупать такую же?
— Я хочу вот эту… — всхлипнула Усио, продолжая опустив голову искать в цветах.
— Ну и упрямица!
Окадзаки безнадёжно покачал головой, вышел из поля и встал в тени деревьев — спрятаться от солнца.
С невозмутимым лицом смотрел на дочь, которая не сдавалась в цветочном поле.
И тут перед ним мелькнул образ.
Он — маленький, тоже в поле цветов. А позади стоит отец и смотрит на него с улыбкой.
В одно мгновение сознание Окадзаки прояснилось. Он огляделся вокруг.
Детские воспоминания хлынули потоком.
Он вспомнил, как играл в этих горах и лесах с отцом, которого так ненавидит, — и провёл здесь счастливое детство.
Это место… Здесь жила его бабушка.
Что-то осенило его. Он оставил дочь искать игрушку — и сам пошёл туда, куда вели воспоминания.
Он подошёл к дому. На пороге его ждала старая женщина.
Аниме быстро пояснило: его бабушка.
Дун Бинь резко выпрямился и начал анализировать сюжет.
Первое: эту поездку организовали родители жены Окадзаки.
Билеты, место назначения, идея взять ребёнка погулять — всё это придумала Фурукава Санаэ.
И это место оказалось именно там, где стоит дом бабушки, которую он почти забыл…
Очевидно, это была её задумка.
Аниме тут же объяснило, почему здесь оказалась бабушка Окадзаки.
Всё именно так, как и догадался Дун Бинь.
В свете заката встреча бабушки и внука, впервые с тех пор, как он вырос.
— Когда ты был маленьким, ты был здесь! — произнесла бабушка тихим голосом.
— Тогда твоя мама только умерла.
Фоновая музыка стала вдруг печальной.
Какой смысл в этом сюжете?
Дун Бинь моргнул.
Уже вторая половина второго сезона — и вдруг появляется бабушка?
Может, бабушка Окадзаки — миллиардерша, готовая оставить ему всё своё состояние?
Нет, такое не вписывается в логику…
— Твой отец всё ещё искупает свою вину? — бабушка сменила тему.
Искупает?
Дун Бинь мгновенно понял.
Она о том времени, когда отец сидел в тюрьме!
Кстати, он ведь уже вышел, верно?
— Раньше он был совсем другим. Помню, ещё в средней школе все вокруг были против их брака. Но они на всё наплевали и поселились в маленькой квартирке…
Как только бабушка это сказала, Дун Бинь почувствовал, что что-то понял.
Как история отца Окадзаки… повторила историю самого Окадзаки!
Оба бросили школу, оба после выпуска стали жить с любимым человеком.
Работали, старались, боролись за будущее — потом жена умерла — потом сложили руки.
— Когда умерла твоя мать, этого было недостаточно, чтобы сломать его! Потому что ты был ещё маленьким! В тот день, здесь же, твой отец сказал, что вырастит тебя сам.
Собственные прошлые поступки пронзили его в настоящем как пуля в лоб.
В памяти Окадзаки отец всегда был опустившимся, пьющим человеком без нормального общения с сыном — чужими людьми под одной крышей.
Но разве так рождаются?
Одинокий отец, который работал и воспитывал сына, едва сводя концы с концами, — дотянул сына до старшей школы. И стал в его глазах тем самым ленивым отцом. Объектом ненависти.
— Чтобы заглушить тяготы работы, он начал пить, — спокойно сказала бабушка.
— И в пьяном угаре творил безумства.
Электрический разряд прошёл через сознание Дун Биня.
Значит… Вот почему в старшей школе, в пьяном состоянии, он случайно сломал сыну руку. И сын — баскетбольный спортсмен — навсегда простился с баскетболом.
— К тому времени, как ты вырос, он потерял всё.
— Я слышала, твоё нынешнее положение очень похоже на его. Именно поэтому я хотела рассказать тебе — дать тебе понять, каким человеком был твой отец когда-то.
— Он покупал мне сладкое, держал меня за руку, гулял со мной, выходил поиграть… Почему? Почему я это забыл?..
Окадзаки смотрел на непрекращающийся поток детских воспоминаний с застывшим лицом.
Ненависть к отцу заставила его избирательно вычеркнуть из памяти нежного отца, который когда-то был.
И Дун Бинь теперь понял смысл этого сюжета.
