— Таки, это ты?
На горном хребте, в лучах закатного солнца, они стояли лицом к лицу.
Через три года разлуки — это ощущение романтики разлилось по всему залу, захлестнув каждого зрителя.
— Я пришёл к тебе. Нелегко было добраться — ты так далеко… — с улыбкой произнёс Татибана Таки.
— Но ведь ты… я должна была… три года назад…
Мицуха уже знала о метеорите, который три года назад нанёс удар по Итомори, и понимала: стихийного бедствия ей не избежать.
Таки прямо сказал ей, что выпил её кутикамидзакэ — и снова установил с ней связь.
Впервые встретившись лицом к лицу, двое говорили на горном хребте всё, что накопилось.
Ань Лу смотрела — и улыбка сама собой расцветала на её лице.
Главное отличие этой работы от всего, что режиссёр Чжоу Сюнь создал прежде: отдельные моменты ранят — но в целом это история, наклонённая в сторону счастья.
Закат угасал. Катаварэ-доки уходило.
— Мицуха, давай запишем имена, чтобы не забыть после пробуждения.
Ань Лу встрепенулась.
Вот оно. Вот откуда название.
Из-за причинно-следственной коррекции искажённого пространства-времени воспоминания влюблённых при переносе стирались — поэтому заблаговременно записанные имена должны были уберечь от забвения.
Но… правда ли это сработает?
Ань Лу вспомнила более раннюю сцену: записи на телефоне главного героя о другом человеке сами собой превратились в нечитаемую кашу и исчезли. Если написать имя на ладони — разве оно не пропадёт точно так же?
Пока она ещё обдумывала этот вопрос, Татибана Таки на экране застыл на месте.
Небо темнело. Он успел написать только на ладони Мицухи — и она исчезла.
Вернулась в…
Три года назад!
Сердца Ань Лу и всего зала одновременно сжались.
Мицуха, почему ты ушла? Таки же ещё не написал «твоё имя» на своей ладони!
Потом развернулась сцена, которую ни Ань Лу, ни зал не хотели видеть.
Под ночным небом Татибана Таки бормотал сам себе.
— Твоё имя — Мицуха. Всё в порядке, я помню. Твоё имя — Мицуха… имя это… Ми-цу…
— Имя это… ты — ты — ты кто?
— Зачем я сюда пришёл? Я пришёл к ней, спасти её, я хотел, чтобы она была жива.
— К кому я пришёл? Кого хотел спасти? Кого хотел уберечь?
Камера медленно повернулась. Нахлынула фоновая музыка. Мучительное выражение на лице Татибана Таки. Звёздное небо — и море облаков, таких близких, что, кажется, рукой достать.
— Кто это? Кто… твоё имя…
У Ань Лу перехватило горло. Ещё немного — и она бы разрыдалась.
Что это вообще за правила? Они даже имена не могут запомнить?
И в этот момент она вдруг остро осознала, какой же ценной была способность героев «Врат Штейна» и «Re:Zero» хранить воспоминания в новой мировой линии, не поддаваясь причинно-следственной коррекции. Татибана Таки — просто обычный человек. Через время его перебросило лишь благодаря наследственному дару семьи Мицухи, но сам он — ничем не особенный.
— Так что, в итоге — Мицуха спасена или нет?
— Главный герой уже забыл Мицуху — как ему вообще понять, удалось ли ему то, ради чего он пришёл?
— Даже если Мицуха спасена и мировая линия изменилась — они же оба забыли друг друга. Для них теперь нет ничего, кроме чужих лиц.
— Чёрт… это не «Пять сантиметров в секунду», где они разминулись в толпе и потеряли друг друга навсегда?
…
В зале поднялся приглушённый шёпот.
А Мицуха — вернувшаяся в ту ночь три года назад с памятью об ударе метеорита — вскочила и помчалась через городок. Нужно было убедиться, что план эвакуации, который Таки успел запустить, находясь в её теле днём, идёт как надо.
В небе уже горел метеорит — его траектория стала видна невооружённым глазом.
Городок жил как обычно. Жители праздновали. Идиллия.
Друг Мицухи, Чи Сы, поверил её словам о метеорите и пробрался на подстанцию…
Он уничтожил главный блок энергоснабжения всего городка.
Но этого было мало. Мицухе нужно было добраться до отца — до мэра — и под предлогом отключения электричества выйти в эфир, призвав всех жителей бежать в убежище.
