— Так…
Даже если он пытал особо опасную преступницу, само тайное укрытие демона тоже тянуло на государственную измену.
Но Эгенир не особенно переживал.
«Главное, чтобы не поймали».
Максимальная симпатия близких давала эффект, превосходивший самые смелые ожидания.
Раньше ему приходилось постоянно действовать тайком и тщательно избегать разоблачения. Теперь же стоило сказать: «Не проверяй» или «Не делай этого» — и женщины, пусть и недовольные, всё равно крепко держали рот на замке.
А поскольку именно они теперь сосредоточили вокруг Академии немалую долю реальной власти, скрывать что-либо становилось даже проще.
Не зря говорят: хочешь спрятать дерево — прячь в лесу.
Место в самом центре суматохи неожиданно оказалось отличным укрытием. И этим местом была квартира Эгенира.
Если жить в общежитии, туда постоянно ломились бы толпы людей. Факультет магии уже официально превратился во временную переговорную, но спать там тоже было невозможно — вокруг постоянно ожидало столько людей, что одно их присутствие раздражало.
А здесь, если не обращать внимания на Эписто, которая за стеной отчаянно пыталась порвать цепи, спалось неожиданно хорошо.
Похоже, она даже раздумывала, не отрезать ли себе ноги. Но обычному телу взрослой женщины без маны было бы слишком трудно самостоятельно разорвать живую плоть и мышцы.
— Хм-м.
Эгенир уже настолько привык к звону её цепей, что тот почти не мешал. Он спокойно заснул.
Ночь была сухой, без привычной густой росы.
.
— А-а-ах…
Зевая, Эгенир посмотрел в окно.
Солнечный свет приобретал всё более зелёный летний оттенок — погода явно приближалась к настоящему лету.
Чес-чес.
Почесав спину, он проверил Эписто, которая наконец вымоталась и уснула, наложил несколько слоёв барьеров и вышел.
— Ну тогда…
Он решил, куда отправится сегодня.
Не то чтобы он был политиком, который объезжает округа ради голосов. Просто иногда стоило проверить, как поживают люди.
— Ха-а-а!!!
Тренировочная площадка.
Здесь множество людей одновременно обнажали оружие. Когда-то Эгенир сам часто пользовался этим местом и растил здесь ребят из бедного общежития.
[Господин Эгенир.]
Сюда добровольно стекались желающие служить под его началом, не принадлежавшие ни к одной устойчивой фракции.
А инструкторами у них были…
— Спина ровнее!!! Снова первая форма базового фехтования!
Кто-то из новобранцев был совсем молод, кто-то уже старше.
Молодым не хватало опыта даже в основах, у старших тело успело закрепоститься и обрасти собственными привычками. А учили их те самые ребята из бедного общежития.
Хотя теперь называть их так было уже неправильно.
Двести бывших кадетов стали офицерами регулярных сил Эгенира.
— Господин!
Ребята из Пятёрки, заметив его, сразу поприветствовали.
— Г-господин Эгенир?
— А чего он такой здоровый?
— Ты не слышал? После того как господин Эгенир стал мастером меча, он может свободно менять тело.
— Он вообще человек?
— Потому и стал одной из главных фигур в нынешней войне с демонами. Говорят, он уже выходит за пределы человеческого.
Выходец из самых низов, взлетевший до небес.
Гений.
Единственный магический мечник, достигший уровня мастера меча.
Он то молодел, то превращался в гиганта и словно существовал уже по ту сторону обычной жизни и смерти.
Говорили, его сила позволяла играючи расправляться с командующими легионов. А выжившие в убежище студенты утверждали, будто он одним мечом уничтожил в небе несколько тысяч летающих демонов.
Когда же маленький Эгенир появился в момент кризиса и магией смёл врагов, многие решили, что это уже слишком нелепая байка, чтобы быть правдой.
Именно поэтому он до сих пор почти не показывал лицо.
Маги непрерывно слали предложения, желая понять, как работают его способности. После слухов о его любви к женщинам посыпались приглашения, предложения о помолвке, балы и переговоры, так что в итоге Эгенир прямо объявил, что больше ничего такого принимать не будет, и фактически скрывался от публики.
И лишь спустя несколько дней наконец снова появился.
— Ну что, живы?
— Да!
Перед ним стояли уже не дерзкие рожи, а люди в форме офицеров, отвечающих за множество солдат.
Тысячи бойцов самого разного возраста, собравшиеся под одним именем — Эгенир, — остановили мечи и смотрели на него.
— Где Шелтон и Серия?
— Обучают новичков.
— А здесь, смотрю, тоже основы гоняете?
— Есть те, кто даже первый раздел нормально не освоил.
— Хм? Насколько я знаю… это ведь все, кто сейчас перешёл под моё командование?
— Нет. В отчётах мы пока указываем только тех, кого уже можно считать полноценными солдатами.
