Цинь Юйшэн умолкла. Слова Су Цзинлин были просты, но стоило на секунду примерить на себя положение Чжоу Сюня — и в голове тут же начинало ломить.
— Значит, он из тех, кто растёт именно под давлением? — спросила она.
— Именно так, — ровно ответила Су Цзинлин.
— Хм, любопытно. — Цинь Юйшэн фыркнула. — Тогда, выходит, когда я публиковала его громкие слова, мне стоило ещё покрасочнее всё расписать — надавить на него посильнее. Глядишь, и «Тетрадь дружбы Нацумэ» вышла бы ещё лучше. Может, и вправду умудрился бы побить рейтинги федеральных каналов.
— Неужели вы, Цинь Юйшэн, сами в это не верите?
— Конечно не верю, — без тени смущения призналась та. — В этом мире такого просто не бывает. Но и прямо бить режиссёра по самолюбию тоже не стоит — он всё-таки ещё мальчишка. Мечтать в его возрасте — это нормально. — Она пожала плечами. — Я обожаю «Тетрадь дружбы Нацумэ», но при этом прекрасно понимаю: то, что нравится мне, не обязательно покорит рынок. Иначе бы в стране Ся не было столько скучных аниме с высокими продажами и рейтингами. Разрыв в деньгах между «Нацумэ» и тайтлами федеральных каналов — это пропасть. Сорок-пятьдесят миллионов на производство, плюс десятки миллионов на рекламу по всей стране — и это проиграет «Нацумэ»? Слишком маловероятно. «Голос далёкой звезды» — лучший тому пример: фанаты в один голос признали его лучшим тайтлом зимнего сезона, но по BD всё равно только пятое место.
Она помолчала.
— Вся моя тогдашняя возня была нужна ровно для одного — дать «Тетради дружбы Нацумэ» рекламу. В худшем случае Чжоу Сюнь немного потеряет в репутации, зато проект получит реальный трафик и внимание. Чёрные фанаты — тоже фанаты. Если болельщики Ли Му придут на первую серию из чистого любопытства — поглядеть, насколько это провально, — даже их крупица рейтинга пойдёт в зачёт.
— А я думаю, слова Чжоу Сюня в итоге окажутся правдой, — тихо произнесла Су Цзинлин, чуть подумав.
— Серьёзно? — Цинь Юйшэн уставилась на неё с нескрываемым изумлением. — Ты так в него веришь? Он мальчишка, а ты — человек с многолетним опытом в профессии. И ты тоже любишь витать в облаках?
Она внимательно вгляделась в лицо Су Цзинлин.
Ни тени волнения. Ни малейшей эмоции в глазах.
— Моя логика и мой здравый смысл говорят мне то же самое, что и вам, — спокойно сказала Су Цзинлин, и в уголке её губ едва обозначилась улыбка. — Особенно после того, как я посмотрела PV-трейлеры «Дракона с соседней улицы» и трёх других тайтлов федеральных каналов. Всё сходится.
— Но помимо разума у человека есть ещё и чувства. И моё чутьё говорит мне: нужно верить в «Тетрадь дружбы Нацумэ». Верить в Чжоу Сюня.
Интуиция? Шестое чувство?
Если бы шестое чувство работало так надёжно, столько людей не попадалось бы на манипуляции прохвостов.
Цинь Юйшэн не стала спорить. Разубеждать человека в ценности интуиции — занятие почти всегда бессмысленное.
— Это и есть причина, по которой ты остаёшься в этой студии? — спросила она наконец.
Почти два месяца рядом с командой — достаточно, чтобы понять людей.
— Да. — Су Цзинлин помолчала. — У меня такое ощущение, что если я буду рядом с Чжоу Сюнем достаточно долго, то однажды мы вместе создадим что-то такое, от чего аниме-мир страны Ся ахнет. Что-то, что не устареет и через несколько десятков лет.
— Это и есть моя главная цель в этой профессии.
Цинь Юйшэн промолчала. Обе женщины не сговариваясь оставили разговор позади и уставились в стекло — туда, где Чжоу Сюнь что-то втолковывал музыкантам, водя пальцем по нотам.
…
Почти две недели спустя в студийной звукозаписи Су Цзинлин и Цинь Юйшэн впервые услышали плоды его трудов: главная тема (OP), финальная тема (ED) и ещё семь-восемь мелодий для вставных сцен — черновые записи, одна за другой.
