В пятницу, стоило отгреметь свежей серии «Мобильного воина Гандам SEED», как весь мировой анимационный цех снова загудел об одной-единственной сцене: Кира и Асран Зала, разделённые сетчатой оградой, стоят лицом к лицу, и Асран возвращает другу того самого механического птаха, которого когда-то сам ему и подарил.
И лишь к вечеру поклонникам «Стального алхимика» удалось наконец перетянуть общий гомон на свою вещь — ту, что как раз сегодня выходила в эфир.
Е Ниншуан оторвала взгляд от вороха постов гандамовских фанатов и красноречиво поджала губы — слов не находилось.
Да, «Гандам» нынче гремел на всю округу, но не всякий любитель анимации готов был рукоплескать ему без разбору.
Вот хоть саму Е Ниншуан взять: на её вкус «Гандаму» до «Стального алхимика» было как до луны.
Ну сами посудите: в «Гандаме SEED» у Киры с Флей уже всё зашло дальше некуда, а он знай наводит шуры-муры с Лакус Клайн.
Словом, все эти запутанные амурные кружева вокруг главного героя были ей поперёк горла, и «Гандам SEED» в её глазах порядком потускнел. Зато новая работа режиссёра Чжоу Сюня, «Стальной алхимик», пришлась ей по сердцу.
И в сюжете, и в рисунке сквозила какая-то неуловимая тонкость, что так и manила к себе.
Оно и немудрено — ведь у истоков «Стального алхимика» стояла женщина.
У сёнэн-экшенов из-под женского пера почерк и впрямь совсем иной, нежели у мужчин-мангак.
Взять хоть «Реборн!», хоть «Клинок, рассекающий демонов» — обе вещи вышли из-под руки художниц, и душевные метания героев там прописаны куда как тоньше.
За душевной болтовнёй с товарищами по «Стальному алхимику» на форуме — где дружно перемывали кости кобелю Кире из «Гандама SEED» и в один голос сокрушались, отчего же режиссёр Чжоу Сюнь не отдал бразды главного героя безупречному, писаному богу Асрану Зале, — Е Ниншуан и не заметила, как стрелки подкрались к восьми вечера.
Вторая серия «Стального алхимика» вышла в эфир минута в минуту.
Впервые зазвучала вступительная заставка — та, что в первой серии ещё не появлялась.
Углядев в графе композитора всё то же имя — Чжоу Сюнь, — Е Ниншуан только рукой махнула: сил возмущаться уже не осталось.
Что ни говори, а более совестливого режиссёра во всей стране Ся было не сыскать.
В своих работах он и вступительную, и финальную тему, почитай, всегда брал на себя.
Песня, как и всегда, ласкала слух. Стоило заставке отзвучать, и через короткий разговор старшего брата Эдварда с младшим, Альфонсом, история нырнула в детство героев.
Росли Эдвард и Альфонс при матери и ещё сызмальства выказывали недюжинный дар к алхимии.
【Чтобы что-то получить, нужно отдать нечто равноценное. Таков закон равноценного обмена. Тогда мы свято верили, что в этом и заключена истина мира…】
Раздался голос рассказчика.
Лицо Е Ниншуан разгладилось.
Так и есть: вторая серия взялась за прошлое Эдварда и его младшего брата.
Отчего же эти двое обернулись — один калекой, другой бездушной с виду стальной оболочкой?
Какого врага им довелось повстречать?
Уж не в путь ли за местью пустились братья?
Е Ниншуан, снедаемая любопытством, смотрела дальше.
Экран развернул тёплые, домашние картины: мать рядом, а братья корпят над премудростями алхимии.
Отец без всякой причины бросил жену с детьми, мать поднимала обоих одна, а бок о бок росла и подруга детства — соседская дочка Уинри.
А потом… линия, где родители Уинри, полевые врачи, гибнут на войне в Ишваре.
И спор Уинри с братьями — можно ли вернуть тех, кого забрала смерть.
【Их наверняка можно вернуть. Я вычитал в книге — если пустить в ход алхимию, их можно возвратить…】
На этих словах лицо Е Ниншуан посерьёзнело.
И правда, ведь весь мир этого аниме стоит на том, что алхимику подвластно сотворить что угодно.
Стало быть, собери все нужные вещества — и можно преобразовать человека?
Воскресить мёртвого?
Да разве это не удел одних лишь богов?
Тут Е Ниншуан подобралась.
Но соседка-старушка живо отчитала детей: не дело это, не дозволено.
Однако поворот не заставил себя ждать…
Мать братьев, Эдварда и Альфонса, свалила хворь.
Болезнь сожрала её в одночасье. На смертном одре мать сжала ладони обоих сыновей — да так и угасла.
Досмотрев до этого, как было Е Ниншуан не смекнуть, куда повернёт дальше?
Ведь весь фильм исподволь твердил: человеческое преобразование — под строжайшим запретом.
А теперь, когда мать мертва, станут ли братья считаться с каким-то там запретом?
«Чтобы что-то получить, нужно заплатить цену…» — эта фраза набатом отдавалась у Е Ниншуан в голове.
«Неужто…»
Долго гадать ей не дали — сюжет не оставил на раздумья ни минуты.
Братья вычертили у себя дома огромный круг преобразования.