— Почему?
— Многие уходят, так и не освоив базовое фехтование.
— А.
Эгенир и сам признавал, что предложенная им система обучения была чудовищной.
Ломать кости, рвать мышцы и восстанавливать всё это маной.
А потом ещё добавлять силовые упражнения — тело буквально не успевало прийти в себя.
Сначала приходило много людей, у которых кроме тела ничего не было и которые просто хотели выбиться наверх. Многие быстро отсеялись. Да и способность почувствовать ману сама по себе зависела от таланта.
— Но всё же по сравнению с обычными тренировочными группами здесь гораздо больше тех, кто сумел почувствовать ману.
— Конечно.
Эгенир прекрасно знал способ научиться чувствовать ману.
Ведь сам когда-то был бесполезным человеком без высшей техники и без особой черты.
Нужно ломать кости и рвать мышцы.
Когда тело почти умирает, из глубины органов просачивается крошечная доля маны.
Невероятно малая.
Она понемногу накапливается в теле, и в момент пробуждения человек становится пользователем маны.
Обычные люди будут сходить с дистанции.
Но если хватает упорства, число пробудившихся здесь неизбежно будет выше.
— Правда, есть и те, кто всё ещё не чувствует ману даже после тренировок…
— Таких гоняйте ещё сильнее. Значит, им пока слишком легко.
— Разве это… так работает?
— А как ещё? Ты сам знаешь: чтобы быстро нарастить ману, нужно пережить соответствующую боль. Тут два варианта. Либо тело действительно не принимает ману, либо человек халтурит.
— Хм… звучит разумно.
— В крайне редких случаях встречается врождённая антимагическая природа тела. Если это не такой случай, значит, человек просто слишком физически развит и привык к нагрузкам. Вот их и гоняйте особенно жёстко. До предела.
— Есть! Но…
— Что?
— Раненых становится слишком много. Конечно, с производств лечебных зелий под управлением госпожи Спенни приходит много препаратов… но сейчас в лазареты уводят больше людей, чем живёт в построенных для них общежитиях.
— Мы ведём войну.
Эгенир покачал головой.
— Условия нужны. Но когда война уже перед глазами, лучшая социальная гарантия — выжить и победить. Свободный вечер сам по себе никого не спасёт.
— …Есть.
— Если бы это я первым решил развязать войну и теперь мучил людей, я был бы ебаным ублюдком. Но вы ведь знаете, что это они идут на нас. И что, скорее всего, не остановятся.
— Именно так.
Похоже, Пятёрка тоже прекрасно чувствовала реальность войны.
— Учите как следует. Кто хочет уйти — пусть уходит.
Они пришли добровольно.
Многие отсеялись, но те, кто остался, явно верили Эгениру.
Кто-то пострадал от войны. Кто-то пришёл почтить погибших.
Кому-то нужна была слава, кому-то сила, кому-то карьера. Множество причин переплеталось в их глазах, но для Эгенира все эти глаза казались свечами, которые война могла погасить в любой момент.
«Эти глаза…»
Он должен был сделать так, чтобы они не превратились в лица, искажённые отчаянием и ужасом.
Это была его работа.
А людей, реально пригодных для следующей операции, пока набиралось не так много.
Точнее, сейчас как раз шёл отбор тех, кого вообще можно использовать.
Не выдерживаешь — уходи.
Лучше сейчас, чем потом сгореть в адском пламени и пожалеть, что остался.
.
— А корабли?
— Если не считать тех, что нужны для торговли, большинство можно собрать. Около сотни?
— Нужно больше.
— Сама операция секретная?
— Да.
Разговор с Бланкой, который они вели раньше.
Идея использовать корабли постепенно превращалась в настоящий план.
— Попробую собрать, но добровольцев почти наверняка не будет.
— Отбери тех, кто за деньги согласится практически на что угодно.
— Как человек из этой отрасли, я поддерживаю такие широкие расходы, но всё же хотелось бы, чтобы ты хоть немного берег деньги.
— Стоит начать экономить — погибнут сотни и тысячи, а десятки тысяч врагов увидят шанс и ринутся вперёд.
Денег сколько ни трать, всё равно будет мало.
На них летят, как мотыльки на огонь.
Жадность.
Мало что делает человека настолько глупым — и мало что способно дать такой мощный двигатель.
Дипломаси должен непрерывно показывать, что тратит деньги на подготовку к войне.
Только тогда люди спокойно поднимутся и пойдут сражаться.
— Кстати… куда ты ушёл после той ночи?
— …………
— Ты ведь сначала выпил, превратился в это большое тело, мы ещё продолжили… а потом ты даже не остался спать. Куда исчез?
— Просто домой…
— Домой? Но…
— Ладно, я пойду проверю следующий этап плана. Продолжай работу.
— Э… хорошо.
Вопрос попал слишком близко к цели.
Эгенир поспешил уйти.