На тёмной дороге она мчалась изо всех сил — и вполне классически грянулась наземь на ровном месте.
И тут случилась сцена, которая выбила слезу у Ань Лу.
На окровавленной ладони Мицухи — «имя», написанное Татибана Таки в час катаварэ-доки. Лёжа на земле, она наконец разглядела его при свете…
Это было не имя.
Это были три других слова.
«Я люблю тебя!»
Если имя стёрла бы причинно-следственная связь — то эти слова, в которых живо настоящее чувство, — неужели они тоже исчезнут?
Ответ был очевиден: нет.
Увидев эти три слова, Мицуха смеялась и плакала одновременно.
В зале у многих зрителей с низким порогом слёз сами собой потекли по щекам дорожки.
В небе метеорит распорол ночную тьму — крупный обломок отделился от него и пошёл вниз, прямо на Итомори.
В последний момент Мицуха добралась до мэрии, в яростном споре сломила отца и вырвала его согласие на экстренную эвакуацию.
В реальной жизни такое государственное решение за несколько минут, конечно, невозможно.
Но в фильме это не было взято с потолка — ранее уже было заложено зерно: отец Мицухи знал о мистическом даре путешествий их семьи. Именно поэтому, когда дочь заговорила с такой неожиданной твёрдостью, он дал слабину. Он выбрал — поверить словам дочери о метеорите.
В кинотеатре грянул оглушительный гром.
Метеорит упал. Ударная волна уничтожила Итомори.
Ань Лу смотрела на экран с остановившимся взглядом.
По правде говоря, судьба жителей Итомори её сейчас волновала меньше всего. Такие сюжеты всегда затягиваются под конец — но неизменно приходят к счастливому финалу. Это само собой.
Куда важнее другое: что с Мицухой? Что с Татибана Таки?
«Я люблю тебя» на ладони Мицухи — это было невыносимо трогательно.
Но при этом Татибана Таки в реальном мире тоже забыл Мицуху.
А спасшаяся Мицуха тоже забыла Татибана Таки!
Когда это дошло до зрителей, по залу разлилось смутное, тягостное беспокойство.
— И что теперь? Как дальше? — моргнула Ань Лу.
Аниме отвечало без промедления: кадр перенёсся на несколько лет вперёд — главный герой только что окончил университет.
Отказы на собеседованиях. Поиски работы. Встречи с друзьями.
Но всё это время, с нескольких лет назад и по сей день, внутри у него жило ощущение: он кого-то забыл. И всё время искал этого кого-то.
Разве не то же самое было с главным героем «Пяти сантиметров в секунду» в последней части? Такаки почти забыл Акари — но подсознательно продолжал её искать.
— Этот фильм по ощущению напоминает… «Пять сантиметров в секунду», — серьёзно подумала Ань Лу.
И тут же сердце наполнилось ожиданием.
В «Пяти сантиметрах» герои разошлись в толпе навсегда — так и не встретились в последний раз.
А «Твоё имя»?
Что ждёт Таки и Мицуху?
Трагедия, как в «Пяти сантиметрах», — или что-то другое?
Картинка на экране стала неоднозначной.
Таки сидел в кафе. За соседним столиком выросшая подруга Мицухи оживлённо говорила с Чи Сы о свадьбе. Таки вышел из кафе. Перейдя пешеходный мост, он в снежной метели едва не столкнулся с Мицухой, шедшей опустив голову.
Оба почувствовали что-то неуловимое и обернулись — но увидели только спины друг друга.
— Да что ж такое, старый вор Чжоу Сюнь, хватит!
— Это нормально вообще?
— Да дайте им уже встретиться!
— Разошлись, едва коснувшись, — и так оставить?! Лезвие тебе в ответ, режиссёр!
— Нет, режиссёр Чжоу Сюнь, тебе нравится людей изводить?
…
Зал шептался всё активнее. Но накал ожидания их встречи был поднят до предела.
В многолюдном Шанхае, где жили и работали десятки миллионов человек, Татибана Таки и Мицуха существовали в своих отдельных мирах. Пересечься им было попросту не из чего. Случайное столкновение в снежную ночь — просто совпадение, и всё.
Оба жили с пустотой в груди: то и дело просыпались по ночам в слезах, ощущая, что что-то важное потеряно, — но вспомнить не могли ничего.
В вагоне метро Таки и Мицуха стояли у окна. Оба одновременно посмотрели в стекло — и увидели друг друга на поезде, идущем в другую сторону. На обоих лицах застыло одинаково потрясённое выражение.