Цинь Юйшэн смотрела на него как на пришельца из другого мира.
На этот раз даже Су Цзинлин, давно свыкшаяся с мыслью о его гениальности, почувствовала что-то неладное.
Ты каждый день занят до предела. Откуда ты умудрился наскрести время на всё это?
Пусть ты гений — но даже у гениев творчество требует времени и вдохновения.
Одну-две мелодии — понять ещё можно. Но десять?
Как тебе приходит вдохновение посреди этого производственного хаоса?
Чжоу Сюнь, впрочем, поспешил на выручку собственной репутации: в музыкальном мире страны Ся, оказывается, тоже водились подобные безумные гении — из тех, кто способен написать пятьдесят песен за неделю, и среди них окажется с добрый десяток настоящих хитов. Он привёл пару примеров, и этого более-менее хватило, чтобы две его слушательницы смирились с необъяснимым.
— Послушайте сначала сами, — сказал он с нескрываемой уверенностью, протягивая им два наушника и ноутбук. — Если обе скажете, что всё в порядке, — значит, эта музыка идёт в «Тетрадь дружбы Нацумэ».
Оригинальный аниме-сериал в прошлой жизни не блистал картинкой — годы и бюджет оставили след. Но музыка пережила его, не постарев ни на день: она и спустя полтора десятка лет звучала так же точно, так же пронзительно — особенно вместе с кадрами.
Су Цзинлин глубоко вдохнула и надела наушники.
Цинь Юйшэн решила не сдаваться без боя.
Гений где-то на горизонте, в недосягаемых далях, — это ещё можно пережить. Но гений прямо здесь, в двух шагах, — это уже совсем другое.
Тринадцать мелодий, написанных как бы между делом, — человеком, который с детства играл на фортепиано и скрипке, но так и не научился сочинять музыку сам. Именно потому, что Цинь Юйшэн с детства занималась музыкой и знала теорию, она в полной мере понимала — какая пропасть лежит между умением играть и умением создавать.
Она надела наушники и потянулась к мышке.
Первой шла мелодия, которую Чжоу Сюнь любил больше всего в оригинальном аниме. Та, что звучала каждый раз, когда на экране появлялись воспоминания бабушки Рэйко, — «Preview».
Медленная. Пронизанная тихой грустью.
В тот миг, когда она зазвучала, выражение лиц обеих женщин едва заметно изменилось.
Любители аниме из разных миров могут спорить о вкусах — но некоторые вещи действуют одинаково. Музыкальный язык, в котором был написан «Preview», в стране Ся ещё не слышали. А ещё через десяток секунд внимательного слушания из ниоткуда начинало подниматься что-то — тихое одиночество, беспричинная тоска, которая селилась в груди сама собой.
Су Цзинлин держалась. Цинь Юйшэн — нет: едва первые такты отзвучали и она успела мысленно наложить их на сюжет «Нацумэ», что-то внутри тихонько сжалось, и ей вдруг захотелось заплакать прямо здесь.
Вот почему аниме — это троица: картинка, история и музыка. Только вместе они дают ту самую пронзительность, от которой не защититься.
Су Цзинлин сняла наушники и несколько раз медленно выдохнула. Цинь Юйшэн тоже сняла — и долго переводила взгляд с файлов на экране на лицо Чжоу Сюня, такое по-мальчишески молодое.
Она открыла вторую мелодию — «Летнее вечернее небо».
Потом «Встречая лето». Потом «Сокровище». Потом «Желание на ладони»…
Одна за другой.
Сказать, что они были невероятны — значит сказать слишком много. Но когда слушаешь их через призму того, что знаешь о «Тетради дружбы Нацумэ»…
Единственное слово, которое всплывало само собой, было «попадание».
До этого момента у каждой из них было своё представление о том, какой должна звучать музыка к этому аниме. Сейчас эти представления перестали быть туманными — они обрели форму.
Почти полчаса обе сидели в наушниках, перебирая мелодию за мелодией. Когда последняя отзвучала, Су Цзинлин опустила наушники на стол.
— Я не нахожу ни единого изъяна, — произнесла она. — Эти мелодии… очень сильные. Даже если обратиться к профессиональному музыкальному издательству на заказ — вряд ли вышло бы лучше.
— Ты… — Цинь Юйшэн уставилась на Чжоу Сюня, и из неё вырвалось:
— Идти в режиссёры аниме — это настоящая потеря для музыкального мира страны Ся.