Производство «Тетради дружбы Нацумэ» шло несравнимо ровнее, чем в своё время «Голос далёкой звезды».
Тогда — ни денег, ни людей. Почти всё на аутсорсе, а чужие рабочие группы разбросаны по разным местам: любая сцепка между отделами превращалась в отдельную логистическую операцию с непредсказуемым исходом. Теперь — другое дело. Костяк команды был свой, студийный, накладные расходы на коммуникацию — минимальные.
К концу августа ключевые кадры первого эпизода, художественные фоны и промежуточная анимация были готовы. Тысячи и тысячи листов разошлись по столам отдела покраски — каждый рисунок окрашивался строго по утверждённым дизайнам персонажей. Когда последний лист лёг на стол к составному отделу, рисовка и фоны слились воедино.
К началу сентября работа над изобразительной частью первого эпизода была в основном завершена.
— Ключевые кадры первой серии четвёртой, монтажные планы сто тридцать два — сто сорок пять, — раскладываю здесь. — Новый производственный координатор четвёртого эпизода, Ву Юй, положила перед Чжоу Сюнем стопку листов и серьёзно посмотрела на него — он как раз набрасывал раскадровку восьмого эпизода. — Прошу вас до завтра проверить и передать главному аниматору сериала, дядюшке Сюй Ли.
— Понял, постараюсь, — бросил Чжоу Сюнь, скользнув взглядом по стопке, и лицо у него стало немного стеклянным. Он прекрасно понимал: раньше десяти вечера сегодня уйти точно не выйдет.
— Режиссёр, а когда вы наконец сдадите раскадровку восьмого эпизода? — Производственный координатор восьмого, Чжан Моу, стоял рядом и говорил ровно, но с весомым подтекстом. — Вы уже на день выбились из графика. Если здесь задержка на один день, финальная сдача материала может сдвинуться на три-четыре.
— Знаю, гоню. До завтрашнего полудня нарисую. В моей скорости не сомневайся, — ответил Чжоу Сюнь, глубоко вдохнув. — Задержка из-за Лян Луна — с фоновой группой пришлось потратить слишком много времени на согласование. — Он сделал паузу. — И ещё: в пятом эпизоде ключевые кадры в основном у внешних художников — проследи, чтобы сдали вовремя. Не давай им расслабляться.
— Есть.
Тем временем Су Цзинлин, сидевшая рядом и торопившая раскадровку девятого эпизода, повесила трубку после короткого звонка и опустила кисть.
— Ван Цзин всё согласовал. Озвучание первого эпизода — завтра.
— Завтра! — Чжоу Сюнь встрепенулся — в глазах мгновенно зажёгся огонёк.
Торчать в офисе и рисовать бесконечные раскадровки с каждым днём давалось ему всё тяжелее. Работа в студии звукозаписи, конечно, тоже работа — нужно стоять за стеклом и добиваться от сэйю именно того звучания, которое он слышит у себя в голове. Но это хотя бы живая работа.
— Только до завтра вам ещё многое нужно закрыть, — Су Цзинлин посмотрела на него с невозмутимым видом классного руководителя, пришедшего проверить домашнее задание. — Хотелось бы, чтобы завтра вы явились на сессию свежим и сосредоточенным. Для этого сегодня нужно разделаться со всеми хвостами.
Пыл у Чжоу Сюня слегка поубавился.
— Понял. Сегодня не уйду, пока всё не закрою.
Су Цзинлин едва заметно кивнула и тихо добавила:
— Тяжело — сезонный сериал?
— Не то слово, — хмыкнул Чжоу Сюнь с кривоватой усмешкой. — Я думал, что был морально готов. Но к такой интенсивности — не был.
— Это потому что вы отвечаете за работу по-настоящему, — помолчав несколько секунд, сказала Су Цзинлин, не отводя взгляда от его профиля. — Многие режиссёры сбрасывают большую часть нагрузки на постановщиков эпизодов — так и самому легче дышать.
— Но у меня же есть ты — ты берёшь на себя немало, — улыбнулся он.
— Это другое. Я закрываю базовые процессы. Много, но не сложно. — Она покачала головой. — Вы же, совершенно очевидно, не можете отпустить ни один процесс, который влияет на стиль произведения. Слишком много деталей, где требуется ваш взгляд, ваше решение, ваш поиск. Отсюда и нагрузка — заметно выше, чем у среднего режиссёра.
— Ничего не поделаешь. — Чжоу Сюнь откинулся на спинку стула. — Устаю — и ладно. Зато спокойнее на душе.
Вот эту часть он не мог отдать в чужие руки. Один и тот же сценарий, но стоит режиссёрскому взгляду смениться — и вся история перестаёт быть той историей. Он знал это слишком хорошо: в прошлой жизни классика оставалась классикой только тогда, когда за ней стоял правильный человек. Бери другого постановщика — и от прекрасного материала может остаться лишь скучный ремесленный продукт, который зрители похоронят ещё до финала.
Су Цзинлин чуть улыбнулась. Такой ответ её устраивал.
Чем больше режиссёр держит в своих руках — тем более личным получается произведение. Если этот режиссёр талантлив — для аниме это только к лучшему.
В ту ночь они оба засиделись до двух часов — и только тогда, собрав вещи, разошлись по домам.
…
На следующее утро…
Сэйю, занятые в первом эпизоде «Тетради дружбы Нацумэ», пришли в студию заблаговременно.
Бай Цянь. Сюй Шу. Чжао Юнь. Бянь Миндун…
Все, кого больше месяца назад Чжоу Сюнь и Су Цзинлин отбирали лично, — выспавшиеся, собранные, полные рабочего настроя.
Чжоу Сюнь и Су Цзинлин стояли по другую сторону стекла в наушниках. На мониторе перед сэйю пошли первые кадры первого эпизода — без звука: фоны уже сведены с анимацией, и сцены неспешно оживали на экране.
Каждый из сэйю держал перед собой распечатку реплик. Когда на экране приближался момент реплики — они вступали, попадая в ритм с движением губ персонажа, и из каждого горла выходило что-то живое.
— Это… неужели…
На экране Нацумэ уставился на оборванную верёвку — ту, что он нечаянно задел и порвал, — лицо серьёзное, напряжённое.
Сюй Шу тут же подал голос — тёплый, мягкий, по-юношески негромкий:
— Вот оно что. Моя печать снята.
Чжао Юнь немедленно открыл рот.
— Стоп, — Чжоу Сюнь нажал кнопку. Его голос прошёл в студию. — Пока Нянко-сэнсэй не появился в кадре — его голос должен быть ниже и мрачнее. Так, чтобы у слушателя промелькнула мысль: это что, печать адского демона разрывается?
— Извините, режиссёр. — Чжао Юнь, выпускник этого же года, виновато поклонился — в сторону стекла и в сторону партнёра Сюй Шу. — Давайте ещё раз.
Дубль повторили. На этот раз Чжао Юнь нашёл нужную краску с первой попытки — Чжоу Сюнь молча кивнул. Запись пошла дальше.
И вот — момент появления Нянко-сэнсэя.
После нагнетания тьмы, зловещего мерцания и клубов призрачного дыма из мглы соткалось нечто — толстый, смешной трёхцветный кот с физиономией, от которой хочется немедленно почесать за ушком.
Чжао Юнь выдал:
— Надо же, человеческое существо — и ни капли страха. Наглость, достойная уважения.
Тот голос — ленивый, чуть комичный, с неожиданной щепоткой мимимишности — в сочетании с только что царившей в кадре жутью дал именно тот эффект, ради которого и писался этот контраст.
Смешно. По-настоящему смешно.