— Я всегда ищу, — зазвучало за кадром голосом Таки.
— Ищу… кого-то! — откликнулся внутренний голос Мицухи.
Камера взмыла вверх. Два поезда разъезжались в разные стороны города, унося секунду зрительного контакта в никуда.
Музыка взорвалась кульминацией.
На следующей станции оба выскочили из вагонов одновременно.
Бросились искать — в переулках, в толпе, среди городских кварталов.
Ань Лу смотрела — сердце сжималось.
Ну, режиссёр Чжоу Сюнь, ты и даёшь!
Поиск. Ещё поиск.
И наконец.
На какой-то лестнице — Таки стоял на ступеньках выше, Мицуха — внизу. Они смотрели друг на друга.
В душе у каждого тысячи слов — и ни одного, которое можно было бы произнести.
Что сказать? Что говорят незнакомому человеку, которого видят первый раз в жизни?
Мицуха и в обычных обстоятельствах была замкнутой и тихой.
Выражение лица Таки тоже было мучительно противоречивым.
Оба сделали вид, что просто прохожие — один пошёл вверх по ступенькам, другая вниз.
Ань Лу почувствовала, как внутри всё снова скрутилось в узел.
Но в итоге эти двое не повторили судьбу «Пяти сантиметров в секунду».
— Скажите… мы раньше не встречались? — первым решился Таки.
Когда эта фраза прозвучала — в зале у многих расплылись улыбки.
Это же классический предлог для знакомства на все времена.
— Мне тоже так кажется… — откликнулась Мицуха — и слёзы сами покатились по щекам.
На экране появилось название фильма.
«Твоё имя».
История обрывалась там, где воображению остаётся простор.
Ань Лу откинулась в кресле.
В голове ещё прокручивались сцены «Твоего имени».
По сравнению с «Пятью сантиметрами» этот фильм исцелял — в сто раз щедрее, в сто раз теплее.
Но при этом финал тоже не давал удержать слёзы.
Люди плачут от боли. Но люди плачут и от того, что их переполняет.
«Твоё имя» и «Пять сантиметров» были похожи по ощущению во время просмотра — но в самом конце расходились в разные стороны, как два пути на развилке.
Время, пространство, любовь — всё то же ядро пронизывало оба фильма насквозь.
Но если «Пять сантиметров» от первого кадра до последнего не верили в любовь — то «Твоё имя» от первого кадра до последнего утверждали обратное: любви можно доверять. Создатель выбирал верить.
Даже если воспоминания стёрты — достаточно одного взгляда в бескрайней толпе, чтобы понять: вот тот человек, которого я искал.
Воспоминания можно уничтожить. Но чувства — нельзя. Они уходят в самую глубину — и ждут часа, когда их разбудят.
Кто-то в зале вышел с чуть покрасневшими глазами. Кто-то — с пустым, отрешённым взглядом. Кто-то — с грустью. Кто-то — со светлым лицом.
Хорошее кино всегда оставляет в тех, кто его посмотрел, что-то своё — мысль, чувство, след.
Те, кто никогда не любил, воспринимали «Твоё имя» просто как блестящую романтическую фантастику. Но те, кто носил в себе какую-то историю, — слышали в нём другое, более личное.
Первая реакция Ань Лу после «Твоего имени» оказалась не такой острой, как год назад после «Пяти сантиметров». Но чем дольше она сидела в кресле и думала, тем отчётливее ощущала, как послевкусие фильма медленно поднимается — как аромат хорошего чая, который раскрывается не сразу.
Выйдя из зала вместе с потоком зрителей, она обнаружила снаружи очередь на следующий сеанс. Помедлила секунду — и подошла к кассе. Взяла второй билет на «Твоё имя».
Она была в этом не одна. Многие из тех, кто выходил с премьеры с покрасневшими глазами, тоже возвращались к кассе и снова покупали билет.
Ань Лу открыла три своих фан-группы режиссёра Чжоу Сюня и написала несколько слов — весь опыт первого просмотра в нескольких словах.
«Лучше "Пяти сантиметров в секунду"!»
Фанаты в группах понимали, какой вес несёт эта фраза.
Возможно, «Пять сантиметров» глубже по взгляду на любовь и точнее по выстроенному чувству. Но по тому, что оставляет в душе, — «Твоё имя» уходило куда дальше.
В конце концов, в реальной жизни и так достаточно тяжело.
Пусть любовь будет чуточку менее жестокой.