【Вода — 35 литров, углерод — 20 килограммов, аммиак — 4 литра, известь — 1,5 килограмма, фосфор — 800 граммов, соль — 250 граммов, селитра — 100 граммов, фтор — 7,5 грамма, железо…】
После долгого, будто с потолка взятого перечня — точь-в-точь кулинарный рецепт — Е Ниншуан растерялась.
И снова раздался голос рассказчика.
【Вот вещества, из которых складывается человеческое тело.】
Лицо Е Ниншуан вмиг застыло.
Да и у многих зрителей по ту сторону экранов по спине пополз неприятный холодок.
«Это что же, живой человек вроде меня слеплен вот из этого? Да на всё про всё и сотни юаней не уйдёт — а тут, поди ж ты, все до единого элементы людского тела».
【Тело-то мы собрали… а чем платить за мамину душу?】
Голос Альфонса, обращённый к брату Эдварду, тут же царапнул Е Ниншуан по сердцу.
И впрямь: чем откупиться за человеческую душу, из чего её выплавить?
От этой короткой сцены у Е Ниншуан на миг похолодела кожа на затылке.
На экране братья надрезали пальцы, и вещества внутри круга слились воедино.
Копилась, сгущалась могучая сила.
В самом сердце круга словно бы обретало очертания женское тело…
Но у самой кромки Альфонса подхватило вихрем, разъяло без остатка и утянуло в бездну…
Е Ниншуан поняла яснее ясного — вот она, цена.
Но не слишком ли это жестоко?
А что же с матерью братьев?
Очнувшись, Альфонс увидел лишь тяжко израненного Эдварда — тот успел приковать душу брата к рыцарским доспехам!
Лицо Эдварда исказила скорбь.
Оба брата не сводили глаз с того, что корчилось в самом центре круга, — с комка гниющей плоти.
Преобразование провалилось.
Жизнь и правда удалось выплавить.
Вот только повернётся ли язык назвать это человеком?
У Е Ниншуан рот приоткрылся сам собой.
И это — цена?
Принести этакую жертву — и всё впустую, преобразование не удалось?
А всё, из-за чего братья остались калеками и лишились тел, сводилось к одному…
Они хотели вернуть мать.
Хотели увидеть её ещё хоть разок.
Это было попросту невыносимо.
Режиссёр Чжоу Сюнь, ну к чему было уготовить героям столь горькую долю?
Е Ниншуан смотрела и уже начинала закипать, честя режиссёра Чжоу Сюня на все корки про себя.
С этого мгновения история легла на грудь тяжёлым камнем.
Сознавая, что по его вине брат лишился тела, Эдвард, стиснув зубы от боли, спустил все семейные сбережения на механические руку и ногу.
И в тот самый час дал себе зарок стать государственным алхимиком.
Под ясным небом стояли двое: у одного — стальные рука и нога, у другого и вовсе нет тела, одна лишь душа, прикованная к доспехам.
Спустя несколько месяцев после той потери братья впервые, как в былые дни, вместе вышли к ручью.
Полилась скорбная мелодия — та самая божественная вставная песня «Братья» из «Стального алхимика» образца 2003 года.
На берегу братья принялись спарринговать, совсем как прежде.
Два чёрных силуэта сходились и расходились в ловком, отточенном танце схватки.
Но Е Ниншуан понимала: как бы гибко они сейчас ни двигались, как бы ни притворялись обычными людьми, — прежнему уже не бывать.
У Эдварда хоть тело по большей части уцелело, а вот младший, Альфонс, и живым-то не считался — так, алхимическое создание, душа, пришпиленная к латам кровавой печатью.
【Брат, ты ведь потому рвёшься в государственные алхимики, что всё ещё надеешься преобразовать маму?】 — спросил Альфонс.
【Ты же сам тогда сказал, что это мы во всём виноваты…】
【Это я всему виной. Не спасай я твою душу — не пришлось бы расплачиваться твоей рукой…】
От слов Альфонса у Е Ниншуан едва не хлынули слёзы.
【Не тревожься. Я непременно отыщу способ вернуть тебе тело. И маму преобразовать больше не стану — теперь-то я всё понял.】 — Эдвард опустил голову, и в уголках его глаз стояли слёзы.
【Наверное… той цены, что стала бы равной маминой жизни… просто нет на всём белом свете…】
В этих словах таился двойной смысл.
На поверхности — они лишь растолковывали закон равноценного обмена в алхимии.
А по правде — каждому зрителю страны Ся почудилось, будто Эдвард обращается прямо к нему.
Мелодия «Братьев» как раз в это мгновение взмыла к своей вершине.
Братья порешили пуститься в путь — искать способ вернуть друг другу тела.
А перед уходом сожгли отчий дом дотла.
Мать в могиле, дом в огне, а сами братья — один калека, другой стальное чудище.
Отныне у двоих мальчишек, которым едва сравнялось по десять, не осталось дома!
Оглядываться они не хотели — да и не смели.
А потому сами отрезали себе все пути назад.
Вторая серия «Стального алхимика» обрывалась на одиноких силуэтах братьев, уходящих прочь на фоне пылающего родного дома.
Глаза Е Ниншуан покраснели — а ведь она загодя готовила себя к худшему…
И всё равно горечь второй серии «Стального алхимика» перехлестнула через край её ожиданий.
【Наверное… той цены, что стала бы равной маминой жизни… просто нет на всём белом свете…】
Эта истина, что вроде бы ведома каждому, нынче вечером через историю «Стального алхимика» тронула сердца всех до единого любителей анимации.
…