Цянь Юй была немного замкнутой — взгляды всего зала её смущали.
— Хотя это всего лишь моё мнение. Если я сказала что-то не то, просто не обращайте внимания.
Ван Цзин обвёл взглядом остальных. Даже Су Цзинлин — и та чуть сдвинулась в сторону Чжоу Сюня на полшага, и напряжённая складка между бровями заметно разгладилась.
Она была убеждена. Это читалось без всяких слов.
Хотя именно на её плечи ляжет наибольшая часть дополнительной работы.
Чжоу Сюнь и без того был завален делами по горло, поэтому во многих производственных вопросах он лишь обозначал задачу — а дальше именно Су Цзинлин разбиралась в его требованиях и воплощала их в реальность. Порой в час-два ночи она ещё вела переговоры с Ван Цзином и руководителями подрядчиков. В серьёзности подхода к работе Чжоу Сюнь ей уступал — это он признавал честно.
— Эх… — Ван Цзин выдохнул и посмотрел на Чжоу Сюня. — В анимационном производстве единственная неизменная закономерность — это то, что сюрпризы неизбежны. На этом предварительном просмотре сюрприз преподнёс режиссёр. Для меня это одновременно и неожиданность, и что-то совершенно предсказуемое.
Он помолчал секунду, потом добавил деловито:
— Раз уж так вышло — времени у нас и без того в обрез. Если нужно переделывать эти несколько десятков сцен… завтра вечером, не позже, жду от тебя готовую раскадровку с твоим «цирком». А я сегодня же ночью начну созваниваться с аниматорами на новые кадры.
Ван Цзин был человеком решительным: стоило ему принять решение — и в голове у него уже разворачивался чёткий производственный план с дедлайнами для каждой из десятков сцен.
— С бюджетом справимся? — спросил Чжоу Сюнь.
— С натяжкой, — отозвался финансовый ответственный. — Предыдущие этапы обошлись дешевле плана — переделок было немного. Так что небольшой резерв есть, как раз сюда и пойдёт.
— Ну раз так… — Чжоу Сюнь посмотрел на полтора десятка человек перед собой.
— Потерпите меня ещё раз. Дайте мне снова сделать по-своему. У «Голоса далёкой звезды» есть ровно два пути: стать последней работой нашей Dream Animation — или стать той самой работой, которая поднимет студию из пепла.
Он сделал паузу.
— Но как бы то ни было — мы выкладываемся до конца. Результат может не оправдать надежд. Зато потом — не придётся жалеть.
……
В ту ночь Чжоу Сюнь не спал.
До самого утра он прокручивал в памяти классические сцены «цирка» из «Эврики Семь», «Евангелиона», «Макросса», «Гандама» и других тайтлов прошлой жизни — воссоздавал в голове каждый кадр, а потом брался за карандаш.
И в какой-то момент его лицо осветилось радостной искрой.
Система, похоже, не запрещала ему заимствовать раскадровку — только сюжет был неприкосновенен.
Чжоу Сюнь криво усмехнулся.
Что ж. Добро пожаловать, Франкенштейн-режиссёр.
Он собирался сшить воедино лучшее из того, что видел.
На другом конце города Ван Цзин, производственный администратор, тем временем бомбардировал звонками всех знакомых аниматоров.
Чжоу Сюнь особо предупредил его: нужны только лучшие из лучших. Рядовой аниматор с такими кадрами попросту не справится.
И от этого на душе у Ван Цзина было ещё тяжелее.
Март. Конец месяца. Все по-настоящему сильные аниматоры давно законтрактованы на летний сезон — июльские тайтлы. Широкая сеть знакомств — штука полезная, но не безграничная.
…
Су Цзинлин вернулась домой с охапкой рабочих материалов по «Голосу далёкой звезды». Она перебирала их, глядя на то, как замысел превратился из голой концепции в полуготовый продукт.
Воспоминание о сегодняшнем предварительном просмотре всё ещё жило в груди — сердце отзывалось тихими толчками.
Она повернулась на бок и встретилась взглядом с собственным отражением в зеркале трюмо.
Волосы рассыпались по плечам домашней пижамы. Белое лицо едва тронул румянец. Глаза — не такие холодные и непроницаемые, как при людях.
Она знала это состояние.
Да. Она была увлечена.
Так бывает, когда произведение задевает что-то настоящее внутри — когда оно тебе по-настоящему нравится.
И ей не терпелось, чтобы завтра наступило быстрее. Хотелось увидеть раскадровку с «цирком» — ту самую, ради которой Чжоу Сюнь был готов снести почти готовую работу и начать всё сначала.
Перед внутренним взором мелькнул его образ. Су Цзинлин перевела взгляд в потолок.
Чем дольше она с ним работала — тем больше он казался ей сплошной загадкой.
Непостижимый человек.
Откуда такая перемена за каких-то полтора месяца?..
……
На следующий день, шестого, в девять вечера.
Главный аниматор Сюй Ли, ассистент режиссёра Су Цзинлин и производственный администратор Ван Цзин всё ещё ждали новой раскадровки.
Наконец дверь кабинета открылась, и оттуда вышел Чжоу Сюнь — с внушительной стопкой листов в руках, с синяками под глазами и с волосами, которые он так часто дёргал в порыве отчаяния, что они встопорщились и завились, как после дешёвой химической завивки.
С вечера прошлого дня, когда он объявил о переделке, Чжоу Сюнь домой не возвращался — безвылазно сидел в своём кабинете.
Казалось бы — всего лишь раскадровка для «цирка». А всё равно нарисовать её было мучительно тяжело.
К тому же Чжоу Сюнь сам по себе был аниматором так себе, поэтому в моменты особенного страдания оставалось только рвать на себе волосы, чтобы хоть как-то унять растущее раздражение.