С любой точки зрения отец Окадзаки был ужасен.
Алкоголизм, спячка, никакой цели, потухший взгляд. Ещё и пять лет за решёткой.
Но при всём этом — от самого детства Окадзаки до его третьего года в старшей школе — он ни на один день не бросил сына.
Способностей было мало — но он делал всё что мог.
Зато теперь сам Окадзаки был хуже отца, которого так ненавидел.
Первый раз взял дочь погулять — когда ей пять. Первый подарок.
И то — как попало, лишь бы отвязаться.
Глядя на других — всегда видишь одни недостатки.
И только когда сам оказываешься на том же месте — понимаешь, что ты ещё жалче.
— Ты думаешь, твой отец — плохой человек? — спросила бабушка.
— Нет. Плохой человек — я. Я сейчас стою на том же месте, где стоял он, и я ещё слабее и беспомощнее его! — голос Окадзаки дрожал.
— Но он — моя гордость. Как человек, у него было много недостатков. Но как отец — он был замечательным, — мягко произнесла бабушка.
Дун Бинь не заметил, когда глаза стали мокрыми.
Это аниме — «Кланнад» — с таким простым сюжетом.
Но почему, почему такой простой сюжет резонирует в нём так сильно?
Отец Окадзаки, которого пять минут назад он считал ни на что не годным, — теперь казался ему лишь жалким и беспомощным.
В этом мире не у каждого получается добиться успеха просто потому, что он старается.
Если в мире есть десять тысяч успешных мест — за них борется миллион человек.
Отец Окадзаки просто не смог пробиться. Значит ли это, что он ничего не стоит?
Разве он не работал и не растил ребёнка, не уклонясь от обязательств?
Он совершал ошибки — но разве ошибки, которые он совершил, заслуживали того, чтобы от него отказались все? До такой степени, что собственный сын после выхода из тюрьмы так и не позвонил ему ни разу?
Фурукава Санаэ… Дун Бинь снова был поражён этой тёщей в аниме.
Поездка, которую она организовала, на первый взгляд — чтобы Окадзаки взял дочь погулять.
На самом деле — чтобы бабушка восстановила уже разбитое сердце Окадзаки, верно?
Если бы так продолжалось — Окадзаки рано или поздно стал бы вторым своим отцом.
В свете заката бабушка и Окадзаки вышли к полю цветов.
Усио продолжала упорно искать своего робота.
— Усио, игрушку, наверное, уже не найти. Ничего не поделаешь… — Окадзаки подошёл к дочери с виноватым выражением.
На этот раз — не отмахиваясь, а серьёзно разговаривая с ней.
— Поэтому я куплю тебе новую, хорошо?
— Вот эта — она одна такая! — голос Усио задрожал.
Сердце Дун Биня дрогнуло вместе с ним.
— Ты выбрал её для меня. Ты купил её для меня.
— Это был папа, в первый раз…
После этих слов — в тот самый момент — у телевизоров по всей стране Ся стало тихо.
После предыдущего разговора Окадзаки с бабушкой все эмоции зрителей были ещё погружены в отношения отца и сына.
И тут слова дочери погрузили всех ещё глубже.
Пятилетняя девочка под палящим солнцем провела весь полдень в цветочном поле — и не сдавалась.
Пять лет. Первый раз, когда папа взял её погулять. Первый подарок от него.
Сколько она любила эту игрушку — настолько же она любила своего отца Окадзаки.
А Окадзаки этот простой факт за пять лет так и не заметил.
У скольких зрителей в этот момент защипало в носу — и уже потекло, — никто не считал.
И последовавший разговор отца с дочерью добил окончательно.
— Тебе было одиноко, правда? — Окадзаки присел перед ней на корточки, глядя на дочь — глаза полны слёз.
— Угу.
— Тебе хорошо путешествовать со мной?
— Угу.
— Так и есть! Усио, можно я… буду рядом с тобой? Я всегда был плохим отцом. Но я… можно, я всегда буду рядом с тобой?
— Угу, я хочу, чтобы ты всегда был рядом! Только… сегодня я потеряла что-то важное, и так грустно… Папа, можно я… можно больше не сдерживаться?
Дочь смотрела на отца — голос срывался.
— Фурукава Санаэ говорила: места, где можно плакать, — это туалет и папины объятия!