При виде его живописного вида Сюй Ли не сдержался и фыркнул.
— Племяш, оно того стоило? Сдержал бы вчера эти бьющие через край творческие порывы — и никакой сверхурочной пытки сегодня.
— Вы молодец, режиссёр. Держитесь, — произнёс Ван Цзин, и в его словах хоть раз прозвучало что-то человеческое. — Подождите, я угощаю вас рамэном.
Су Цзинлин посмотрела на измотанного Чжоу Сюня и коротко кивнула.
Вот так и должен выглядеть человек, который выкладывается до конца.
— Рамэн… — Чжоу Сюнь слабо дёрнул щекой.
Ладно. Раз угощают — не привередничай.
Хотя в ту лапшичную с Су Цзинлин они наведывались уже, наверное, больше десяти раз, и он успел изрядно от неё устать. Зато характер у сестрицы Су был постоянным — это он ценил. В меню были добрых полтора десятка вкусов, а она раз за разом заказывала одно и то же, не позволяя взгляду блуждать в поисках альтернатив.
Сюй Ли взял из рук Чжоу Сюня стопку листов и с улыбкой развернул первый.
Улыбка застыла.
Зрачки заполнились сложнейшей раскадровкой.
Каждая сцена — объём прорисовки в два-три раза плотнее обычного. Ракет — в разы больше, они мчатся непрерывным, сплошным роем. Фигурка — по всей видимости, меха Линь Цзя, нарисованный рукой Чжоу Сюня, — ввинчивается в узкие зазоры между снарядами, камера вслед за ней переворачивается, снова переворачивается. Масштаб фигуры в кадре стремительно меняется — скорость такая, что глаз едва успевает. Переворачивается не только ракурс персонажа — фоновые декорации тоже следуют за ним в микросмещениях.
Сюй Ли без труда представил себе, каково будет смотреть это на экране. Некоторые зрители, те что укачиваются даже за игровым рулём, скорее всего, просто поплывут.
Он листал дальше — кадр за кадром — и в конце наконец добрался до финального сверхдлинного плана, который Чжоу Сюнь придумал для концовки «Голоса далёкой звезды».
Рывок из-за пределов атмосферы. Невероятная траектория движения. Скорость, за гранью разумного. Прыжки, уходы, нырки — сквозь строй из сотен инопланетных меха, наперегонки с лавиной ракет — переворот, разворот, прорыв из окружения — и наконец Линь Цзя: обе ноги отрублены, одна рука уничтожена, двигаться может только второй рукой. Израсходовав до последней капли весь энергозапас меха, она выбрасывает сорокаметровый лазерный меч — и разрубает инопланетный флагман надвое.
Это…
Рука Сюй Ли дрогнула.
Он просто представил эту сцену — и в груди что-то всколыхнулось, горячее и живое.
Романтика настоящего мужика — это море звёздного простора.
Вот каким должен быть бой меха среди звёзд. Вот каким.
Правда…
Поскольку все прежние ключевые кадры уже были отрисованы — кроме тех самых сцен, которые теперь шли под переделку, — у него как у главного аниматора в последнее время почти не было срочной работы. А значит, было время самому засесть за рисунок и взять эти кадры на себя.
— Ты хочешь, чтобы я это нарисовал? — голос Сюй Ли взлетел на тон выше.
— Вы не справитесь, дядюшка Сюй? — Чжоу Сюнь посмотрел на него ясными, невинными глазами. — Я понимаю, это действительно сложно. Если вы не потянете, то…
— Кто сказал, что не потяну?! — лицо Сюй Ли мгновенно изменилось, и в круглых щеках мелькнул упрямый огонь. — Просто… пусть Ван Цзин найдёт побольше аниматоров в подмогу. Эти сцены — не чета обычным. Один не вытяну, по времени не выйдет.
Интонация была тяжёлой, серьёзной.
Чжоу Сюнь невольно улыбнулся.
Самое сложное в этих сценах — не техника рисунка, а нечто другое. Воображение. Способность придумать, как именно это должно двигаться, — вот что по-настоящему редко. В его прошлой жизни в Японии никогда не было дефицита аниматоров с отменной рукой. Но людей, у которых хватало фантазии — и смелости — изобрести подобные сцены… таких были единицы на тысячи.
Не зря же техника называется «цирком Итано».
Итано был не лучшим аниматором Японии по чистоте рисунка. Но именно он первым додумался поджечь пятьдесят ракет-фейерверков с мотоцикла и запомнить, как они летят, — только чтобы потом воссоздать это на бумаге. За что, кстати, и получил ожоги.
Просить Сюй Ли или других опытных аниматоров страны Ся придумать эти сцены с нуля — это было бы жестоко.
Но попросить их нарисовать готовую раскадровку — другое дело. Погрызут кость, зубы не сломают.
……
Седьмого марта.
Вся студия Dream Animation и все её подрядчики разом пошли на штурм.
Десятки переделываемых сцен воздушного боя — благодаря широкой сети контактов Ван Цзина, Сюй Ли и Су Цзинлин — были переданы достаточному числу опытных аниматоров, нанятых за немалые деньги. Те засели за работу в режиме боевого форсажа.
Не отставала от них и студия художника-постановщика Лян Луна, у которого с Чжоу Сюнем давно сложились добрые отношения: фоновые декорации тоже шли под переделку.
Прошло ещё несколько дней.
В городе Ло наконец прекратился снег.
Сугробы начали таять. Воздух похолодал ещё сильнее.
Но все вокруг чувствовали: весна уже на пороге.
До выхода «Голоса далёкой звезды» в эфир оставалось… девятнадцать дней.